Джефф Мариотт 
Ведьмино ущелье

Сверхъестественное / Supernatural – 2

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=64644856
«Сверхъестественное. Никогда. Ведьмино ущелье. Остров костей»: АСТ; Москва; 2021
ISBN 978-5-17-135612-5
Аннотация

Охотники за призраками и убийцы демонов Дин и Сэм Винчестеры на своем неизменном «Шевроле Импала» приезжают в городок Сидар-Уэллс, штат Аризона. Рядом находится Большой каньон, и это привлекает сюда тысячи туристов. Но что творится здесь в туристическое межсезонье? Какие тайны хранят местные жители? Дин и Сэм знают одно: каждый сорок лет город накрывает волна кровавых убийств. Никакой логики, никакой закономерности — люди гибнут на улицах и у себя дома. Очень немногие из выживших неохотно рассказывают о свирепых индейцах и солдатах в форме давно прошедшей войны… Вот-вот начнется новый сорокалетний цикл, и братья Винчестеры намерены разобраться с тем, что происходит в Сидар-Уэллсе.

Джефф Мариотт
Ведьмино ущелье

SUPERNATURAL 
Witch’s Canyon by Jeff Mariotte 

© Е. Опрышко, перевод на русский язык
© ООО «Издательство АСТ», 2021

Этот роман посвящается майору Джону Уэсли Пауэллу, Кларенсу Даттону, Эдварду Эбби, Кэти Ли и всем прочим, кто побывал в Большом Каньоне и на плато Колорадо и рассказал нам о них.

Реки текут, земля остается.

Пролог

Сидар-Уэллс, Аризона 
5 декабря 1966 года 
Из домов доносилась музыка, звучавшая в начале сериала «Манкиз», и Майк Тэйлор прибавил ходу. Он засиделся в городской библиотеке над выпускным рефератом по истории и потерял счет времени.
И теперь, даже если поторопится, все равно пропустит половину серии. Вообще-то, его любимым сериалом был «Бэтмен», но по понедельникам эта честь выпадала «Манкиз». Мама ворчала, что он слишком много смотрит телевизор, но что она понимает! Что значит «слишком много», когда каждый вечер идут такие потрясающие сериалы, как «Звездный путь», «Зеленые просторы», «Затерянные в космосе», «Комбат!», «Крысиный патруль»?
Не говоря уже о крутейших шпионских историях «Напряги извилины», «Миссия невыполнима» и «ФБР». Плохо только, что некоторые его любимые сериалы идут в одно и то же время. Например, «Зеленый Шершень» и «Временное пространство» выходили на канале АВС в пятницу вечером, а в то же самое время по NBC пускали «Тарзана» и «Агентов А.Н.К.Л.». Майк иногда пытался смотреть то один канал, то другой, но мать ругалась, что он сломает переключатель на их большом «Зените». Даже если бы он придумал, как смотреть оба канала одновременно, наверное, и тогда мама нашла бы повод поворчать.
Все школьные приятели Майка смотрели «Манкиз», и завтра они расскажут, о чем была серия, но ему хотелось послушать песни. После «Манкиз» по NBC будет «Я мечтаю о Джинни», а потом можно переключить на «Крысиный патруль» и посмотреть перед сном немножко про войну.
Он бы уже вернулся домой, если бы поехал в библиотеку на велосипеде, но на улице подморозило, и еще он не знал, сколько книг придется взять с собой, чтобы закончить доклад. Но ему удалось почти все прочесть в библиотеке, так что оставшиеся книги вполне влезли бы в велосипедную корзинку.
Оставалось пройти всего два квартала, так что ко второй песне он точно успеет. Если Бекки, его младшая сестренка, засела смотреть «Остров Гиллигана», придется уговорами или угрозами заставить ее переключить. Еще несколько шагов, и он увидит свой дом… увидел бы, если бы не украшения на доме Джонсонов, которые так ярко сияли со Дня благодарения и до первой субботы после Нового года, что больше на этой стороне улицы ничего не было видно.
Он шагнул с обочины, чтобы перебежать улицу, но вдруг краем глаза заметил какое-то движение на заднем дворе у дома миссис Иззи. Ребята в школе называли ее жуткой старухой, потому что она одевалась во все черное и иногда повязывала голову черной шалью, как будто носила траур. Говорили, что у нее сын погиб во Вьетнаме, но это явно произошло еще до того, как она переехала на улицу, где жил Майк, а у него пока не было случая расспросить ее об этом. Мама тоже с ней не общалась. А отца у него не было. Ну, то есть мама с ним развелась, и он теперь жил в Вирджинии, так что, можно сказать, все равно что умер.
Майк обернулся и увидел подростка, чуть старше, чем он сам. Парень был одет, как будто возвращался домой с костюмированной вечеринки. На нем была армейская шинель. Фонарь светил тускло, но, кажется, она была синяя с золотым галуном. Штаны с золотыми лампасами заправлены в высокие ботинки. На голове – темно-синяя шляпа, похожая на ковбойскую, на поясе – сабля, а в руках он держал винтовку.
Костюм был превосходный, что и говорить. Только вот что странно: парень направлялся к черному ходу дома миссис Иззи, но Майк-то знал, что она живет одна.
И тут Майк увидел кое-что еще, и тихо охнул, боясь выдать себя: странный парень мерцал . Это выглядело как рябь на экране телевизора, когда Бекки лезла к антенне. Потом он растворился в тени за домом миссис Иззи.
«Позвонить к ней в дверь и сказать, что кто-то прячется у нее на заднем дворе? – раздумывал Майк. – Или вызвать шерифа?»
Но полицейские никогда не слушают детей. Майк все лето отращивал волосы, и когда в последний раз видел шерифа Тейта в бассейне, тот велел ему постричься или надеть шапочку. И хотя он сказал это вроде как в шутку, Майк мог поспорить, что тот был совершенно серьезен.
Он решил поспешить домой и попросить, чтобы мама предупредила миссис Иззи, но не успел он перебежать улицу, как из дома миссис Иззи раздался первый крик.
Майк Тэйлор не знал, что это начались очередные «Сорок лет».

Глава 1

Сидар-Уэллс, Аризона 
4 декабря 2006 года 
– Огромная канава.
– Огромная канава… – повторил Сэм.
– Я так и сказал. Чертовски огромная канава, в которой еще и река течет.
Сэм печально покачал головой. Его брат, небрежно прислонившись к ограждению, разглядывал каньон. Лучи заходящего солнца окрашивали золотом бледно розовые, светло-коричневые и палевые пласты сланца, известняка и песчаника. Иногда Сэму казалось, что отцу все-таки удалось лишить его брата души.
– Дин, природа создавала это чудо миллионы лет. Река Колорадо выточила Большой каньон.
Дин медленно обернулся к Сэму. Он усмехнулся, и Сэм понял, что брат его разыгрывает.
– Эй умник! Если я не учился в Стэнфорде, это еще не значит, что я идиот, – заметил Дин.
– Я и не говорил… – начал Сэм и замолчал. Дин вечно поддразнивал его за то, что он поступил в Стэнфорд и даже почти закончил юридический факультет, пока Дин продолжал семейное дело.
– Сэм, я знаю, откуда взялся Большой каньон. Знаю про эрозию. И даже понимаю, почему ты хотел заехать сюда, раз уж нам…
– Нам все равно было по пути.
– А я что говорю? Эй, ты меня вообще слушаешь?
Когда на Дина находило такое настроение, переспорить его было невозможно. Сэм провел несколько лет в колледже, в разлуке со старшим братом, и ему пришлось заново привыкать к Дину. За последние несколько месяцев, пока они колесили по стране на драгоценной «Импале» Дина, он уже вспомнил все его закидоны. И все равно иногда попадался…
– Потрясающий вид, – попытался он сменить тему, бросив взгляд на противоположный склон каньона. За несколько минут игра света и тени до неузнаваемости изменила ландшафт, как будто братья Винчестеры оказались в совершенно другом месте. Ветерок доносил со дна каньона легкий запах хвои и шалфея. Покачивались кроны елей и заросли можжевельника. – Я рад, что мы решили сюда заехать.
– Я тоже, – откликнулся Дин. Он почесал затылок, взъерошив короткие каштановые волосы. Было прохладно, он застегнул свою кожаную куртку на молнии. Под ногами скрипел слежавшийся снег, который выпал неделю назад. – Тут неплохо.
– Для огромной канавы…
– А что, разве это неправда?
– Ну… это не совсем правда, – ответил Сэм.
– И что, арестуешь меня? Хотя, подождите-ка, нет, не выйдет… ты же не мой босс. Но ты можешь до смерти замучить меня занудством.
– Это вряд ли, – отрезал Сэм. – Давай уже поедем вниз, в город. – И не успев договорить, понял, что Дин может снова воспринять его слова как приказ. Это было для них вечным камнем преткновения. Дин был старше и оставался с отцом, а Сэм от семьи отвернулся – по крайней мере, воспринято это было именно так. А Сэм считал, что после того, как он объявил о своем желании поступить в колледж, отец вышвырнул его из дома. Отказался от него. Он тогда сказал: «Можешь не возвращаться». Куда уж яснее.
Теперь, когда после смерти отца семейное дело досталось им и Сэм вернулся, они с Дином все никак не могли поладить. Дин любил младшего брата, но терпеть не мог, когда тот пытался командовать, и каждый раз давал это понять. А Сэму непросто было отказаться от привычки поступать по-своему. Он слишком долго жил один, чтобы считаться с кем-то еще.
Кроме того, работая с отцом, Дин привык слышать приказы. Казалось, ему это даже нравится, как будто отцу удалось сломить его врожденную независимость. И Сэм, общаясь с Дином, все время невольно сбивался на командный тон. Иногда это казалось ему вполне естественным.
Вот и сейчас Дин мрачно посмотрел на него, но возражать не стал и отошел от ограждения.
– Поехали.
Когда они только приехали к каньону, на засыпанной гравием парковочной площадке уже стоял чей-то автомобиль, но поблизости никого не было видно. Они молча возвращались к парковке, как вдруг Сэм услышал какой-то странный звук. Он остановился и поднял руку.
– Тише!
– В чем дело? – шепотом спросил Дин.
– Слушай. – Сэм был уверен, что ему не послышалось, и это не ветер шумит в соснах. – Кто-то плачет.
– Так пошли отсюда, – ответил Дин. – Это не наше дело.
– А вдруг наше?
– Нет, – отрезал Дин. – Наше дело – спасти людей в Сидар-Уэллсе. Мне жаль, что кто-то плачет, но мы сюда не за этим приехали.
– А если это ребенок? Или кто-то заблудился? Давай посмотрим, это же недолго.
Брат закатил глаза, и Сэм вспомнил, как Дин в двенадцать лет почти на все так реагировал. Ростом Сэм догнал Дина только к шестнадцати годам; он и раньше был высоким, но все равно смотрел на брата снизу вверх – с обожанием. И каждый раз страшно обижался, когда в ответ на его слова Дин вот так закатывал глаза.
– Последнее слово всегда должно остаться за тобой, да?
Дин молча указал Сэму на табличку «Пожалуйста, не сходите с тропы», через которую тот как раз перешагнул. Всхлипы тем временем превратились в настоящие рыдания, как будто женщина («Это женщина, а не ребенок», – подумал Сэм) не могла больше сдерживаться. Плач доносился из зарослей, а не с тропинки, и Сэм решительно двинулся на звук.
Через несколько минут, выйдя из-за разлапистой ели, Сэм обнаружил источник плача. Посреди небольшой поляны на плоском валуне сидела женщина. На снегу вокруг виднелись только ее следы. Она закрыла лицо руками, худые плечи вздрагивали от рыданий, длинные темные кудри спадали на плечи. На ней была красная парка, джинсы и меховые угги. Последние лучи закатного солнца за ее спиной золотили склон каньона.
– Мисс? – позвал Сэм. Внезапно идея выяснить, кто тут плачет, перестала казаться ему удачной. Это был взрослая женщина, и она совсем не выглядела потерянной, просто очень грустной. – С вами все в порядке?
Сначала казалось, что она его не слышит, и Сэм уже хотел предложить Дину, который шел позади и еще не успел выйти на поляну, незаметно вернуться обратно к машине. Как вдруг она медленно опустила руки и посмотрела на него.
У нее были огромные карие глаза, покрасневшие от слез, лицо в форме сердечка и подбородок с ямочкой. Длинный прямой нос, видимо, заложило, потому что дышала она открытым ртом.
– Простите, – сказала она, вытащив из рукава бумажную салфетку и шумно высморкавшись. – Я в порядке, спасибо. Не думала, что наделаю столько шума.
– Ничего страшного! – встрял подошедший Дин. Его внезапный энтузиазм был понятен – даже несмотря на заплаканное лицо, женщина оказалась очень симпатичной. – Мы просто хотели убедиться, что тут никто не ранен и не заблудился.
– Я… – Сэму показалось, что женщина сомневается, стоит ли доверять двум незнакомцам, появившимся из лесной чащи. – Это было любимое место моего мужа, – наконец проговорила она. Видимо, братья Винчестеры показались ей заслуживающими доверия. Она указала на каньон, уже почти растворившийся в темноте. Черный силуэт кондора бесшумно прочертил темно-синее небо. – Ему здесь нравилось, мы приходили сюда, чтобы… Впрочем, неважно. – Она слегка покраснела, и это красноречивее любых слов объяснило Сэму, зачем они наведывались в этот уединенный уголок. – Когда Росс умер, я развеяла здесь его прах. Представляете, за это еще и деньги нужно платить!.. Теперь я прихожу сюда в его день рождения. Это уже второй день рождения без него, и я… – Она всхлипнула и опустила глаза.
– Примите наши соболезнования, – сказал Дин.
Сэм с облегчением вздохнул: никогда не знаешь, что может брякнуть Дин. Он мог бы заявить, что они работники парка и как раз отлавливают желающих незаконно развеять прах над каньоном.
– Спасибо.
– Я Дин, – продолжил его брат. Он не назвал ни их настоящую фамилию, ни какую-нибудь выдуманную, что, кстати, было бы вполне в его духе. Может быть, Дина обнадежило то, что женщина оказалась вдовой. В серьезные отношения он не ввязывался, но вполне мог затеять короткий роман. – Это мой брат Сэм. Младший брат, – добавил он.
– А я – Джулиет, – ответила женщина. Она вытерла мокрое лицо салфеткой и робко улыбнулась. – Джулиет Монро.
– Приятно познакомиться, Джулиет, – сказал Сэм.
– Мы едем в Сидар-Уэллс, – продолжил Дин. – Вы живете где-то рядом?
Джулиет кивнула.
– За городом. У нас небольшое ранчо… У меня. Росс давно о таком мечтал и уговорил меня переехать. Раньше я всегда жила в городе, но тут так красиво. А теперь я пытаюсь продать ранчо, потому что одной там очень одиноко. Однако не могу сказать, что нет отбоя от желающих. – На этот раз она улыбнулась широкой улыбкой, от которой заискрились глаза, а на щеках появились ямочки. – А вы, ребята, не хотите купить ранчо? Скот отдам в придачу.
– Мы? – Дин усмехнулся, посмотрев на Сэма. – Да нет, вряд ли. Мы… постоянно в разъездах.
– Да, вы не похожи на домоседов, – заметила Джулиет. – С хозяйством далеко не уедешь.
– Это точно, – подтвердил Сэм. – Ладно, нам пора в Сидар-Уэллс, пока там в гостиницах все приличные номера не разобрали.
Джулиет рассмеялась.
– Что смешного? – спросил Сэм.
– Просто… приличные номера и Сидар-Уэллс – это понятия несовместимые.
– Не слишком оживленный город? – спросил Дин.
– Не слишком. Если, конечно, не считать оживлением игру в лото в церкви по пятницам и телку, которая бродит по Главной улице.
– И говоря «телка», вы имеете в виду корову, – хмыкнул Сэм. – А не девиц, что крутятся возле актеров и политиков.
– Или актеров, которые ударились в политику, – подхватила Джулиет. – Нет, телочки тут самые настоящие, так что смотрите под ноги, когда будете искать приличный номер.
– В городе вообще есть где остановиться? – спросил Дин.
– Конечно, – ответила Джулиет. – Если умерите запросы, то вам подойдет мотель «Приют в ненастье»…
– Прелестное название, – заметил Сэм.
– Тараканы там размером с лошадь, – невозмутимо продолжала она. – По крайней мере, так говорят.
– А другие варианты есть?
– Я бы посоветовала мотель «В конце пути».
– «В конце пути» ? Окей, поищем его.
– Искать не придется, – заверила Джулиет. – В Сидар-Уэллсе все находится на Главной улице, и она не такая уж длинная.
– Она так и называется – Главная? – спросил Сэм.
– Ну да. Еще есть проспект Гранд-авеню. Целых три квартала мостовой, дальше топайте по грязи.
– Это ли не рай на Земле? Не верю своему счастью.
– Я ведь говорила, что всю жизнь жила в городе. Пока был жив Росс, которому здесь нравилось, я смотрела на все его глазами. Но каждый раз ездить во Флагстафф, чтобы сделать глоток моккачино и поговорить о чем-то кроме погоды… – Она вздохнула. – Это надоедает.
– Еще бы, – откликнулся Дин. – Не будем больше вам докучать, Джулиет. Спасибо, что предупредили насчет тараканов.
– Спасибо, что не прошли мимо, – ответила она. – Если задержитесь в городе, может, встретимся в «Колесе телеги».
– В «Колесе телеги»? – переспросил Сэм.
– Сами увидите.
– Она милая, – сказал Сэм, когда они вернулись к своей черной «Импале».
– Горячая штучка.
– Да, наверное.
– Только не говори, что ты не заметил.
– Не в моем вкусе.
– Горячая штучка, – настаивал Дин, – уж поверь.
– Значит, мы не зря отвлеклись.
– Всего-то на пару минут, – откликнулся Дин. – Ничего страшного.
Сэм надеялся, что эта пара минут не стоила кому-нибудь жизни. Они ехали в Сидар-Уэллс, чтобы расследовать вспышки убийств, о которых рассказала им в Нью-Йорке детектив Марина Макбейн. В статье, которую она им показала, говорилось, что каждые сорок лет в этом городке начинают погибать люди. В прошлый раз жертв было двадцать девять. Но с тех пор Аризона стала намного популярнее, и городок разросся.
По их расчетам, пятого декабря должен был начаться очередной цикл. Сегодня было четвертое. Но если в расчеты вкралась ошибка, то время, проведенное в Большом каньоне, могло стоить кому-нибудь жизни, и тогда они пожалеют, что задержались в пути.
Сэм и Дин Винчестеры пошли по стопам отца, который после гибели их матери стал охотником . Но его добычей были не звери и птицы. Джон Винчестер охотился на монстров, привидений, демонов. Выслеживал существа, в которых большинство обычных людей не верит, вспоминая о них лишь в глухой ночной час, а с первыми лучами солнца начинает посмеиваться над своими страхами.
Поминая духов при свете дня, люди вообще не понимают, о чем говорят.
Дин повернул ключ зажигания и посмотрел на Сэма.
– И все-таки я прав, – сказал он. – Это просто огромная канава.
– Ты прав, Дин. Чертовски огромная канава.

Глава 2

Ральф Маккейг родился в Долан Спрингз. Его отец работал на шахте Теннеси Шулкилл, а мать только пила и жаловалась на жизнь. Когда отец погиб в забое, все стало только хуже. Пенсии едва хватало, чтобы протянуть месяц.
Во время войны в Персидском заливе Ральф служил в армии – самое яркое впечатление у него осталось от уличной драки у бара во Франкфурте, – и больше он никогда не покидал Аризону с ее каньонами и плато, хвойными лесами, чернохвостыми оленями и толпами туристов.
На заднем бампере пикапа «Шевроле», который был выпущен еще до войны, а к 1998 году, когда Ральф его купил, уже стал развалюхой, красовалась наклейка «Туристический сезон в разгаре, так почему туристов нельзя отстреливать?» Над задним стеклом висел дробовик двенадцатого калибра и винтовка 30,06. Из винтовки Ральф как-то выстрелил вслед «БМВ», который на бешеной скорости выскочил из-за поворота, когда он мочился на обочине. От неожиданности Ральф забрызгал свои рабочие ботинки. Пока он застегивал штаны, бежал к машине и доставал винтовку, «БМВ» превратился в стремительно удаляющиеся задние фары. Надеяться, что этот засранец попадется ему еще раз, было глупо, однако, выпади Ральфу шанс, он не задумываясь выстрелил бы снова.
У него был небольшой бизнес по лесозаготовке, так что, в отличие от соседей, его доходы не зависели от туристов. Срок одного контракта истек, а новый он пока не заключил, но скоро что-нибудь да подвернется. Его клиенты сами разбирались со всей бумажной волокитой типа разрешений на вырубку, а ему оставалось только дождаться отмашки, собрать бригаду и двинуть в лес за поваленными деревьями, недорубом и молодняком, который и продать-то нельзя. Управляющим хотелось, чтобы лес выглядел аккуратным, похожим на парк с отдельно стоящими высокими и мощными деревьями.
У Ральфа был небольшой счет в банке, в озере Смус отлично клевала рыба, а снега хватало, чтобы остудить ящик пива, так что он считал себя счастливым человеком.
Его даже можно было назвать везунчиком. Свернув с шоссе на Дозорную дорогу – грунтовку, которая шла мимо его дома к дозорной вышке, которой пожарные последний раз пользовались лет десять назад, – он едва не потерял управление на обледеневшем участке и чудом удержал руль, а не то врезался бы в пень, оставшийся от здоровенного дуба, который он спилил сам, без разрешения, потому что тот закрывал ему вид на дорогу.
Но все обошлось, и до дома оставалось не больше километра, тут он мог бы проехать даже с закрытыми глазами.
Авария, которой чудом удалось избежать, заставила его встряхнуться. Вот незадача, а день ведь так хорошо начинался. И стал бы еще лучше, если бы к нему заглянула Дорис Каллендер, принесла что-нибудь на ужин, а потом они могли бы на славу «покувыркаться», как выражался когда-то его отец. Надо звякнуть ей из дома, глядишь, она, как обычно, ничем особым не занята.
К тому времени, когда Ральф добрался до старого сарая, служившего ему гаражом, он немного успокоился. Его беспокоило не столько то, что он мог разбить пикап, сколько мысль, что, выходит, он всю дорогу от озера рисковал. Неужели его так развезло всего с шести бутылок? Стареет, значит. Ведь ему вот-вот стукнет сорок. Однажды наступит день, когда он не справится с бензопилой и топором, и вот тогда действительно пиши пропало.
Не заглушив мотор, Ральф выбрался из пикапа, чтобы открыть двери сарая. Спустилась ночная прохлада, и он подул на руки, чтобы согреться. Споткнувшись о какой-то корень, он едва не упал.
– Черт, – выругался он себе под нос, – всего шесть бутылок!
«Наверное, я просто заболеваю… – подумал он. – Точно! Подхватил простуду. Не мог же я от пива так захмелеть».
Почти дойдя до дверей сарая, где, он это знал, придется повозиться с ржавым засовом, Ральф вдруг услышал какой-то странный звук и замер на месте. Леса вокруг кишели живностью – тут водились олени, пумы, змеи, кролики, бурундуки и птицы. Встречались и черные медведи. Про медведя он и подумал в первую очередь. По счастью, ему нечасто доводилось сталкиваться с медведями, поэтому он не был уверен, могут ли они так шуметь. Звук был похож на пыхтение, будто кто-то взбирался по крутому склону и теперь никак не мог отдышаться. Но кроме пыхтения, слышался еще какой-то влажный присвист. Тут Ральфу почудилась разверстая пасть с огромными клыками, с которых капала слюна, и его затрясло – теперь уже вовсе не от холода.
Шум послышался вновь. На этот раз он стал громче. Ближе.
Ральф попытался сообразить, куда бежать. До сарая было недалеко, но там придется возиться с этим чертовым засовом, а потом открывать тяжелые двери на ржавых петлях, которые он не смазывал целую вечность, да еще закрыть их за собой. Но даже если он успеет спрятаться в сарае, кто знает, вдруг это бешеный медведь? И сколько тогда придется сидеть взаперти?
Нет, лучше попытаться добежать до грузовика. Он хоть и дальше, но на нем можно будет добраться до Сидар-Уэллса. К тому же в пикапе винтовка и дробовик.
Вновь послышался тот же звук. На этот раз Ральфу почудилось, что он слышит причмокивание. Среди деревьев в конце дорожки Ральф разглядел огромную темную фигуру.
Он бросился к грузовику. И снова споткнулся о тот же чертов корень, но на этот раз упал в грязь, растянулся во весь рост. Осколком бутылки распорол ладонь. Поднявшись на четвереньки, он вытащил стекло, и тут же хлынула кровь. В то же мгновение он почувствовал ужасную вонь, будто его ткнули носом в падаль.
Видно, это и правда медведь. Или что похуже. Раз уж так пахнет, значит, зверь совсем близко. Ральфу показалось, что он чувствует его горячее дыхание у себя на затылке. Обернуться и посмотреть мужества у него не хватило.
Он вскочил на ноги и рванул к грузовику. Скользкие от крови пальцы соскользнули с ручки, но со второй попытки ему удалось открыть дверцу.
И тут зверь напал на него. Он был покрыт густой темной шерстью и щелкал зубами. Тяжелой лапой сбил Ральфа на землю. Ральф отчаянно цеплялся за ступеньку грузовика, как будто это могло спасти его от гибели. Тут-то он и увидел зверя, но разглядеть как следует не получалось – эта тварь постоянно менялась, пропадала и снова появлялась. То это был черный медведь, то тот же медведь, но только давно издохший – разложившаяся плоть, сквозь которую видны кости, то вдруг все исчезало, только смрадное дыхание на лице и слюна капает на подбородок и шею. Вдруг перед ним снова появилась морда зверя, шерсть щекотала нос, вонь оглушала, клыки, огромные и острые как лезвия, сомкнулись на его шее, разрывая кожу, артерии, ломая кости.
Ральф успел пожалеть, что ему так и не удалось напоследок покувыркаться с Дорис, но все-таки хорошо, что он не позвал ее сегодня в гости.

* * *

Сорок лет назад первой жертвой стал одинокий охотник, забравшийся глубоко в лес. Он погиб быстро. Его так и не нашли: звери растащили кости, остальное досталось червям, и прах вернулся к праху.
Прошло сорок лет.
И вот теперь все началось снова.

Глава 3

Главная улица оказалось именно такой, как сказала Джулиет Монро. «Н-да, смотреть особо не на что», – подумал Дин. Домики были в основном деревянными, на двускатных крышах лежал снег. Попадались и кирпичные дома, а здание банка и вовсе оказалось сложено из больших серых каменных блоков. В витринах магазинчиков уже появились рождественские украшения, красные ленты обвивали фонарные столбы. Сэм указал на кафе «Колесо телеги»: на деревянной вывеске было нарисовано колесо, в котором не хватало двух спиц там, где стрелки часов показывали бы час дня. Кафе было похоже на обычную забегаловку, каких Винчестеры уже немало повидали в маленьких городках за последний год. А из некоторых их, бывало, и выставляли. Сэм надеялся встретить там Джулиет. Ему хотелось увидеть ее еще раз.
В паре домов отсюда они видели еще одну забегаловку, в темном окне которой светилась вывеска «Открыто». Но Дин решил, что в заведении «Полная стопка» их не ждет ничего интересного, кроме выпивох у стойки, парочек, уединившихся в отдельных кабинках, и музыкального аппарата с хитами кантри, два года назад болтавшимися в хит-парадах. Он почти слышал песню Шанайи Твейн «Man! I Feel Like a Woman». Хотя даже если бы канадская певица вместе со своими музыкантами пела прямо на обочине, ее не было бы слышно сквозь раздававшиеся в «Импале» вопли группы «Раш».
Он потянулся, чтобы убавить громкость.
– Ну что, мотеля не видно?
– «Приют в ненастье» уже проехали, – ответил Сэм. – Он был с моей стороны, но я тебе не сказал, ведь мы, вроде, решили, что не хотим ночевать в компании тараканов размером с лошадь. Присутствующих я в виду не имею.
– А другой мотель, о котором говорила Джулиет?
– «В конце пути»? Пока не проезжали.
Дин огляделся по сторонам. На обочине стояла пара грузовиков, но людей видно не было.
– Ты хоть кого-то живого видишь?
– Вроде нет.
– Ты же не думаешь, что…
– Что мы опоздали? И кто-то успел вырезать целый город? Тогда повсюду были бы кровь и трупы. Просто это маленький город, и все уже сидят по домам.
– Ну что ж, – заметил Дин. – Эта версия мне подходит.
Впереди, в стороне от дороги светилась витрина универмага «Свонсон’с Хай Кантри Маркет». На парковке перед ним были люди. Женщина с двумя детьми катила тележку к зеленому джипу.
– Вот видишь? – сказал Сэм. – Все в порядке. Если нам не понравится в «Колесе телеги», можно тут что-нибудь купить.
– Будем надеяться, что и дальше все будет в порядке, – ответил Дин. – Вот бы мы хоть раз ошиблись и ничего бы не произошло. Это отличное место, чтобы славно отдохнуть, не забивая себе голову всякими загадочными убийствами.
– Что мне в тебе нравится, Дин, – заметил Сэм, – так это твой неиссякаемый оптимизм.
Дин взглянул на брата. Они были похожи, особенно формой носа, но черты лица у Сэма были мягче. У Дина были зеленые глаза, а у его брата – карие. И волосы у Сэма были длинные и вьющиеся, отчего он выглядел моложе. Хотя Сэм и так был моложе Дина на четыре года. Дину было двадцать семь, и он подозревал, что, когда Сэму исполнится столько же, все эти ямочки исчезнут и черты его лица станут жесткими. Борьба с силами тьмы бесследно не проходит, и наверняка так оно все и будет.
Если, конечно, к тому времени они все еще будут живы.
Ему не хотелось думать, что может быть иначе. Но они были солдатами на этой бесконечной войне. Его так воспитывали с самого детства, а Сэма – с рождения. Солдаты должны быть готовы к смерти, чтобы суметь избежать ее. И все же они сильно рисковали. После того как погибла их мать (Дину тогда было четыре года), они рисковали жизнью почти каждый день. Потом погиб отец, пал в бою, как настоящий воин. Как сам того хотел. Сыновья продолжили его дело. Иначе и быть не могло.
Дин не мог забыть, как умерла их мать, – ее тело, объятое огнем, распластанное на потолке над кроваткой Сэма… Отец приказал Дину унести Сэма из дома. Стоя во дворе, Дин видел, как огонь пожирает их дом. Отцу удалось выбраться, но мать он спасти не сумел.
Сэм был тогда слишком мал, чтобы помнить о случившемся. Он даже не помнил лица матери. Она умерла спустя ровно полгода после его рождения. Та же ужасная участь постигла девушку Сэма, Джессику Мур. После того, как Сэм бросил колледж и присоединился к брату в его борьбе. Джессика погибла на глазах у Сэма. И он до сих пор винил себя в ее гибели.
До того, как это случилось, он несколько раз видел смерть Джессики во сне, но решил, что это просто ночные кошмары. Тогда он еще не знал, что сны бывают вещими, и даже не попытался предупредить ее. Но никакое предупреждение не спасло бы ее. И он не сумел бы остановить демона, которого они в то время не смогли бы ни распознать, ни одолеть.
Еще сильнее в случившемся винил себя Дин. Когда отец пропал, Дин едва ли не угрозами заставил Сэма оставить Джессику и Стэнфорд и присоединиться к поискам. Позже Дин понял, что именно возвращение Сэма в игру могло разбудить демона. И он напал на ту, кого любил его брат, как раньше – на их мать.
В конце концов Дин решил, что винить себя поводов у них уже достаточно и будет еще больше. И единственный способ как-то с этим справиться, несмотря на то что спасти им удастся далеко не всех, – это продолжать борьбу, спасать тех, кого можно, и надрать столько сверхъестественных задниц, сколько получится.
– А вот и мотель! – воскликнул Сэм, отвлекая Дина от мрачных воспоминаний. – «В конце пути». С твоей стороны дороги.
Теперь и Дин увидел вывеску. Один из прожекторов перегорел, но он все же разглядел здоровенный плакат на обочине, оформленный в стиле Дикого Запада. Сверху название, а под ним знаменитое изображение уставшего индейца на загнанной лошади. Под хвостом у лошади светилась розовая надпись «свободные номера». От одного взгляда на этого индейца Дина всегда начинало клонить в сон, что, видимо, и соответствовало задумке владельцев. Он подавил зевок и свернул к мотелю.
Мотель представлял собой дюжину кирпичных домиков, расположенных буквой «П». В розовом здании, стоявшем ближе всего к дороге, горел свет. Там, видимо, сидел управляющий. Остальные домики были некрашеные, коричневые, рядом с темными дверями были привинчены таблички с номерами. Подъездная дорожка огибала пустой бассейн, отделенный от нее высокой оградой и несколькими чахлыми кустами. Плитка на краю бассейна кое-где заросла сорняками.
– Не слишком ли тут шикарно, как думаешь? – спросил Дин. – Может, вернемся в гостиницу с тараканами?
– Я не захватил смокинг, – ответил Сэм, – но думаю, нас все-таки пустят.
Дин остановил машину у розового здания.
– Веди себя прилично, – предупредил он. – И не мешай мне.
Внутри никого не было, и ему дважды пришлось нажать на кнопку звонка. В конце концов из двери за стойкой, прихрамывая и опираясь на алюминиевую трость, появился старикашка, который, наверное, был дряхлым уже при Эйзенхауэре.
– Чем могу помочь, молодые люди? – спросил он. У него были длинные редкие волосы, а лицо изрыто морщинами, глубокими как каньон, который братья Винчестеры недавно посетили.
Дин положил на стойку одно из фальшивых удостоверений личности. В бардачке «Импалы» таких было несколько десятков.
– Дин Осборн, – представился он. Жить под чужим именем уже давно вошло у него в привычку. Он так редко называл свою настоящую фамилию, что порой ему приходилось напрячься, чтобы вспомнить, что он Винчестер. – Мы из журнала National Geographic. Работаем над статьей о городах, расположенных рядом с национальным парком, и нам особенно интересен Сидар-Уэллс. Это Сэм Батлер, фотограф. Нам нужен номер на несколько дней. Мы пока не знаем, надолго ли мы тут.
– National Geographic, говорите? – переспросил старик, и на его лице появилась то ли улыбка, то ли плотоядная усмешка. В любом случае выглядело это жутко. – Помню, любил листать его мальчишкой. Там печатали девчонок с голой грудью.
– Теперь для этого есть интернет, – ответил Дин. – Нас интересуют местные истории, легенды и жители. Вы наверняка сможете рассказать нам что-нибудь про ваш город.
Старик с таким энтузиазмом затряс крупной, в пигментных пятнах головой, что Дин испугался, как бы он не упал.
– Истории, значит? Есть у меня парочка отличных историй.
– Тогда мы возьмем у вас интервью, – пообещал Дин. Он кивнул в сторону брата. – А Сэм сфотографирует вас для журнала. Только смотрите, как бы он не попросил и вас сиськи показать.
Старик выложил на конторку листок, где крестиком были отмечены поля, в которых нужно было расписаться.
– Девятый номер, – сказал он. – Две кровати. Телевизор не работает, но есть небольшой холодильник.
– Нам подходит, – откликнулся Сэм, проигнорировав выпад Дина насчет сисек, и взял ключ от номера. – Спасибо.
Дин направился к машине, но Сэм поспешил к домику прямо через обледеневшую парковку.
– Моя очередь выбирать кровать, – бросил он через плечо. Его тон был таким же ледяным, как асфальт на парковке. Дин вытащил из магнитолы кассету группы «Раш». В голове у него крутилась песня Black Sabbath «Paranoid», и он надеялся, что это только из-за фамилий, которые он назвал старикашке.
Дин проснулся оттого, что за окном промчалась машина с воющей сиреной. В Сидар-Уэллсе было так тихо, что казалось, будто они за сотни километров от цивилизации, а не в городском мотеле. И взорвавшая тишину сирена просто оглушала.
Дин привстал на кровати, протирая глаза.
– Плохо дело, – заметил Сэм. Он встал и начал одеваться.
– Сирена никогда ничего хорошего не означает, – согласился Дин. – Но, может, это не имеет отношения к нашему делу.
– Мы этого не узнаем, если так и будем тут сидеть.
– Это точно, – вздохнул Дин. Он любил поспать, особенно по ночам. Но все плохое случалось, как правило, именно ночью, поэтому обычно это время приходилось проводить без сна. Днем они выслеживали, после заката сражались. А он так надеялся хоть сегодня как следует выспаться.
«Размечтался», – подумал Дин, откидывая одеяло и натягивая джинсы.
Во дворе их ждала «Импала» – подарок отца, 1967 года выпуска, черная как ночь, недавно отремонтированная. Когда они до нее добрались, сирена уже стихла вдали. Но они успели засечь направление – машина ехала туда, откуда они приехали, к Большому каньону. За их спиной огромная полная луна висела прямо над кронами деревьев.
Дин гнал на полной скорости, и минут чрез пять они уже выехали из города и вновь услышали вой сирены. Еще через несколько минут они увидели впереди мигалку на крыше машины. Дин едва не проскочил поворот на узкую грунтовую дорогу, ударил по тормозам, сдал назад и вскоре встал за белым внедорожником, на борту которого было написано «Шериф округа Коконино». Чуть дальше еще два таких же внедорожника перекрыли дорогу, а за ними виднелся бело-голубой медицинский фургон. Вдоль дороги плотной стеной стоял лес.
Дин и Сэм выбрались из «Импалы» и поспешили к большому сараю, видневшемуся в конце дорожки. В десятке метров от сарая стоял небольшой одноэтажный дом с невысоким крыльцом, облупившейся краской и ветхой крышей. Вокруг сновали полицейские, мелькал свет фонарей.
На подъездной дорожке стоял пикап, а рядом были разбросаны человеческие останки. Водительская дверь пикапа была открыта. Борт и кабина были залиты кровью, рука трупа намертво вцепилась в приступку грузовика. Горло разорвано, грудная клетка разворочена, будто зверь добирался до самых нежных и лакомых кусочков.
Но Дина не интересовали эти подробности, он бросил взгляд на растерзанное тело и отвернулся, борясь с тошнотой. Он уже видел немало таких сцен, и мог бы давно привыкнуть. Но он боялся, что однажды ему станет все равно и ярость уступит место равнодушию. Потому что именно ярость давала ему силы идти дальше, продолжать борьбу.
– Что вам здесь нужно?
К ним подошел мужчина в белой ковбойской шляпе, распахнутой куртке на меху, на коричневой рубашке сверкала золотая звезда. На поясе у него висела кобура, а в руке он держал фонарь. На ногах у него были ковбойские сапоги, густые усы топорщились под массивным носом. Мужчина пристально смотрел на Дина, и тот сразу понял, кто тут главный.
– Мы… – начал он.
– Ребята из National Geographic? – Дин не смог скрыть изумления, а мужчина добавил: – Не удивляйся, сынок, в маленьких городках слухи расходятся быстро. Делрой позвонил нам, не успели вы заселиться в номер. А мог бы сперва позвонить в «Стопку» или притащиться туда лично и намекнуть, что есть новости и он готов ими поделиться за стаканчик-другой. Так что вы теперь местные знаменитости. У нас мало приезжих не в туристический сезон. – Он подцепил носком сапога кусок слежавшегося снега и отшвырнул его в кусты. – И слава богу, что это случилось не в сезон. Иначе распугало бы всех.
– Вы правы, шериф, – сказал Сэм, протягивая руку. – Сэм Батлер. А это Дин Осборн. Приятно познакомиться, жаль, что при таких печальных обстоятельствах.
– Джим Бекетт, – представился мужчина, обменявшись с братьями стальным рукопожатием. – Шериф, пресс-секретарь и козел отпущения по совместительству. Штат небольшой, так что приходится за все браться самому. – Он пристально разглядывал Дина, и на мгновение тому показалось, что шериф его узнал: Дин был в розыске после того, как оборотень из Сент-Луиса убивал своих жертв, приняв облик старшего из братьев Винчестеров. – «Бекетт» с двумя «т» на конце, сынок.
– М-м-м… я учту, – ответил Дин. – Не расскажете нам, что тут случилось?
– Погиб бедняга Ральф Маккейг, – ответил Беккет, разглядывая тело. – Вот и все, что я могу пока сказать. Скорее всего, это был какой-то зверь. Может, волк, может, медведь… может, черт его знает, снежный человек. – Он посмотрел в глаза Дину. – Напишете об этом, и я вас из-под земли достану.
– И мысли такой не было! – поспешно сказал Дин.
– И чтобы никаких фотографий, – обратился шериф к Сэму.
– И смотреть-то не хочу на это, – заверил тот, – не то что объектив наводить.
– Вот и славно. Мои ребята сами снимут тело и место преступления, если, конечно, это преступление. По мне, так на него напал какой-то зверь. Несчастный случай.
– Для зверя скорее уж счастливый, – заметил Сэм.
– Но не для Ральфа. Оно, конечно, береженого бог бережет, но не хочется винить Ральфа в неосмотрительности, так что, выходит, это был несчастный случай.
– Несчастный случай, – подтвердил Дин.
– Так и есть, – кивнул Беккет.
– А других… несчастных случаев недавно не случалось?
Бекетт задумчиво постучал пальцем по губе.
– Да нет, вроде… Ничего такого. Рабочий упал с лестницы пару дней назад в новом торговом центре, сломал запястье. Ничего, до свадьбы заживет.
– Новый торговый центр? – переспросил Дин.
– Ну да. Не слышали еще?
– Нет, – ответил Дин.
– На выезде из города, – продолжал Беккет. – Вы, должно быть, приехали со стороны каньона, а не то бы не пропустили его.
– Так и есть, – подтвердил Сэм.
– Ну так вот, он в пяти-семи минутах езды от вашего мотеля. Открывается в эту субботу. Два гипермаркета, три кафе и ресторанный дворик, кинотеатр и прочее. Даже, мать его, детский Gap. Прямо мегаполис, не иначе, это в нашем-то Сидар-Уэллсе.
– Настоящий торговый центр, – кивнул Дин.
– Население увеличивается, – пояснил Беккет. – Аризона – один из самых быстро развивающихся штатов, и не только в Фениксе люди живут. У нас тут полно небольших городков, и они потихоньку разрастаются. Рядом с торговым центром строят новые дома. Застройщики надеются, что люди поедут сюда даже из Невады и с юга Юты.
– Да просто здорово, – сказал Дин. – Ну, не будем вас больше отвлекать. Но обязательно хотелось бы встретиться с вами еще.
– Найти меня несложно, – сказал Беккет.
Дин и Сэм отправились назад к машине. У Дина перед глазами все стоял труп, растерзанный, как коробка с рождественским подарком.
– Торговый центр, – сказал Сэм. – Это плохо.
– Почему? Людям нужны магазины.
– Это значит, что людей тут слишком много и мы не сможем за всеми уследить, – объяснил Сэм. – Сорок лет назад тут почти никого не было, и погибло десять процентов населения. Если в этот раз процент останется таким же, здесь будут сотни трупов.
Дин вышел из машины и поверх ее крыши посмотрел на брата.
– Значит, надо как можно скорее разобраться, что здесь происходит.

Глава 4

– Давай! Давай! Давай! Бегом!
Иногда бывший морской пехотинец Джон Винчестер вспоминал свой опыт инструктора по строевой подготовке. Когда он понял, что именно убило его жену, он принял решение бороться с нечистью и всерьез взялся за подготовку сыновей.
Он гонял их по полосе препятствий, которую сам построил на ферме в Западной Вирджинии. Хотя насчет места Дин не был уверен – они так часто переезжали, что многие подробности стерлись из его памяти. Нужно было взобраться по наклонной стене, установленной под углом шестьдесят пять градусов, оттуда через плечо попасть из пистолета сорок пятого калибра в мишень и спрыгнуть на землю. Затем сделать кувырок, подняться и выстрелить в другую мишень.
Дин справился с третьей попытки. Но ему было уже двенадцать, а Сэму только восемь. Отец еще не давал ему огнестрельного оружия, и на тренировках он просто направлял на мишень палец и говорил «паф!». У Сэма не хватало сил залезть на стену – доски, на которые можно было опереться ногой, были прибиты слишком далеко друг от друга.
– Давай, Сэм, вперед! – кричал отец. Сэм утирал слезы и сопли и пробовал снова. С разбегу, сжав кулаки, он налетел на препятствие и полез вверх. Примерно через две трети высоты на стене был просвет, а над ним торчало бревно. Сэм ударился об него коленом и, вскрикнув от боли, упал на землю.
– Встать! – кричал отец. Его голос был хриплым от ярости. Это пугало. Очередная неудачная попытка еще сильнее злила отца, как будто Сэм делал это нарочно. Дин подбежал к сидящему в пыли Сэму. Он потирал разбитое в кровь колено, по его чумазому лицу текли слезы.
– Ты справишься, – тихо сказал Дин.
– Не справлюсь, я не могу перелезть через это бревно.
– Я знаю, что это непросто, Сэмми. Но если у тебя получится, я куплю тебе шоколадку. Ты ведь любишь «Сникерс»? Вот, я куплю тебе «Сникерс».
Сэм недоверчиво прищурился.
– Как ты купишь мне шоколадку, если у тебя нет денег?
– Не переживай, – заверил Дин, – куплю.
Отец никогда не говорил об этом прямо, но Дин уже тогда понимал, что цель, которую отец поставил перед собой и сыновьями, навсегда отделила их от мира обычных людей и его законов. У них был грузовик, всегда были кров и еда, несмотря на то, что Джон Винчестер нигде не работал. Деньги находились и на ружья с патронами, и на ножи. Конечно, они носили обычную одежду, но еще у них была камуфляжная форма и защитные ботинки, и все это стоило недешево. Отец решил, что его дело важнее подчинения закону.
Поэтому Дин считал, что раздобыть для брата «Сникерс» – плевое дело.
– Ладно, – наконец ответил Сэм. – Попробую еще раз.
– Чего расселся? – прикрикнул отец. – Однажды это может спасти тебе жизнь, Сэм!
Это была любимая присказка отца, когда он заставлял их заниматься. Дин не мог представить, для чего им может понадобиться все это, но отцу виднее. Он ободряюще сжал худое плечо Сэма и отошел в сторону.
– Ты сможешь! – напутствовал он.
Сэм кивнул, отошел на десяток шагов и, разбежавшись, снова бросился к стене. На этот раз ему удалось удачно оттолкнуться и преодолеть злосчастное бревно. Почти добравшись до верха, он замешкался. Дин подумал, что он слишком рано решил повернуться для выстрела и может не удержаться и упасть. Только на этот раз с большей высоты, так что ничем хорошим это точно не закончится.
Но Сэму удалось удержать равновесие. Чуть медленнее, чем Дин, но достаточно быстро, чтобы отец остался доволен, он прицелился и «выстрелил», потом спрыгнул, сделал кувырок, немного неуверенно, но поднялся на ноги и «поразил» вторую мишень.
Дин с радостным воплем бросился к брату. Он ожидал, что отец тоже похвалит Сэма, но тот стоял, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел на них.
– Чего ждете? – спросил он, кивнув головой на следующее препятствие – полосу колючей проволоки, под которой нужно было проползти по жидкой грязи.

– Смотри-ка, Дин. – Сэм подвинул к нему старую, исписанную вдоль и поперек записную книжку. Они сидели за обшарпанным библиотечным столом. До того, как погрузиться в воспоминания, Дин изучал сохранившиеся на фотопленке выпуски местной «Газеты Штата Каньон», которую перестали выпускать в 1980-х. В номерах 1966 года могла быть информация об убийствах. Сэм штудировал чудом уцелевшие старые рукописные газеты, которые раскопала для него библиотекарша миссис Франкл. Городская библиотека Сидар-Уэллса находилась на Гранд Авеню в старом здании с деревянной крышей. В половине одиннадцатого утра тут не было ни души, за исключением братьев Винчестеров и миссис Франкл.
– Перескажи, – попросил Дин. Он уже изучал одну заметку и не хотел отвлекаться.
– Похоже, – начал Сэм, – в 1966 году первое нападение случилось раньше пятого декабря.
– Похоже?..
– Дядя женщины, которая вела этот реестр, пропал второго числа. Ушел на охоту и не вернулся. Тогда, конечно, не было мобильных телефонов и навигаторов, так что, уходя на охоту, человек оставался без связи. Он пропал, и что с ним случилось – неизвестно.
– Значит, мы не можем быть уверены, что его исчезновение имеет отношение к нашему делу, – возразил Дин. – Может, его просто все достало и он уехал в Огайо.
– Может, и так. Не думаю, что кто-то захочет уехать отсюда в Огайо, но кто знает.
– А может, цикл начинается пятого, как мы и думали, – продолжал Дин, – и гибель Ральфа Маккейга тут ни при чем.
– А кто его сцапал? Оборотень? – спросил Сэм. Они уже проверили фазы луны в 1926 и в 1966 годах и не обнаружили связи убийств с полнолунием.
– Может, и оборотень, – откликнулся Дин. – Вчера как раз было полнолуние. Согласен, нападение оборотня в Сидар-Уэллсе накануне начала нового цикла похоже на странное совпадение, но такое уже случалось.
– Тише! – Миссис Франкл строго посмотрела на них поверх очков. Она была образцовой библиотекаршей: суровая пожилая дама, седая и прямая как палка.
– Простите, – прошептал Дин. Он вновь повернулся к Сэму и, понизив голос, продолжал: – Может, ты и прав. Надо бы проверить.
– Чего ты шепчешь? – запоздало возмутился Сэм. – Тут же нет никого, кроме нас.
Глядя, как они перешептываются, миссис Франкл рассмеялась.
– Я пошутила, – сказала она. – Других посетителей все равно нет, так что хоть во все горло орите.
– Да что вы, мэм, – ответил Сэм и улыбнулся ей совершенно фальшивой улыбкой. Кто угодно принял бы ее за чистую монету, но только не Дин, который знал, как выглядит искренняя улыбка его брата.
– Так или иначе, – продолжал Сэм все так же шепотом, чтобы миссис Франкл не услышала, о чем они говорят, – проблема в том, что у нас недостаточно информации. Похоже, в шестьдесят шестом и в двадцать шестом все началось именно пятого декабря, но двух дат для полной уверенности недостаточно. Если одна из них неверна, если этот охотник пропал не в результате несчастного случая, а стал первой жертвой, это значит, что цикл начинается раньше. И, выходит, гибель Ральфа Маккейга тоже может быть не случайной и могли быть другие смерти, о которых мы не знаем.
– В таком случае, надо попытаться выяснить причину, – откликнулся Дин. – Давай считать, что цикл уже начался, тогда у нас будет фора.
– У тебя уже есть какие-то мысли?
Дин покачал головой. Надо было сосредоточиться на статьях или постараться припомнить похожие случаи, а не предаваться воспоминаниям. Но не было ничего важнее тренировок. Отец оказался прав, подготовка не раз спасала им жизнь. А жизням, которые они спасли, он давно потерял счет.
Иногда ему хотелось пустить в ход кулаки или нож или голыми руками придушить очередную тварь, но вместо этого приходилось торчать в библиотеке и изучать старые пленки со скверно написанными новостями.
– Никаких идей, Сэмми.
Сэм закрыл проштудированный от корки до корки реестр.
– Вот и у меня, – отозвался он. – Полный ноль. Ничего.

Глава 5

Джулиет Монро мыла посуду на кухне и наблюдала в окно за Стью Хансеном. Он выглядел… как бы это описать? Опечаленным? Взволнованным? В любом случае, казалось, он не в себе, хотя Стью был самым спокойным парнем на свете. Он был единственным постоянным работником на их с Россом маленьком ранчо. Он работал на прежних хозяев и, можно сказать, перешел к ним по наследству. Он принимал отел, однажды почти километр тащил на плечах теленка в жуткую метель, в жару чинил колючую изгородь, часами не вылезал из-под сломанного грузовика, сгребал сено и чистил стойла. И он никогда не жаловался, почти всегда улыбался и даже, бывало, насвистывал себе под нос. Жизнь на ферме была Стью по душе.
И вот теперь его загорелое морщинистое лицо поникло, он шел к дому, сгорбив плечи и опустив непривычно пустые руки.
Она поспешила к холодильнику, бросила в стакан пару кубиков льда и налила лимонад. Стью никогда не отказывался от своего любимого напитка. Так что когда он зашел в дом с черного входа, высокий стакан уже ждал его на кухонном столе.
Стью как будто принес с собой тревогу. Она окутывала его, как облако пыли Пигпена – чумазого персонажа комиксов «Орешки». Едва взглянув на стакан с лимонадом, он перевел взгляд на нее.
– Выпей лимонаду, Стью, – предложила она.
– Не сейчас, мэм, спасибо. – Он всегда так к ней обращался, несмотря на все просьбы называть ее по имени.
– В чем дело, Стью? Что случилось?
– Странное дело, – начал он. – Я только с пастбища. – На нем была соломенная ковбойская шляпа, джинсовая рубаха на кнопках, замызганные джинсы и потертые кожаные ботинки. Он отодвинул от кухонного стола стул, развернул его спинкой вперед и сел. – И там такое…
– Что там, Стью?
– Со скотиной неладное, мэм. Наверное, голов шесть…
Джулиет занервничала. Что значит – «наверное»?
– Что со скотиной?
– Вырезали… как будто. Прямо на пастбище. Сперва я подумал, волки, но я видел, как волки рвут добычу, а тут не похоже.
– Перебили скотину? – Она никак не могла понять, о чем он толкует. Он избегал смотреть ей в глаза: разглядывал то холодильник, то пол. Дому было лет шестьдесят, и Росс вложил немало сил и средств, чтобы вернуть ему первоначальный облик с деревенской мебелью и утварью.
– Точно, мэм. Чтобы так разорвать корову на куски, нужны невероятные сила и злоба… Там… – Он осекся и откашлялся. – Простите, мэм. Там просто ужас. Кровь повсюду, ошметки туш. А на них слетелись грифы да воронье. Целая туча.
– Но… кто мог такое сделать?
Стью с грустью покачал головой.
– Если бы я знал. Не волки, это точно. Может, медведи. Или кто-то такой же большой и сильный. Я никогда ничего подобного не видел. И был бы рад больше никогда не видеть.
Джулиет категорически отказывалась давать имена коровам, хотя подозревала, что Росс и Стью ее не послушали. Ей не хотелось наделять ничем личным животных, которых потом убьют. А эти даже пищей не стали. Пропали зря, на радость падальшикам. Бессмысленная потеря огорчала ее все больше.
– Боже мой, – проговорила она, опираясь на стойку. У нее внезапно задрожали ноги. – Даже не знаю, что сказать, Стью.
– Что тут скажешь. Решил сразу к вам, ведь вам прямой убыток. Уберу, что смогу, но мелкие ошметки не собрать.
– Может, пока увести стадо с того пастбища? – предложила она. – Пусть падальщики все приберут.
– Можно, – ответил Стью. – Тогда останется только кости собрать.
– Думаю, это будет лучше всего.
– Тогда так и сделаю. – Свои идеи он всегда подбрасывал окольным путем, чтобы она не подумала, будто он на нее давит. Раз он так легко с ней согласился, похоже, он с самого начала так и хотел поступить. Он поднялся на ноги, коротко взглянув на нее из-под шляпы, поставил стул на место и молча вышел из кухни. Стакан с лимонадом так и остался нетронутым.
Джулиет решила смешать лимонад с алкоголем и выпить сама. Она не любила выпивку, но сейчас ей это не помешает.
Она медленно опустилась на стул. С тех пор, как умер Росс, она мечтала продать ранчо. Жалела, что вообще согласилась на его покупку и что не может просто уехать отсюда.
Взять и бросить ранчо Джулиет так и не решилась, а покупателей пока что не было. Она дала объявление о продаже где только можно – в тематических журналах, в интернете и местных газетах.
И хотя она предлагала цену ниже рыночной, особого интереса ее предложение не вызвало и желающих купить ранчо не нашлось. Жаль, что те парни, которых она встретила вчера, – Дин и Сэм – тоже не заинтересовались. Их появление застало ее врасплох, и она даже не спросила, что они вообще забыли в таком захолустье, как Сидар-Уэллс.
Она уже хотела встать и вдруг замерла на месте. В голову ей пришла дикая мысль: а что, если это Дин и Сэм вырезали ее скотину? Они чужаки, она ничего о них не знает, а наболтала им столько лишнего – и свое имя назвала, и про смерть мужа рассказала. Вот дурочка.
Но вообще-то Стью сказал, что на скот напали какие-то животные, а ему виднее. Надо спросить у него, не сообщить ли об этом шерифу. Если что, она расскажет ему про двух чужаков. А до тех пор надо поостеречься. Она подошла к двери в кухню и заперла ее, затем обошла весь дом, закрывая двери и окна. Из окна спальни она наблюдала, как Стью на своем пикапе уехал перегонять стадо.
Хорошо, что Росс не дожил до этого дня. Он так любил ранчо, и бессмысленная гибель скота сломала бы его.
Но ей самой теперь уж точно лучше отсюда убраться.

Глава 6

Новый торговый центр оказался именно там, где и сказал шериф, – в паре километров от центра города, если ехать на восток. Там они еще не были. Выехав из города, они засомневались, в правильную ли сторону едут, хотя вариантов было не так много. Казалось, что лес становится все гуще. Сэму на пассажирском сиденье сосны и ели казались сплошной зеленой стеной. Густой аромат хвои наполнял салон.
Внезапно после поворота деревья расступились, и перед ними как из-под земли выросло здание, окруженное огромной пустой парковкой. Рядом стояли машины и грузовики, принадлежавшие, видимо, рабочим, малярам и ландшафтным дизайнерам. Сэму почудилась какая-то злая ирония в том, что прекрасный девственный лес вырубают, чтобы заново засадить саженцами.
Здание в форме буквы «Т» длинным концом упиралось в дорогу. Гипермаркеты занимали правое и левое крылья, фасад, облицованный камнем, блестел витринами и огнями вывесок.
– Кажется, все готово к открытию, – сказал Дин, заезжая на парковку.
– Надеюсь, это не станет самой большой ошибкой в истории этого городка.
– Предотвратить эту ошибку – наша работа.
Как и отец, Дин называл то, чем они занимались, «работой». Для Сэма же это было скорее миссией, призванием. Он тоже говорил «работа», ведь его вырастил Джон Винчестер, но ведь работа – это то, что ты делаешь для кого-то другого. А они делали это для себя. Все началось с гибели матери, а потом одержимость отца передалась и Дину. Сэм попытался свернуть с этого пути, но гибель Джессики привела его обратно.
Дин объехал вокруг здания, вызвав подозрения охранника.
– Ну, что скажешь? – спросил он, припарковавшись.
– Думаю, стоит сходить на разведку, – ответил Сэм. – Если тут соберется толпа, может случиться бойня. Лучше осмотреться, пока здесь еще пусто.
– Согласен, – откликнулся Дин. – А то начнется «Рассвет мертвецов», а мы не будем знать, куда бежать. – Он распахнул дверцу и выбрался из машины.
Сэм направился следом за ним, но не успели они подойти к зданию, как им наперерез двинулся охранник.
– Ну вот, началось, – пробормотал Дин себе под нос.
– Торговый центр пока закрыт, – сказал охранник, приблизившись. Из-под фуражки выбивались темные кудри. Тесная форменная рубашка расходилась на груди. Он окинул их цепким взглядом темных глаз, положив руку на рукоять тяжелого металлического фонарика. – Открытие в выходные.
– Мы знаем, – встрял Сэм, иначе Дин мог ляпнуть что-то в духе «Чувак, да ты прямо Капитан Очевидность!». Иногда Сэм прямо-таки видел, как подобная мысль, словно электрический разряд, формируется в голове брата. – Мы не покупатели, мы репортеры.
– Торговый центр открывается в выходные, – повторил охранник. Очевидно, он не отличался сообразительностью.
– Ясное дело, – откликнулся Дин. – Но им же надо, чтобы о них еще до открытия узнало как можно больше людей. Это называется реклама.
Охранник тупо уставился на них, явно не понимая, почему они все еще тут, раз он сказал, что закрыто.
– Можно нам поговорить с управляющим? – спросил Сэм.
Охранник замолчал, обдумывая его просьбу, а может, просто припоминал счет последнего матча или соображал, как бы незаметно поправить слишком тесные трусы.
– Думаю, да, – наконец сказал он, продолжая преграждать им путь.
– Наверное, управляющий внутри? – спросил Дин, обходя охранника.
– Управляющая. Это женщина. Мисс Круг.
– Тогда мы поищем ее, – сказал Сэм. – Спасибо.
Охранник так и остался стоять, всматриваясь вдаль, будто ожидал появления других незваных посетителей. Сэму показалось, что он оглянулся, только когда они распахнули массивные стеклянные двери и вошли внутрь.
В здании еще стоял запах краски, клея и выхлопных газов от автопогрузчиков и подъемников. Возле некоторых магазинов возвышались строительные леса, и повсюду сновали мужчины и женщины в касках, футболках, джинсах и тяжелых ботинках. Со стороны казалось, будто в торговом центре распродажа рабочих инструментов.
Они подошли к декоратору, бородатому мужчине лет сорока, который золотой краской разрисовывал дверной проем магазина нижнего белья. Сквозь прореху в бумаге, которой была заклеена витрина, Сэм разглядел, как девушки внутри раскладывают на полках предметы, красотой не уступающие виду Большого каньона.
– Не подскажете, где найти офис управляющего? – спросил Дин.
Не отрываясь от своего занятия, мужчина продолжал размеренно двигать кистью.
– Второй этаж, восточное крыло, между Gap  и Kaybee . Там не пропустите, прямо возле туалетов.
Никто не попытался остановить их, пока они шли к офису. Как декоратор и сказал, офис было трудно пропустить. Они прошли через холл, мимо поста охраны и у входа в коридор с туалетными комнатами нашли то, что искали. Стеклянная, с опущенными жалюзи дверь офиса была приоткрыта. Дин постучал и вошел, не дожидаясь приглашения.
– Добрый день!
Ему навстречу вышла женщина в зеленом деловом костюме, на котором не было ни единой складочки, и в золотистой блузке. Стойка администратора пока пустовала, а офис был завален нераспакованными коробками. Выглядела женщина по-деловому, несмотря на несколько выбившихся из прически светлых прядей. Сэм с удивлением отметил, что ее деловой костюм дополняла пара белых с розовой каймой кроссовок.
– Чем могу помочь?
– Мы ищем управляющего, – сказал Дин.
– Вы его нашли. Я Карла Круг. Извините за беспорядок, у нас тут сейчас полный бардак.
– Ясное дело, – согласился Сэм. – Мы не отнимем у вас много времени.
– Мы из National Geographic, – добавил Дин, придерживаясь выбранной легенды. – Я Дин, а это Сэм. Мы работаем над материалом об окрестностях Каньона, и решили, что неплохо было бы рассказать об открытии большого торгового центра.
– Довольно неожиданное решение построить тут мега-молл, – подхватил Сэм. – ведь здесь, кажется, не так уж многолюдно.
– Зависит от охвата близлежащих территорий, – заметила Карла. Она заправила за ухо выбившуюся прядь. – К северу от Феникса у нас нет конкурентов, так что мы привлечем потенциальных покупателей в радиусе сотен километров. Мы рассчитываем, что к нам будут приезжать не только из Аризоны, но даже из Невады и Юты.
Она села за стойку.
– На местный рынок, конечно, может выйти один из сетевых магазинов, предлагающий небольшой ассортимент одежды и обуви, бытовую технику, посуду и продукты питания. Большинство товаров производится в Китае, доход уходит в Арканзас. Так что мы готовы к приходу конкурентов – у нас десятки магазинов, сотни брендов, мы будем работать с сетевиками и местными магазинами. Наш центр обеспечит постоянной работой шестьсот человек, не считая нанятых для его строительства местных рабочих. Многие из этих новых вакансий – управленческие, на таких люди смогут развиваться, что повышает потенциал региона в целом.
Закончив свою короткую и емкую презентацию, Карла перевела дыхание и улыбнулась.
– В последнее время я часто даю интервью, так что теперь это просто от зубов отскакивает.
– Думаю, вы правы, – поддержал Сэм. – Ваш проект будет способствовать экономическому процветанию региона. Вы рассказали как раз то, что нужно для нашего материала.
– Я слышала о вашем приезде, – призналась Карла, – и надеялась, что вы зайдете.
– Можно пройтись по центру? – спросил Дин. – Мне бы хотелось посмотреть, какие у вас тут магазины, заглянуть, что называется, за кулисы. Наши читатели любят такие детали – пост охраны, служебные коридоры…
– Почему бы и нет? Я познакомлю вас с охраной, а дальше вы сами, у меня еще куча дел.
– Отлично, – откликнулся Сэм. – Договорились.
– Тогда пошли, – сказала Клара. К счастью, ей было некогда разглядывать их фальшивые удостоверения или устраивать допрос с пристрастием. Она протиснулась между ними и пошла через вестибюль к посту охраны.
Сэм вошел в открытую дверь кабинета, которую она придержала для них. В помещении царил полумрак, двое охранников за мониторами следили за происходящим в здании. Женщина в дальнем углу работала за столом, заваленным бумагами. Охранника с парковки видно не было. Торговый центр еще не открылся, а кабинет уже успел пропахнуть остывшим кофе.
– Это наш мозговой центр, – сказала Карла. – Дамы и господа, это репортеры. Хотят осмотреть наш торговый центр, так что не пытайтесь их задержать без особой причины.
Охранники рассмеялись, а женщина за столом улыбнулась.
– У ребят пока не было возможности опробовать оружие, так что не давайте им повода сделать из вас тренировочную мишень – сказала она.
– Мы будем вести себя хорошо, – пообещал Дин. – С чем, как вы думаете, вам придется столкнуться в работе? С магазинными воришками?
– Как же без них, – ответила женщина. Она была смуглой и черноволосой, с короткой стрижкой, а униформа соблазнительно обтягивала ее пышную фигуру. – А в остальном кто знает? В таком большом торговом центре может случиться что угодно.
– На мониторах виден каждый уголок?
– Есть, конечно, слепые зоны, – заметил один из мужчин. – Камер нет внутри магазинов и в туалетных комнатах. Но вестибюли мы видим, и еще есть наружное наблюдение.
Сэм склонился к мониторам. Изображения были хотя и черно-белые, но очень четкие. «Оборудование, должно быть, самое современное», – подумал он. Он не хотел вызвать подозрений лишними расспросами, но на случай, если торговый центр станет мишенью надвигающегося на Сидар-Уэллс зла, нужно было понимать, на что способна охрана. Оружия он не заметил, но надеялся, что женщина не шутила по поводу возможности пустить его в ход.
– Отличное качество изображения, – заметил он.
– Если присмотреться, – ответил охранник, – можно разглядеть даже номерные знаки.
– Ух ты.
– А это что? – спросил Дин, указывая на один из забытых мониторов, так как все внимание было отдано Сэму.
– Что там? – переспросил охранник.
– Только что видел на экране, – ответил Дин. Он указал на нижний правый угол. – Двигалось сюда.
– Человек? – уточнил охранник, – или что?
– Кто его знает, – ответил Дин.
Охранник пощелкал кнопками на пульте.
– Камер у нас больше, чем мониторов, – пояснил он, – я увеличил угол обзора.
Монитор мигнул, и картинка на нем поменялась. Сэм разглядел парковку, которую частично загораживала внешняя стена здания.
Через пустую парковку шел или, скорее, пошатываясь, ковылял человек в кавалерийской форме.
Какую носили сто лет назад.

Глава 7

– Он что, в маскарадном костюме? – спросила Карла Круг.
Положительный ответ не замедлил бы последовать, но тут изображение замерцало, и человек исчез.
«Нет, – мысленно возразил сам себе Сэм. – Изображение оставалось четким, это парень замерцал и исчез». На мониторе все так же было видно парковку и часть стены, а странный человек будто растворился в воздухе.
Вдруг он появился снова, но как будто дальше от камеры. Почти на краю монитора. Потом опять пропал.
И больше не появлялся. Охранник выводил на монитор изображение с других камер, установленных на парковке, но парня в старинной военной форме они больше не показывали.
– Что за черт?.. – удивился охранник.
– Если в нашей системе наблюдения есть какая-то неисправность, я хочу знать об этом, – резко сказала Карла. – И хочу, чтобы любая поломка была немедленно устранена.
– Не думаю, что проблема в системе, – возразила глава охраны. – Камеры работают отлично. Никогда не видела, чтобы с камеры исчезала лишь часть изображения.
– По твоим же собственным словам, Линетт, здесь может случиться что угодно.
– Конечно, но я не ожидала, что случится что-то сверхъестественное. – Она вернулась к своему столу и включила передатчик. – Есть кто-то в северо-западной части парковки?
– Буду через минуту. – Голос, невзирая на помехи, было слышно четко.
– Иди туда, – распорядилась Линетт. – Там парень в военной форме. Похоже на форму времен Гражданской войны.
«Скорее, времен войны с индейцами», – подумал Сэм, но вслух возражать не стал.
– Уже иду, – донесся голос из рации.
– Наверняка вы, ребята, не ожидали ничего подобного, – повернулась Карла к Сэму и Дину.
– Как сказать, – отозвался Дин. – Мы всякого повидали.
Затрещала рация.
– На месте. Не вижу никого в военной форме.
Охранник за монитором включил камеру, на которой Сэм и Дин увидели парня, которого встретили у входа в торговый центр. Он шел через парковку к опушке леса. На мониторе было видно только его и разлинованный асфальт парковки.
Но прямо на глазах у Сэма изображение снова замерцало. Спустя мгновение солдат появился прямо за спиной охранника. Он доставал из ножен саблю.
– Джонни! – закричала Линетт в рацию. – Он прямо за тобой! Ты его видишь?
Джонни медленно разворачивался с отсутствующим выражением лица. Он склонил голову к плечу, и Сэм понял, что он говорит в микрофон, прикрепленный к вороту рубашки.
– Никого не… ох!
– Джонни, осторожнее! – кричала Линетт.
Он что-то ответил, но они не расслышали, только видели на мониторе, как двигаются его губы. Силуэт солдата вновь замерцал, как будто он никак не мог воплотиться. В правой руке он держал длинную саблю.
– Боже мой, – тихо проговорила Карла. – Неужели такое бывает?
«Бывает еще и не такое», – подумал Сэм и похлопал брата по плечу:
– Бежим.
– Я за тобой, – откликнулся Дин.
– Всем немедленно явиться на северо-западную часть парковки! – приказала Линетт по рации. – Бегом! Подозреваемый вооружен и крайне опасен!
Братья выскочили из помещения охраны в холл. Дальше Сэм растерялся, ведь они не успели осмотреться и не знали, как быстрее попасть на парковку. Пришлось подождать двух охранников, которые бросились к двери, ведущей туда.
Винчестеры с легкостью оставили их позади. Они должны были первыми оказаться на месте происшествия. Хотя Джонни это уже не поможет. Последнее, что Сэм видел на мониторе, – солдат ткнул охранника саблей в живот, и тот, с ужасом глядя на нападавшего, которого наконец увидел, осел на асфальт.

Шериф Джим Бекетт был одет в ту же куртку на меху и белую шляпу, в которой он был на месте гибели Маккейга. Врачи прибыли в том же фургоне. Мигалка освещала им путь под низкими свинцовыми тучами. Единственным незнакомым человеком тут оказался мэр Сидар-Уэллса, Дональд Милнер. Он был в длинном черном пальто, из-под которого выглядывал пиджак в бордово-черно-белую клетку, в каких обычно ходят агенты по недвижимости, в горчичных брюках со стрелками и мокасинах с кисточками.
Все столпились у кровавого пятна на асфальте, тело охранника Джонни только что убрали. Когда Сэм и Дин прибежали на парковку, солдат как сквозь землю провалился. А может, так оно и было на самом деле.
– Парни, пожалуйста, никому не рассказывайте об этом до открытия, ладно? – сказал мэр Милнер, сверля их тревожным взглядом. – Вы же не из местной прессы.
– Статья выйдет еще нескоро, – заверил его Дин. – Так что можете не переживать.
– А больше ведь никого из журналистов нет, так, Джим?
Шериф огляделся.
– Вроде нет.
– Хотя на вашем месте, – встрял Сэм, – я бы отложил открытие.
Карла Круг побледнела. Мэр Милнер нахмурился и сжал правую руку в кулак, как будто собирался наброситься на него.
– Ничего мы не будем откладывать! – выпалил он. – Торговый центр откроется завтра во что бы то ни стало. Откладывать открытие – слишком большой риск. К тому же мы уже везде объявили, что открытие завтра.
– А что, если вчерашняя смерть и сегодняшнее нападение – это начало нового цикла убийств, которые случаются тут раз в сорок лет, – продолжил Сэм, – тогда…
Мэр раздраженно перебил его:
– Нет никакого цикла убийств! Это просто городская легенда, вот и все. Полная чушь!
Сэм огляделся. Не считая торгового центра, кругом леса, насколько хватает глаз. Да уж, городская  легенда, точнее не скажешь.
Дин повернулся к Сэму.
– Просто отлично, – пробормотал он. – Вместо «Рассвета мертвецов» мы угодили в «Челюсти».
– «Челюсти»? – переспросил Сэм. – Что-то я не вижу ни одной акулы.
– В Сидар-Уэллсе абсолютно безопасно, – продолжал Милнер. – Верно, Джим? Вы же разошлете ориентировку на этого психа?
Бекетт потер свой выдающийся нос.
– Мои ребята уже прочесывают лес. На дорогах тоже стоят патрули. Этому ненормальному в военной форме никуда от нас не деться, даже не переживайте. – Сэм больше переживал, что все они стоят на месте преступления, которое только пару раз сфотографировали, но никто так и не удосужился его обыскать в поиске реальных улик.
– А что, если он переоделся? – спросил Дин.
– Да отыщем мы его, сынок, – ответил Бекетт. – Тут где-то разгуливает псих с окровавленной саблей. Такого трудно пропустить. Вам ребята, повезло, что у вас такое железобетонное алиби, иначе стали бы главными подозреваемыми. С тех пор, как вы у нас появились, это уже вторая смерть.
– Значит, вы думаете, что убийца не местный?
– Линетт каждого тут знает в лицо, но этого парня видела в первый раз.
– Он не здешний, – подтвердила Линетт. – Это точно.
– Значит, он приехал сюда, скорее всего, на машине, напялив старинную военную форму и прихватив саблю, – сказал Сэм. – Вы уже проверили гостиницы?
– Не учите нас, как работать, – отрезал Бекетт. – Может, мы и выглядим деревенскими увальнями, но тут все профессионалы.
– И мысли не допускал, что это не так, – заверил Сэм.
– Сэмми нравится полиция, – поддержал Дин. – Если бы не другие его таланты, он стал бы блюстителем закона.
Шериф Бекетт с интересом взглянул на Сэма, словно чувствуя какой-то подвох. Сэм знал, что у Дина часто возникают проблемы с законом, хотя не всегда по его вине.
Бекетт решил закончить разговор.
– В любом случае дело принято в работу, господин мэр.
– Вот и отлично, – отозвался Милнер. – Торговый центр открывается по графику, тут и обсуждать нечего. – По его тону было ясно, что все решено и возражения не принимаются.
Может, он и прав.
С другой стороны, если вспомнить события прошлого, это еще только начало…

Глава 8

– Вот же упрямый осел! – ворчал Дин. – Гори все синим пламенем! Главное, чтобы торговый центр открылся по графику.
– Работа у него такая, ему положено быть упрямым, – заметил Сэм.
– Упрямым идиотом . И шериф, похоже, недалеко от него ушел. – Они возвращались в центр города: Дин за рулем, Сэм на пассажирском сиденье.
– Ну, и с чем мы, по-твоему, имеем дело? С призраком?
– Похоже на то, – отозвался Сэм. – Учитывая его мерцание и старинную одежду.
– Да, – согласился Дин. – Значит, остается выяснить, почему он возвращается каждые сорок лет и как это прекратить. Видимо, придется выкопать и сжечь его кости.
– Если мы сумеем их отыскать. В материалах библиотеки я ничего похожего не видел.
– Значит, будем расспрашивать, может, кто что помнит. Или найдем какой-нибудь старый дневник.
– И как ты это себе представляешь? – возразил Сэм. – Будем ходить и в двери стучать?
Дин бросил на Сэма недовольный взгляд. Порой старая неприязнь, возникшая с подачи отца, когда Сэм уехал в колледж, вспыхивала с новой силой. Дину иногда начинало казаться, что Сэм боится трудностей и остается в деле, только пока все идет как по маслу, а при малейших проблемах сразу готов соскочить.
Конечно, он знал, что это не так. С тех пор, как Сэм вернулся, они вместе пережили немало трудностей, и Сэм уже сто раз мог бы уйти. Но вот он, Сэм, на пассажирском сиденье, роется в кассетах. А значит, не бросит его. От этой мысли на сердце у Дина потеплело, и он ответил мягче, чем собирался.
– Если придется, будем ходить и стучать. Но лучше бы нам разобраться с этим поскорее. Не думаю, что шериф сумеет поймать призрака.
Сверхъестественные причины гибели людей – и так скверно, но еще сильнее Дина бесило, если это снова случалось, когда они уже были на месте и вели расследование.
С момента их приезда в Сидар-Уэллс погибло уже два человека. И если они в ближайшее время не возьмут ситуацию под контроль, кто знает, чем все это закончится?

Бриттани Гарднер любила снег. Конечно, не когда он шел каждый день, но в зимний снегопад всегда по-особому ощущаешь себя частью этого мира. С утра небо было затянуто тучами, солнце даже не проглядывало, и казалось, вот-вот повалит снег. Воздух был морозным и свежим, ни дуновения ветерка, а значит, мягкий и тихий снег будет идти долго-долго. Она переехала в Аризону из Феникса специально ради снегопадов, которые там были большой редкостью. И сегодня то и дело выглядывала из окна гостиной своего маленького дома, надеясь увидеть падающие снежинки. Она была фрилансером, переводила инструкции к бытовой технике. Но сегодня, в ожидании снегопада, ей не работалось, и за последний час она едва осилила пару страниц.
Рядом с компьютером, но так, чтобы случайно не пролить на него чай, стояла кружка с лапсанг сушонгом. Время от времени она ходила на кухню, чтобы подлить еще кипятка или подогреть остывший чай в микроволновке. По радио тихонько играл джаз, в доме было тепло и уютно. Прекрасное утро, не хватало только снегопада.
Бриттани пыталась работать, не отрываясь, хотя бы двадцать минут. Спустя тринадцать минут она бросила эту затею и вернулась к окну. На улице стемнело еще сильнее, тучи совсем закрыли солнце, а снег так и не шел. Но она не отчаивалась.
Она уже отвернулась от окна, чтобы вновь вернуться к компьютеру, как вдруг заметила какое-то движение. Кто-то шел через кусты, переходя дорогу. Она знала Сойеров, которые жили в маленьком доме неподалеку. Это была пожилая пара, и они редко выходили на улицу. Человек в кустах был не похож ни на одного из них, но крался прямо к их дому. Бриттани чуть отступила от окна и продолжила наблюдать из-за занавески. Незнакомец был стариком, седым и сгорбленным. На нем была кожаная куртка, высокие ботинки с заправленными в них штанами, а на голове охотничья шапка.
Бриттани видела, как он подобрался к окну дома, где жили Сойеры. Он не был похож на извращенца, который подглядывает за другими людьми, хотя кто знает. Так или иначе, все это ей совсем не нравилось. Потом он повернулся в ее сторону, и она увидела, что в руке он сжимает винтовку!
Бриттани пулей выскочила из-за занавески и бросилась к телефону. Она набрала 911, и ей сразу ответил диспетчер.
– Тут на улице какой-то старик в кустах, и у него ружье! – выпалила она. – У дома Сойеров.
– Вы знаете точный адрес, мэм? – уточнил диспетчер.
– Это через дорогу, адрес точно не помню.
– Хорошо, мэм. У меня есть ваш адрес, и я сейчас же передам информацию дежурному офицеру. Этот человек видел вас?
– Думаю, нет.
– Не выходите на улицу. Дождитесь полицейских, они предъявят удостоверения. До тех пор никому не открывайте.
– Хорошо, – сказала Бриттани. – Не открою, уж будьте уверены.
– Хотите продолжить разговор до прихода полиции?
– Не стоит, – ответила Бриттани. – Думаю, мне ничего не угрожает. – Трясущимися руками она положила трубку и прокралась обратно к окну. Она опустилась на колени и осторожно выглянула.
На улице пошел снег, на землю медленно падали огромные белые хлопья.
Вот черт. Она так ждала первого снега, чтобы выбежать из дома и от души насладиться моментом.
Старика с ружьем нигде не было видно. Она надеялась, что он еще не успел забраться в дом к Сойерам, ее милым пожилым соседям. Вдали послышался вой сирены. Полицейская машина уже совсем рядом. Она робко улыбнулась. Сейчас они приедут, и это странное происшествие закончится, а она сможет наконец выйти на улицу и насладиться снегом.
И тут ее напугал какой-то странный звук у нее за спиной. Она резко обернулась, едва удержавшись, чтобы не упасть. Неужели он забрался к ней в дом?
Но незваный гость, который стоял в ее гостиной, вовсе не был похож на того старика. Он выглядел как персонаж из старого фильма про индейцев – в кожаных штанах, с обнаженной грудью, запястья и щиколотки обвиты шнурками, на лбу красная повязка. Он уставился на нее узкими темными горящими глазами.
Но не его злобный взгляд, и даже не томагавк, который он сжимал в руке, напугали Бриттани сильнее всего, а зияющая на его широкой груди рана, словно нанесенная ему его же оружием. Края раны были бледными, как будто она была получена давно, крови не было, но сквозь кожу проглядывали мышцы и кости.
Она даже крикнуть не смогла и издала лишь тоненький всхлип. Она слышала, как снаружи, совсем рядом, выли сирены. Она упала на колено, одной рукой упираясь в пол, а вторую прижав ко рту, и замерла. Индеец двинулся к ней, спотыкаясь и склонив голову к плечу. На мгновение его силуэт показался ей будто сотканным из черного пламени, потом превратился в скелет с остатками мышц, а в следующее мгновение вновь принял прежний облик. Бриттани не покидало ощущение, что он давно умер от смертельного ранения, но почему-то не заметил этого и продолжает расхаживать по земле.
– Что вам… кто вы такой?.. – Она не могла сообразить, что сказать, и сквозь шум в ушах едва слышала свой голос. Даже если он понял ее, то виду не подал. Она слышала, как воздух со свистом проходит сквозь рану на его груди.
Когда он потянулся к ней, Бриттани, наконец, очнулась и попыталась вскочить и убежать. Но индеец двигался на удивление быстро и, схватив ее за рыжие кудри, дернул на себя. Пол ушел у нее из-под ног, и она растянулась посреди гостиной. Она готова была заорать во все горло, так, что вся округа услышит и полицейские сбегутся на крик. Они пристрелят индейца или объявят ее сумасшедшей, что, с учетом происходящего, казалось ей наиболее вероятным вариантом.
Но колено, которым индеец прижал ее к полу, было более чем реальным. От чужака ощутимо разило гнилым мясом, которое слишком долго пролежало на солнце. Томагавком он ударил ее в грудь, туда же, куда был ранен он сам. Боль тоже была реальной, хоть и мгновенной.

– Вот дерьмо! – воскликнул Джим Бекетт. – Полное дерьмо, двух мнений быть не может.
Помощник шерифа Трейс Йоханнсен мрачно кивнул.
– Согласен.
Бекетт снова посмотрел на тело Бриттани Гарднер. В груди у нее зияла огромная рана, как будто хирург-самоучка вскрыл ей грудную клетку, чтобы провести экстренную операцию на сердце, а зашить забыл. Некоторое время сердце еще билось, выталкивая кровь из раны, и тело лежало в луже крови, в насквозь пропитанной кровью толстовке.
Третий труп за сутки. Ему нравилось в Сидар-Уэллсе, потому что это был тихий городок, в окрестностях которого можно было отлично поохотиться и порыбачить. Большой каньон был приятным дополнением, и хотя он не часто наведывался туда, его грела сама мысль о том, что он неподалеку.
И вдруг покой оказался нарушен. Их сонный городок теперь был похож на Детройт, Вашингтон или Лос-Анджелес с разборками уличных банд, поножовщиной и перестрелками. Во времена юности Бекетта подростки вооружались складными ножами и велосипедными цепями. Конечно, это не гангстерские войны, но для него это было делом принципа. А принцип состоял в том, что жители его города не убивают друг друга. И чужаки не убивают местных рядом с национальным заповедником, куда приезжает пять миллионов туристов в год. Ему хотелось, чтобы в его городе все оставалось как раньше, когда люди умирали своей смертью.
– Диспетчер сказал, что она заявила о каком-то подозрительном типе неподалеку, – в который раз пояснил Трейс. Он уже все это рассказывал, но, видимо, никак не мог остановиться, а слушать его было проще, чем думать. – Какой-то старый хрыч с ружьем. Я проверил, но Сойеры никого не видели. Зашел к ней, чтобы расспросить, а она не открывает. Она же звонила всего пару минут назад, значит, дома. Я заглянул в окно, а тут такое…
– И никаких следов убийцы? – спросил Бекетт. – Этого старика с ружьем?
– Никого. Если у него ружье, зачем же он ее зарубил? Почему не застрелил?
– Хотел бы я знать… Есть какие-нибудь следы? Тут или рядом с соседями?
– Там есть, через дорогу. Под окном четкий след, как будто кто-то вставал на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь.
– Значит, это тот старый хрыч?
– Выходит, так.
– Пока я сюда ехал, мне тоже позвонили, – сказал Бекетт. – Тоже видели старика, в квартале отсюда. По дороге я никого не заметил, а чтобы тут все прочесать, у меня людей не хватает.
– Думаешь, он ищет новую жертву?
– Я даже не уверен, что убийца именно он. Ты сам сказал, что у него ружье. А эта девушка не была застрелена. Не знаю, чем это ее так, но это явно не огнестрельная рана.
Трейс наконец умолк, и Бекетт не возражал. Думать обо всем этом ему не хотелось, но деваться было некуда. Мэр Милнер даже разговаривать не станет о том, чтобы перенести открытие торгового центра, и шериф его понимал.
Вот только каждый житель в Сидар-Уэллсе знал передаваемую шепотом легенду о «цикле убийств», как назвал его тот молодой журналист. Невозможно было не знать о ней, если ты шериф. Легенда всплывала после пары глотков в «Полной стопке», летом на заднем дворе, пока на гриле жарится мясо, и все потягивают холодное пиво, коротая время за разговорами. А иногда на улице его окликал кто-нибудь из старожилов, подзывал с важным видом, какой любят напускать на себя старики, общаясь с теми, кто помоложе, и шептал, что год-то наступил тот самый, так, значит? Придет весна, или лето, или когда там, по их мнению, это началось, и все повторится. Именно поэтому он и считал все это байкой – ведь старики, которые жили здесь еще сорок лет назад, не могли сойтись на том, когда начались эти убийства.
Но если он ошибается, если все это правда, и прошло уже сорок лет, и все начинается снова, то следующая пара недель будет жаркой. Или сколько там это длилось в тот раз… Значит, открывать торговый центр сейчас было бы безумием. Пока у них всего несколько трупов в разных местах города, а если в торговом центре соберется несколько тысяч человек и эти ублюдки решат устроить теракт? Заложить бомбу или обрушить на крышу самолет? В считаные минуты здесь будут сотни трупов.
Удастся ли убедить мэра и управляющую отложить открытие?
Пока оснований для этого недостаточно.
Надо найти старика. Или солдата с парковки. Или того, кто растерзал Ральфа Маккейга. Было бы неплохо, если бы все это сделал один и тот же человек. Упечь за решетку преступника куда проще, чем гоняться за байками и легендами.

Глава 9

Миссис Франкл, седовласая библиотекарша, пользовалась такими пряными духами, что Дин начал подозревать, не ведет ли она двойную жизнь. Они с Сэмом вернулись в библиотеку сразу после посещения торгового центра. Сначала они искали информацию об убийствах в 1925 и 1966 годах, но сейчас хотели разузнать, не был ли солдат призраком, разозлившимся на жителей Сидар-Уэллса.
Они не настолько хорошо разбирались в военной форме, чтобы понять, к какому времени относится та, что была на солдате, и это определенно затрудняло поиски. Поэтому они решили как следует расспросить миссис Франкл.
– Удивительно, что National Geographic интересуют такие детали нашей истории, – сказала она.
– Интересы наших читатели весьма разнообразны, – пояснил Сэм.
– Чем больше интересных деталей, тем больше читателям понравится статья.
– Ну, у нас в Сидар-Уэллсе и в округе Коконино действительно много интересного, – отозвалась она – Тут много чудаков оседает или бывает проездом. Но не припомню, чтобы кто-то был на нас в обиде.
– Может, он ничем не выдал своей обиды, – предположил Дин. – Может быть, кто-то просто чувствовал, что с ним обошлись несправедливо.
– Такое случается постоянно, – ответила миссис Франкл. Она накручивала на палец свою золотую цепочку. Дин отметил, что обручального кольца она не носит, хотя представилась она как «миссис» Франкл. – Людям часто кажется, что именно к ним местные власти относятся предвзято или что их проблемы никого не волнуют. У некоторых для этого, и правда, есть основания. Таких я могу припомнить с десяток, но это те, кто бывал здесь в последние пару лет. А раньше… думаю, придется искать в газетах. За все время, что они сохранились.
– Начиная с какого года у вас подборка? – спросил Сэм. – Тот солдат, о котором идет речь, вероятно, жил здесь в конце девятнадцатого века.
Миссис Франкл выпустила из пальцев цепочку и задумчиво потерла подбородок.
– Боюсь, таких старых газет не существует. «Газету Штата Каньон» стали выпускать в двадцатых. Уже после того, как здесь открыли национальный парк. Раньше тут было слишком мало народа, чтобы издавать газеты.
– Как нам найти информацию о людях, которые жили здесь тогда? – спросил Дин.
Она взглянула на ряд деревянных шкафов у стены.
– Сохранились архивы лагеря «Валапай» – так назывался местный военный гарнизон, который существовал с 1860 по 1870 годы. Можете поискать там.
Дин бросил взгляд на Сэма. Предстояло много нудной работы. Он был готов тратить время, только если был уверен в успехе, а тут явно предстояло искать иголку в стоге сена. И они даже понятия не имели, на каком поле искать нужный стог. Сэм пожал плечами.
– Мы непременно зайдем попозже, – пообещал Дин.
На улице Сэм схватил брата за руку.
– Я понимаю, тебе неохота копаться в архивах, но других идей пока нет. И времени у нас не так много.
– Разумеется, у меня есть идея, – откликнулся Дин. Сэм остановился, ожидая продолжения. Снегопад усиливался. Дин, у которого на самом деле не было никаких идей, уставился в небо, надеясь, что на него снизойдет озарение.
– То есть пока у меня идей нет, но скоро я что-нибудь придумаю.
– Так я и знал. К счастью, у меня  есть идея.
– Чего же ты тянешь? Что за идея?
– Мы ищем солдата, правильно? Он умер здесь, поэтому его дух все еще привязан к этому месту. Значит, надо искать на местных кладбищах. Проверим электромагнитные поля. На могилах военных часто есть особые отличия, и, если мы заметим там что-то необычное, можно будет сразу же вскрыть ее.
Дин улыбнулся. Ай да младший братишка!
– Отличная идея, Сэмми. Вряд ли тут у них много кладбищ.
Оказалось, что целых три.
На первом все захоронения были не позже 1954 года – это они выяснили, побродив по нему минут двадцать и стряхивая снег с надгробий.
Второе кладбище находилось за католическим храмом. Из окна за ними наблюдал священник, так что им пришлось поумерить прыть. Похолодало, и Сэм натянул на голову капюшон толстовки, а Дин откопал в карманах своей куртки перчатки.
Тут могилы были более старыми. Нашлось несколько с 1890 года, но военных среди них не оказалось. Не обнаружили они и следов паранормальной активности, ни на глаз, ни при помощи датчика электромагнитных полей.
– Осталось всего одно кладбище, – подбодрил Сэм брата, когда они вернулись в машину.
– Да уж, отличная оказалась идея, – проворчал Дин. – Морозить задницы среди мертвецов.
– Ну, мы же ищем мертвеца !
– Знаю, но… я не люблю снег, ясно? Снег – это круто, когда он идет за окном, а ты сидишь перед горящим камином с бокалом горячего пунша.
– Кажется, я ни разу не пил пунш, – отозвался Сэм. – Даже не знаю, как его делают.
– Я тоже, – сказал Дин. – Но пунш мне нравится больше, чем морозить ноги.
– Ничего мы себе не отморозим, Дин.
Путь к третьему кладбищу лежал через жилой квартал, находившийся в стороне от Главной улицы. Дома тут были старые, из дерева и кирпича. Снег запорошил покатые крыши и изгороди, над трубами клубился дым. Дорогу тоже засыпало снегом, и шины оставляли на ней черные следы.
«Импалу» едва не занесло в стоявший у обочины грузовик, и Дин поехал медленнее.
– Как ты думаешь, в этом захолустье есть снегоуборочные машины?
– Должны быть. Для Главной улицы и Гранд Авеню.
– Чистят, небось, все три  квартала.
– Да ладно тебе, это же просто небольшой городок.
– Который скоро станет еще меньше, если мы не найдем этого солдата. – Время шло, скоро появятся новые жертвы. От этой мысли у Дина внутри все кипело. Он не хотел срывать злость на Сэме, но для чего еще нужен младший брат, если на него нельзя время от времени прикрикнуть?
– Дин! – Сэм внезапно схватил брата за рукав. Машина вильнула вправо, колеса заскользили на мокрой дороге, и Дину с трудом удалось удержать руль.
– Сэм, ты с ума сошел?!
– Дин, смотри!
Сэм указал на дом вниз по улице. С дороги они разглядели крыльцо и три ступеньки.
Внутри, за дверью маячил огромный черный силуэт. И это точно был не человек.
– Что за черт?.. – Дин затормозил прямо посреди дороги.
Черный медведь обнюхал дверь, потянул носом воздух и толкнул ее, опустился на четыре лапы и начал спускаться по ступенькам вниз. Покачиваясь, он пересек заснеженный двор и направился в лес за домом. Дверь за ним захлопнулась сама.
– Из этого дома только что вышел медведь, – сказал Дин.
– Может, он там живет.
– В смысле? Цирковой медведь? Вряд ли…
– Шучу. Пошли, посмотрим, что там такое.
– Думаешь, стоит? – Дин наспех припарковался и вышел из машины. Сэм выпрыгнул прямо на ходу, и брат догнал его уже у крыльца. В воздухе пахло зверем, хотя Дин никогда раньше не встречался с медведем и не знал, как он должен пахнуть. Терпкий запах мускуса, как в духах миссис Франкл, но без навозной вони, как в зоопарке.
Они поднялись по ступенькам. Сэм открыл дверь, и они вошли в дом. Следующая за входной дверь оказалась распахнута.
– Какой невоспитанный медведь, даже дверь за собой не закрыл, – попробовал пошутить Дин.
Сэм не ответил. Он замер на пороге, заглянул в дом.
– Эй, есть тут кто-нибудь?
Никто не ответил. Сэм шагнул внутрь, Дин шел следом.
Медведь и правда оказался невоспитанным. В гостиной был перевернут диван, подушки разбросаны по полу. Журнальный столик разбит в щепки, чудом уцелела лишь одна ножка. На белом ковре виднелись грязные следы.
– Как в сказке про девочку в гостях у медведей, – протянул Сэм.
Дин мстительно промолчал.
– Есть кто дома? – окликнул он.
Никакого ответа. Они принялись осматривать дом, который выглядел вполне жилым. В пустых домах спокойно, а здесь ощущалась тревога.
Дойдя до кухни, они поняли, почему чувствовали беспокойство.
Женщине было лет пятьдесят, но выглядела она подтянутой. На ней был зеленый махровый халат и пушистые розовые тапочки. Светлые волосы были влажными – наверное, она вышла из душа, когда медведь напал на нее.
Зверю понадобился всего один удар гигантской лапы. Шея была сломана, и голова едва держалась на теле. На шее и груди висели ошметки кожи. Женщина лежала в луже крови, и из тела, как скалы в море, торчали обломки костей.
Дин долго смотрел на труп. Но женщина определенно была мертва и не могла рассказать ему ничего нового.
– Сэмми, – сказал он хрипло. – Думаю, с этим медведем пора поговорить.

Глава 10

Росс мечтал о жизни на ранчо, и Джулиет Монро пришлось оставить руководящий пост в большой дизайнерской фирме в Чикаго. Платили там хорошо, но работа уже давно не приносила ей удовольствия. Классический случай: получив продвижение по службе, она лишилась того, ради чего занялась этой работой, – творчества, возможности делать более красивые и удобные зубные щетки и вантузы, абажуры и противни для лазаньи. Вместо этого она оказалась в мире, где правят цифры, где важно лишь, сколько вантузов можно продать в супермаркетах «Таргет», «Кеймарт» и «Костко». Как сэкономить пару долларов на производственных расходах или на доставке. Поэтому она не слишком переживала, покидая эту работу.
С деньгами пока проблем не было, но она понимала, что они не за горами, особенно без фантастического чутья Росса, которое помогало ему, когда он играл на бирже. Ей казалось, что она стоит на берегу и смотрит на приближающееся цунами. Волна вот-вот накроет ее, от нее не спастись. В этой глуши не было дизайнерских фирм, да и вообще не очень много работы. Устроиться тут можно было разве что на какую-нибудь низкооплачиваемую должность, например продавцом. Если прижмет, она и за такую работу ухватится, но пока она изо всех сил старалась продать ранчо и вернуться в город.
На уме у нее было кое-что еще. Джулиет попадались исследования, в которых говорилось, что люди стали позже вступать в брак и, будучи свободными от отношений, посвящали себя карьере и развлечениям и не следили за питанием. К этой же категории она относила и тех, кто овдовел. Времени для того, чтобы готовить, у нее было навалом, но желание чаще всего отсутствовало.
Однако, живя на ранчо, она распробовала по-настоящему свежую еду. Говядина травяного откорма, прямо с бойни. Органические овощи и картошка, свои или от соседей. Яйца только что из-под курицы. Такая еда была здоровой и полезной, в отличие от продуктов в супермаркете, которые привозили бог знает откуда.
Но все эти одинокие люди жили, большей частью, в городах. Джулиет пришла в голову идея готовить порционные свежие блюда, которые можно было доставлять в замороженном виде и разогревать в микроволновке.
Для того чтобы реализовать такой проект, нужно было договориться с ранчо и фермами, расположенными поблизости от крупных городов, найти производства, где будут готовить еду, продумать систему доставки и распространения. Проект был непростой.
Но Джулиет была уверена, что справится, и последние несколько месяцев посвятила разработке своей идеи. Она занималась планированием и телефонными переговорами, заводила нужные связи, работала над рецептами у себя на кухне. Блюда должны быть вкусными и питательными, но при этом простыми в приготовлении, ведь их производство должно быть поточным.
Сегодня она хотела приготовить цыпленка с картошкой, чесноком, луком и овощами. Но рассказ Стью вызвал у нее отвращение к мясу. Поэтому она решила, что обойдется замороженной пиццей, что лишний раз доказывало отношение одиноких людей к своему питанию.
Стью вернулся после четырех, она услышала стук его сапог на крыльце. Может, он все-таки выпьет лимонада. Он жил в городе, в двадцати пяти минутах езды от ранчо, и иногда оставался на обед. Обычно Джулиет была рада его компании. Ей было приятно готовить для сидящего на кухне мужчины, от которого пахнет потом после тяжелой работы.
Но по его лицу было видно, что ему все еще не до лимонада.
– Думаю, надо звонить шерифу, Джулиет, – сказал он сдавленно.
– Что случилось, Стью? В чем дело?
– Вернулся я на пастбище, а там еще коровы дохлые.
У нее перехватило дыхание.
– Кто мог это сделать?
– Скорее всего, какой-то зверь. Какой – не знаю, но делает он это быстро и тихо. – Стью, не дожидаясь приглашения, уселся за стол, снял шляпу и потер лоб. – И еще кое-что, мэм. Это чистой воды жестокость.
– Что ты хочешь сказать?
– Эта тварь рвет коров просто так. Не от голода, а ради убийства.
На кухонной стойке у Джулиет стоял беспроводной телефон. Стойка была простая, деревянная, еще на ней стояла старая жестяная лейка, в которой весной и летом были свежие цветы, но вся техника была современной. На подгибающихся ногах она подошла к телефону и поднесла трубку к уху, ожидая услышать гудок.
Но в трубке было тихо.
Она нажимала на разные кнопки, но это не помогло. Аккумулятор был полностью заряжен.
– Не работает, – сказала она. – Погоди, я попробую с другого.
Оставив Стью на кухне, она поспешила в спальню. Там на тумбочке у кровати стоял старый телефон с проводом. Хотя по ночам ей никто не звонил. Разве что изредка кто-нибудь ошибался номером. И еще звонили ее братья из Иллинойса, когда несколько лет назад скоропостижно умерла их мать. Она сняла трубку, но гудка не было.
– Наверное, проблемы на линии! – крикнула она, возвращаясь обратно в кухню, и добавила, – Видимо, это из-за грозы…
– Гроза тут ни при чем, – отрезал Стью, и ей стало совсем не по себе.
– Ты уверен? Такое иногда случается…
– Джулиет, это что-то другое. Не хочу даже думать об этом, не то что говорить, но когда я был на пастбище и перегонял стадо, у меня было такое чувство, от которого волосы дыбом вставали. Как будто… черт, я, простой работяга, но мне казалось, что вокруг меня сгустилось чистое зло.
Услышав такое красочное выражение, Джулиет не смогла сдержать улыбку, хотя и понимала, насколько она не к месту. Но она быстро взяла себя в руки.
– Это… просто не знаю, что сказать, Стью.
– Знаю, звучит дико, – ответил Стью. – Сам не верю, но говорю уж как есть.
– И ты думаешь, что это как-то связано с тем, что телефоны не работают?
– Не знаю уж почему, но мне кажется, что это так.
Мобильные здесь не работали. Ранчо находилось в низине, и сигнал не проходил. Росс хотел установить спутниковую связь на всякий случай, но так и не успел. Интернет тоже работал по телефонной линии, и теперь ранчо оказалось полностью отрезано от мира.
– Можно поехать в город, – предложила она. Стью водил старый пикап, доставшийся им вместе с ранчо, а у нее был «Пасфайндер».
– Видно, придется, – согласился Стью. – У вас тут есть ружье?
– Ружье? – Когда они переехали сюда, соседи советовали купить винтовку, чтобы защищаться от пум, змей и волков. Но они с Россом и представить не могли, что будут в кого-то стрелять. Они планировали получать от ранчо доход, но в первую очередь переехали сюда, чтобы быть поближе к природе, а не губить ее. Ей советовали хотя бы завести собаку, но после того как умер их колли Расти, они с Россом не хотели больше заводить домашних питомцев. – Нет, ружья нет.
– Так я и думал, – ответил Стью. Он оглядел кухню, будто надеялся, что кто-то из гостей оставил ружье. – Тогда пошли.
Он вытащил из кармана джинсов ключи и нахлобучил шляпу. Джулиет еще не выходила сегодня и не собиралась, так что ей понадобилось несколько минут, чтобы собраться. Она надела теплый свитер и куртку, кожаные перчатки и вязаную шапку. На улице разыгралась настоящая метель. Подхватив сумку, она направилась к двери.
– Поехали, – сказала она. – Найдем шерифа.
Они направились к грузовичку. Стью распахнул для нее пассажирскую дверцу, проявляя старомодную галантность, и она забралась на сиденье. Он сел за руль, закрыл дверь и повернул ключ в замке зажигания.
Ничего не произошло.
Он повторил попытку, но все так же безрезультатно.
– Черт побери, – пробормотал он. – Утром добрался сюда без проблем.
– Думаешь, аккумулятор сел?
– С чего вдруг?
– Тогда поедем на «Пасфайндере».
Стью колебался, ухватившись за ручку на дверце и всматриваясь в снег, как будто пытался разглядеть, не поджидает ли их кто на пути от грузовика до навеса, где стоял «Пасфайндер».
– Бегом, – сказал он наконец.
Они одновременно распахнули двери, выскочили на усыпанную гравием дорожку и со всех ног бросились сквозь снег к навесу. На бегу Джулиет зубами сорвала с руки перчатку и нашарила в сумочке ключи.
Добравшись до навеса, она остановилась как вкопанная.
Все четыре покрышки «Пасфайндера» были изодраны в клочья. Куски резины были разбросаны по бетонному полу и по дорожке.
– Ох, – пробормотала она. На большее ее не хватило, даже на то, чтобы выругаться.
– Плохи наши дела, Джулиет.
Она откашлялась.
– Да… Если надо, доедем и без покрышек, но…
– Зверь был здесь. Он не хочет нас выпускать.
– И у него это получается.
– Попробуйте завести машину, – предложил Стью. Но потом наклонился и заглянул под капот. Даже не нагибаясь, Джулиет тоже увидела на бетонном полу лужицы и обрывки проводов. – Бесполезно. Сюда он тоже добрался.
И тут Джулиет ощутила, как по ее телу пробежал холодок, вроде того, что описывал Стью. Она поежилась, и вовсе не от падающего за воротник снега. Коров она, к счастью, не видела, а скот так или иначе предназначался на убой, так что случившееся на постбище ее расстроило, но она не увидела в этом угрозы для себя.
Однако выведенные из строя машины и телефоны… это говорило о злом умысле, направленном против них. Кто бы это ни был, он хотел, чтобы они оставались на ранчо, и ничего хорошего это явно не предвещало.
Как он сказал? Сгустилось чистое зло?
Тогда ей это показалось смешным.
А сейчас она понимала, что лучше не скажешь.

Глава 11

Медведь обошел дом и направился в раскинувшийся за ним лес. Сэм и Дин быстро обошли дом, чтобы убедиться, что нет других жертв, и выскочили на улицу. Следы на снегу ясно указывали, куда направился зверь. За задним двором, насколько хватало глаз, видны были только деревья. Бескрайний лес.
И где-то в нем притаился опасный хищник.
Дин уже готов был броситься в погоню, но Сэм остановил его взмахом руки.
– Что такое? – спросил Дин.
– Зверь огромный, – сказал Сэм. – Нам понадобятся ружья.
– Точно.
Братья бегом побежали к «Импале», которую Сэм иногда называл про себя «арсеналом на колесах». Он мечтал о базуке, но удовольствовался двуствольным обрезом двенадцатого калибра. Он зарядил в него два картечных патрона и еще десяток положил в карман. Дин выбрал автоматический пистолет «Смит-энд-Вессон» сорок пятого калибра – такой же, а возможно, и тот же самый, с каким в детстве они тренировались под присмотром отца. Запасные обоймы он рассовал по карманам.
– Теперь готов идти на медведя, – заявил он.
В лесу стояла звенящая тишина. Снег приглушал звук шагов. Сэму казалось, что падающий хлопьями снег должен издавать хоть какой-то шум, как дождь или опадающая листва, но ничто не нарушало тишину. Птицы и те умолкли, видно, попрятавшись от снегопада.
К счастью, медвежьи следы пока не замело. Они были глубокими, пятипалыми, задние отчетливее передних. Сэм с удивлением отметил, что не было слышно, как медведь продирается сквозь густой подлесок, ломая кусты, но, похоже, зверь отлично знал лес.
Прошло уже двадцать минут, когда Сэм наконец спросил:
– Ну и сколько мы будем за ним гоняться? – Солнце скрывалось за свинцовыми тучами, а скоро и вовсе сядет.
– Пока не найдем. Если устал, иди в машину.
– Я не сказал, что хочу уйти, Дин. Просто мы не готовы для долгой охоты. Если зверь движется быстро, мы догоним его только к рассвету. Мы не сможем переночевать в лесу. Никому не поможет, если мы тут насмерть замерзнем.
– Значит, надо идти быстрее. – Дин решительно ускорил шаг, перескакивая через невысокие кусты.
Сэм прекрасно знал своего брата и понимал, что происходит. Больше всего на свете Дин терпеть не мог неудачи. С детства отец вбил им в голову, что каждая их неудача означает чью-то смерть. Дину же казалось, что он не имеет права допускать даже промедления, не то что провала.
Отец хотел воспитать сыновей солдатами. И в случае с Дином достиг своей цели. В Дине все выдавало солдата – короткая стрижка, мощь и выправка, виртуозное владение оружием и приемами боя.
Дин был солдатом не только внешне, но и внутренне. Он не был склонен к сантиментам, его ничего не удивляло и не восхищало. Они каждый день сталкивались с такими вещами, которые обычные люди видят лишь в кошмарных снах. Это был мир сверхъестественного. Но для Дина те существа, с которыми им приходилось сражаться, не казались необыкновенными, это были просто враги. Для него существовала только его миссия, его охота.
Сэму пришлось признать, что здесь, в Сидар-Уэллсе, страх Дина опоздать был обоснованным. Поэтому он не мог винить брата в том, что тот принимает происходящее так близко к сердцу. Ему тоже это было не безразлично. Просто он старался сохранять трезвый взгляд на вещи, чтобы вовремя разглядеть смертельную опасность. Если они погибнут, от этого никому пользы не будет. Правда, иногда ему казалось, что Дин не прочь умереть, как говорится, «в лучах славы». Но если быть до конца честным с собой, Сэм знал, что Дину плевать на славу. Ему важно было сделать этот мир лучше.
Чтобы угнаться за братом, Сэму пришлось прибавить шагу.
– Когда мы найдем его, – спросил он через несколько минут, уже слегка запыхавшись, – что будем делать? Допрашивать?
– Мы убьем его, Сэмми.
– Но…
– Что «но»? Ты что, подружиться с ним хотел? Это не Бен из «Хозяина горы» и не медведь Йоги.
– Я знаю. Просто это все меняет.
– Что это меняет?
– Теперь мы ищем не только призрак солдата из прошлого. Если, конечно, этот медведь не имеет к нему отношения. Придется начинать с чистого листа.
Дин на секунду замер и взглянул ему в глаза.
– Что есть, то есть, – согласился Дин, продолжая погоню.
– Я серьезно, Дин, – не сдавался Сэм. – Мы думали, что имеем дело с одним мертвецом. А теперь что? Духи-животные? – В спешке он захватил только обычную картечь, а не патроны, начиненные солью. Если медведь окажется призраком, он об этом пожалеет.
– Духи-животные в сговоре с призраками людей, – пробормотал Дин. – Такое вполне возможно. А может, мы имеет дело с оборотнем…
– Оборотень среди бела дня? Ты это серьезно?
– Да, ты прав…
– Дин, я и сам хочу вернуть как можно больше этих ублюдков туда, откуда они явились. Но сейчас нужно решить, что важнее – гоняться за медведем или понять, что стоит за всем этим циклом убийств. Мне кажется, второе важнее.
– У меня всегда было плохо с расстановкой приоритетов, – ответил Дин. – Вот убивать – это мое. – Вдруг он остановился как вкопанный. Сэм понял, что он что-то увидел. Дин замер на краю небольшой поляны, разведя руки в стороны и уставившись в землю.
– Что там? – спросил у него из-за плеча Сэм, ожидая самого худшего.
– Сам посмотри.
Сэм подошел к Дину, отодвинув запорошенные снегом еловые лапы. Четкие отпечатки лап медведя вели прямо к поляне. Но посреди поляны цепочка следов обрывалась. Оттуда даже олимпийский прыгун с шестом не сумел бы выбраться. Деревьев, на которые медведь мог бы залезть, рядом тоже не было. Но следы обрывались, как будто медведь просто исчез.
– Куда он…
– Если бы я знал.
На дереве рядом закаркал ворон, и этот звук был очень похож на смех.
– Он весил больше двухсот килограммов, – заметил Сэм. – Не мог же он просто взять и улететь.
– Сам знаю, – огрызнулся Дин.
Ворон снова закаркал. Сэм мог бы поклясться, что он смотрит прямо на них, склонив голову набок, и ухмыляется. Вдруг ворон раскрыл черные как ночь крылья и взлетел. Он дважды облетел поляну, насмешливо каркая у них над головами. Дин поднял револьвер.
– Бесит он меня, – сказал он.
– Меня тоже, – отозвался Сэм.
Ворон распростер крылья по ветру и был таков.
– А что, если… – начал Сэм.
– Что? Ты думаешь, что ворон – это и есть наш медведь? Животное-оборотень?
– Да, что, если медведь превратился в птицу? Поэтому следы и обрываются.
Дин раздраженно посмотрел на него.
– Чего же ты молчал? Я бы его подстрелил.
– Пока я сообразил, было уже поздно…
– В следующий раз соображай быстрее.
– Ладно, постараюсь.
– Вот и ладно.
– И знаешь, Дин?..
– Что?
– Что тут вообще за чертовщина происходит?
Дин замолчал на секунду.
– Ты же у нас умник, вот и разберись.

Глава 12

Ресторанный дворик в торговом центре еще не работал, поэтому Сэм и Дин остались без обеда. Они поехали обратно в город, по пути заскочив в дом жертвы, чтобы оттуда сообщить шерифу о происшествии. Рядом с кафе «Колесо телеги» Дин притормозил. Только теперь Сэм понял, что чертовски голоден.
– Да, – поддержал он идею брата. – Я бы перекусил. Может, удастся заодно что-то разузнать у местных.
– У тех, что пока еще живы, ты хочешь сказать. – Дин припарковался у обочины. – Поесть я никогда не откажусь, но сейчас я просто ужасно  голоден.
Обстановка в кафе соответствовала названию – меню было украшено изображениями колес, они же красовались на стенах. Официантка, задерганная девица с пучком золотистых волос, качнула головой в сторону пустых столиков.
– Садитесь, где хотите, – сказала она. – Я скорехонько.
– «Скорехонько», – повторил Дин, садясь за столик. – Разве так сейчас говорят?
– Народу тут не много, – заметил Сэм.
– До ужина еще далеко, – отозвался Дин. – Но для официантки, кажется, и это уже толпа.
Кроме их столика, было занято еще три, и за каждым собралась семья. За одним, например, сидели старички, а рядом, в высоком детском стульчике, – их внук. Когда Сэм видел такие семьи, он иногда чувствовал укол сожаления – для него нормальная жизнь оставалась недостижимой мечтой. В детстве он был лишен всего этого, а когда вырос, то одно время надеялся, что сможет вести обычную жизнь вместе с Джесс. Но, видимо, от того, что заложено в детстве, не уйти. Беспризорные дети к старости нередко опять оказываются на улице – чаще, чем те, у кого всегда была крыша над головой. Дети из проблемных семей, вырастая, повторяют усвоенные в детстве модели поведения. Его шанс на «нормальную» жизнь исчез 2 ноября 1982 года, когда его мать распяли на потолке детской. И он не мог смириться с этим, пока Дин не увез его из Стэнфорда.
С тех пор он не раз получал подтверждение, что его «нормальная» жизнь с Джесс в любом случае была бы обречена. Потому что он не был нормальным. У него была другая судьба, не зря же мать умерла над его колыбелью, а не над кроватью Дина. Сэм был избранным. Но от понимания того, что от судьбы не уйти, легче не становилось.
Он заметил, что Дин осматривает зал, и догадался, кого он высматривает.
– Ищешь ту вдовушку, Джулиет?
– Я бы не прочь с ней встретиться.
– Не сомневаюсь.
Дин хотел что-то ответить, но тут к ним подошла официантка.
– Что вам принести? Может, кофе для начала?
– Давайте, – согласился Дин. – То, что надо.
Сэм на секунду задумался. Снаружи все еще шел снег, и он представления не имел, где они проведут сегодняшнюю ночь.
– Мне тоже кофе.
– Что будете есть?
Дин заказал гамбургер, а Сэм – сэндвич с индейкой и картофельное пюре. Меню состояло из сытной типично американской еды, в нем не было ничего новомодного или хотя бы отдаленно здорового. Сэм надеялся, что в подливку не намешали ничего, что еще больше увеличит уровень холестерина в том, что он заказал.
Братья молча ждали, когда принесут еду, сбрасывая напряжение после погони за медведем и двух увиденных за день трупов. А учитывая, что до бедняги Ральфа Маккейга они добрались уже за полночь, то даже трех. Когда официантка принесла тарелки, Дин улыбнулся ей:
– Вы местная?
– Ага. Родилась и выросла здесь.
На вид ей было лет тридцать, а значит, она не застала предыдущий цикл убийств.
– А мы приезжие, – сказал Дин, – но, кажется, выбрали не самое удачное время, чтобы посетить ваш город.
Она заправила за ухо выбившуюся прядь.
– Почему неудачное? Из-за снега?
– Нет, против снега я ничего не имею. Просто что-то много людей тут умирает…
Она пожала плечами и покрутила головой, как будто пытаясь размять затекшие мышцы.
– Похоже, что так.
– Вы что-нибудь об этом слышали?
– Ну, это же кафе. Люди о чем-то разговаривают, я что-то слышу, но не всему стоит верить.
– Мы слышали, что за сутки уже трое умерло, – продолжал Дин.
– Ральф был хорошим парнем, – сказала официантка, заливаясь краской. – Джонни я не очень хорошо знала. А бедняжка Бриттани Гарднер работала у нас, когда только переехала сюда, но недолго.
– Такая, лет пятидесяти? С седыми волосами? – уточнил Сэм.
– Да что вы, Бриттани моложе меня! В смысле, была.
– Значит, четверо, – сказал Сэм.
– Четверо. – Мужчина, вмешавшийся в разговор, сидел за соседним столиком. Перед ним лежала сложенная газета и стояла чашка кофе. У него была крупная голова, темные, седеющие на висках волосы, и такие оттопыренные уши, что они, наверное, хлопали на ветру. Выражение лица у него было самое мрачное. – Четверо, и это только начало.
– Кэл, перестань, – укоризненно сказала официантка. – Не морочь людям голову.
Кэл обиженно оттопырил нижнюю губу и, не обращая внимания на слова официантки, продолжил:
– Вы еще успеете убраться из города, – сказал он. Если вы тут проездом, так скорее двигайте дальше. – Он кивнул в сторону официантки. – А вот нам с Эйлин из Сидар-Уэллса деваться некуда. Но мы справимся, как справилась моя семья в прошлый раз, и скорее всего, все обойдется. А вам рисковать незачем.
– Ну, меня в прошлый раз еще и на свете не было, – возразила Эйлин. – Если он вообще был, этот прошлый раз. По мне, так это пустая болтовня.
– Ты сама сказала, тебя тогда на свете не было, – упрямо стоял на своем Кэл. – А я был. И мне было четырнадцать. И, скажу я тебе, страшное это было время. Папа запер нас, детей, в спальне, а сам караулил на крыльце с тремя винтовками, день и ночь. Дядя подменял его, своей-то семьи у него не было. Немного погодя они решили, что все уже кончилось, и дядя Джут вернулся к себе. Папа выпустил нас из дома. И той же ночью дядя Джут получил стрелу в горло. Нам сказали, что он умер сразу, без мучений, но тут я сомневаюсь.
– Стрелу? – переспросил Сэм.
– Так точно. Как только люди не погибали. От выстрела, от ножа, от стрелы.
– А от нападения животных?
– И такое было, – подтвердил Кэл.
– Кэл, ну в самом деле, – начала Эйлин.
– Не учи меня, Эйлин. Я все видел своими глазами. Сорок лет назад, а теперь все начинается снова. Какой смысл делать вид, будто ничего не происходит.
– И никто не знает, почему это творится? – спросил Дин. – Кто стоит за всем этим?
– Я слышал, у шерифа есть подозреваемый, – отозвался Кэл. – Или… как там Трейс его назвал сегодня, Эйлин?
– Фигурант, – припомнила Эйлин.
– Точно, фигурант. Свидетельница видела старика с винтовкой рядом с местом преступления.
– Старика? – уточнил Сэм. – Он был одет в военную форму?
– Нет. Об этом я тоже слышал. О том, что случилось у торгового центра. Джим Беккет считает, что это разные люди. Эти два убийства произошли почти одновременно, но далеко друг от друга. Разве что у старика есть машина, а то бы он не добрался так быстро до дома Бриттани Гарднер. Да только машины никто не видал.
Сэм засомневался. Солдат был не слишком шустрым, это точно, но и материальным он не был тоже. Он то появлялся, то исчезал и, скорее всего, был призраком, а призракам физические законы не писаны. Не сходилось только, что старик не был одет в военную форму, но у него была винтовка.
– Ребята, меньше слушайте треп Кэла, а то все остынет, – сказала Эйлин. – Кэл может болтать всю ночь, если есть кому слушать.
Сэм посмотрел на свою тарелку. Подливка уже начала густеть. А ведь ему так хотелось есть. Но Кэл был первым, кто был готов рассказать о цикле убийств, а не притворялся, как все остальные, что ничего не происходит. Кэл бросил на братьев Винчестеров долгий взгляд, мрачно кивнул, залпом допил кофе, бросил на стол пару банкнот и подхватил газету.
– Тогда я пойду, – сказал он. – Осторожнее, ребята. А лучше послушайте меня и убирайтесь отсюда поскорее.
– Спасибо, Кэл, – ответил Дин. – Мы подумаем.
Кэл неторопливо вышел из кафе. Эйлин проводила его глазами, прежде чем забрать со стола деньги.
– Он ничего плохого не хотел, – сказала она. – Просто он слишком нервный.
«Мне он нервным не показался, – подумал Сэм, принимаясь, наконец, за еду. – Он нервничает не больше, чем прокурор или могильщик».

Кэл Поленс жил в трех кварталах от кафе вместе со своей женой Лорен и ослепшей от старости кошкой, которая была чересчур вредной или тупой, чтобы издохнуть. Вообще-то, кошку завела Лорен, но с тех пор как жена заболела и проводила дни в коляске, а ночи с респиратором, ему пришлось самому заботиться о кошке. У Лорен совсем не было аппетита, поэтому Кэл стал ходить в «Колесо телеги», чтобы лишний раз выбраться из дома, подышать свежим воздухом, поговорить с людьми.
На полпути к дому что-то привлекло его внимание.
Темный силуэт проскользнул под уличным фонарем мимо двери Ричардсонов. Человек двигался украдкой, будто не хотел, чтобы его заметили. Кэл сунул руку в карман куртки и нащупал револьвер тридцать восьмого калибра, который всегда носил с собой. Сделав несколько шагов к дому Ричардсонов, он вгляделся в темноту.
Человек все еще был там. Он пробирался сквозь кусты у соседней двери, и на него упал лунный свет. Кэл разглядел старика в теплой куртке и охотничьей шапке. В руках у него была винтовка. Увидев, что Кэл его заметил, он метнулся в тень за домом Ричардсонов.
– Эй, ты! – закричал Кэл. – А ну стой!
Старик не отвечал. Случись это в другой год, Кэл решил бы, что он перебрал в «Полной стопке» и ему просто почудилось. Но с первого декабря он спиртного в рот не брал. Он знал, что твердая рука и трезвый ум ему пригодятся. Не стоило оставлять Лорен одну в компании кошки, но ему хотелось передохнуть и нужно было перекусить. Он и так был рядом с ней днем и ночью, и если кому-то придет в голову ее убить, сначала ему придется иметь дело с ним.
В другом кармане у Кэла был мобильный. Он одновременно вынул из карманов обе руки – в правой револьвер, в левой телефон, – и пошел по дорожке к дому Ричардсонов. Открыв телефон-раскладушку, он набрал 911 и сразу услышал голос Сюзанны Брайтон, ночной дежурной.
– Сюзанна, это Кэл Поленс, – сказал он. – Я рядом с домом Лью и Билли Ричардсонов. И на заднем дворе у них я только что видел старика с винтовкой.
– Старика? – переспросила Сюзанна.
– Вдвое старше меня, – ответил Кэл. – Но шустрый, и даже без трости.
– Я сейчас же сообщу в полицию, Кэл, – сказала она. – А ты держись подальше и покажи им, куда он пошел, когда они приедут. Осторожнее там.
– Есть, мэм, – сказал он и повесил трубку. Убрав телефон обратно в карман, он поднял револьвер. – Осторожнее, черта с два, – пробормотал он. Они с Лью Ричардсоном не были друзьями – тот десять лет назад одолжил у него бензопилу, а вернул через два года, ржавую и со сломанным мотором. Но Лью был его соседом, и будь он проклят, если будет стоять и ждать, пока какой-то старикан убивает Лью и Билли.
Готовый ко всему, держа палец на спусковом крючке, Кэл двинулся вперед. Он старался двигаться бесшумно, то и дело останавливаясь, чтобы не наступить на какую-нибудь ветку. Укрывавший землю снег стал его союзником, приглушая шаги.
Добравшись до угла дома, он прижался к стене и осторожно выглянул. Старик все еще был там, метрах в трех от кухонной двери. Он прятался в кустах, подальше от падавшего из окна света. И вдруг его лицо исказилось от ярости и он направил в окно свой старый «Винчестер».
Кэл не мог допустить, чтобы старик выстрелил в Билли или Лью. Он вышел из-за угла, наставив на старика револьвер.
– Бросай свое старье и выходи, – потребовал он. – Сейчас же, пока я не потерял терпение и не пристрелил тебя…
Внезапно хлопнула кухонная дверь, и из дома кто-то выскочил. Кэл успел разглядеть, что это был фермер, но не современный, а похожий на ковбоя из прошлого века. На нем были грубые хлопковые брюки, клетчатая рубашка и тяжелые сапоги. В руке он сжимал нож. Ковбой бросился на Кэла и повалил на землю. Раздались два выстрела. Первый его собственный, в воздух, а второй, очевидно, старика с винтовкой. Этот попал в цель. Кэл видел, как пуля вошла в висок ковбоя, как мотнулась его голова, как из сквозной раны полетели кожа и кости.
Но нападавшего выстрел не только не остановил, но даже не замедлил. Ковбой прижал его к земле, поднял нож, схватил Кэла за волосы и принялся снимать с него скальп. Кэл орал как резаный. Как сквозь сон он услышал еще один выстрел, увидел облачко дыма от прошедшей сквозь клетчатую рубашку ковбоя второй пули, но он все равно не понимал, что происходит, потому что кровь заливала ему глаза, а уши заложило от его собственного крика.
Послышался третий выстрел, теперь Кэл был в этом уверен. Сквозь заливающую глаза кровь он увидел старика всего в паре метров от ковбоя, снимающего с него скальп. Лицо ковбоя исказилось от боли, он раскрыл рот, нагнувшись к Кэлу. И тут Кэл увидел, что у него самого нет скальпа. Кое-где кожа содрана до кости, но крови не было.
Ковбой осел, сполз с Кэла и упал на землю. Кэл попробовал подняться на ноги, чтобы убежать или выстрелить, но силы его покинули. Он лежал на холодной земле, а ковбой начал мигать, как неисправный фонарик. Он то исчезал, то снова появлялся, пока наконец окончательно не пропал. Теряя сознание, Кэл наделся, что больше тот уже не вернется.

Глава 13

На Главной улице завыла сирена.
– Пошли, – сказал Сэм.
Дин оставил на столе деньги. Эйлин поймала его взгляд, когда тот натягивал куртку.
– Спасибо, парни, – крикнула она им вслед.
– Все было очень вкусно, – заверил ее Сэм. Он осилил лишь половину своей порции, Дин съел почти все, но, в отличие от брата, он не терял времени, слушая болтовню Кэла.
Они выскочили из кафе и бросились к машине. Дин первым прыгнул на водительское сиденье и успел завести мотор, пока Сэм обежал «Импалу», чтобы сесть на пассажирское. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, Дин резко отъехал от обочины. Не успевшего пристегнуться Сэма отбросило на спинку сиденья.
К тому моменту, как они отъехали от кафе, звук сирены уже стих.
– Кажется, это где-то рядом, – сказал Дин.
– Скорее всего. – Сэм указал налево. – Похоже, они свернули на параллельную улицу.
На перекрестке Дин повернул налево. Следующая улица, судя по указателю, называлась «Школьная», и скорость движения на ней была ограничена – не больше двадцати километров в час. Примерно через квартал они увидели полицейский внедорожник с включенной мигалкой. Дин остановился на противоположной стороне, и не успели они выйти из машины, как снова услышали вой сирены. Стоя у обочины, они пропустили еще одну полицейскую машину, из которой выскочил шериф Джим Бекетт. Вид у него был мрачный, а двое полицейских, вышедших к нему навстречу из-за дома, выглядели так, будто их вот-вот стошнит.
– Идем, – сказал Дин. Шериф и полицейские стояли возле двухэтажного дома, окруженного большим двором. Казалось, весь свет в доме включен. На крыльце соседнего дома толпились соседи.
Полицейский, огораживающий проезд желтой полицейской лентой, остановил Дина и Сэма.
– Это место преступления, – сказал он. – Проход воспрещен.
– Мы журналисты.
– Все равно нельзя.
– Позовите шерифа Бекетта, – настаивал Сэм. – Он нас знает.
– Шериф всех тут знает, – ответил полицейский. – Уходите.
Дин смотрел, как по улице подходят еще люди и собираются на соседнем крыльце.
– Давай сходим туда, – сказал он тихо.
Сэм проследил за его взглядом.
– Ну что ж, можно попытаться.
Они подошли к соседнему дому и поднялись на крыльцо, вслед за парой зевак, только что присоединившихся к остальным.
– Кто-нибудь в курсе, что случилось? – спросил Дин. Он надеялся, что в темноте никто не поймет, что они чужаки.
– Я слышала только краем уха, – отозвалась одна женщина. – Но мне и этого хватило.
– Так что вы слышали?
– Слышала, как полицейские говорили «сняли скальп». И видела, как одного из них стошнило на заднем дворе, рядом с Кэлом.
– Так жертва – Кэл? – с ужасом переспросил Сэм.
– Одна из жертв, – включился в разговор мужчина. – Кажется, в доме убили Лью и Билли Ричардсонов, а снаружи – Кэла.
– И с них со всех сняли скальпы? – уточнил Дин.
– Я еще слышал выстрелы, но непонятно, кого подстрелили.
– А я слышала, как шериф Бекетт расспрашивал про какого-то старика с ружьем, – добавила женщина. – Но я не знаю, о ком это он.
Снова этот старик…
– А они точно умерли? – спросил Сэм.
– С них скальп сняли! – откликнулся кто-то.
– Ну, это можно пережить…
– Судя по тому, что я слышал, – отозвался первый мужчина, – эти не выжили.
Дин пожалел, что не видит собеседников, но, с другой стороны, он и сам оставался невидимым.
Значит, жертв уже семь. Тех, о ком известно.
Пока семь.
И двое в доме. Как и их старый приятель – медведь, этот убийца также смог проникнуть внутрь.
Надо найти старика. Это ясно. В отличие от всего остального. Помимо солдат, медведей и йети, он был единственным связующим звеном между как минимум двумя убийствами. Или тремя, если старик и солдат – это один и тот же человек.
– А кто-то видел, куда пошел старик?
– Я, как выстрелы раздались, сразу подскочил к окну, – ответил все тот же мужчина, – Но все уже закончилось. Бедняга Кэл уже лежал на земле. Вот и все. А потом мы услышали, как завыли сирены, и боялись выйти, пока полицейские не приехали.
– Береженого бог бережет, – крикнул кто-то.
– Вот и мы так решили.
Сэм похлопал Дина по плечу.
– Тут мы больше ничего не узнаем, – сказал он. – Пошли.
Дин кивнул и следом за братом пошел к машине.
– Было бы неплохо поговорить с шерифом, – заметил он, когда они уселись в «Импалу». – Но, кажется, этим мы уже ничего не добьемся. Все равно лучше нас никто не понимает, что тут творится. А мы и сами ни хрена не понимаем.
Сэм фыркнул.
– Звучит обнадеживающе. Вот что значит, когда за дело берутся профессионалы.
– Разница в том, что когда мы поймем, что происходит, то попробуем с этим разобраться, – сказал Дин. – А если шериф Беккет поймет, что происходит, то решит, что свихнулся, и не поверит, даже если увидит собственными глазами.
– Что бы тут ни творилось, думаю, больше они не смогут делать вид, будто все в порядке.
– Не знаю, по-моему, их мэр утратил связь с реальностью. Зато остальные жители, похоже, начинают соображать, что к чему.
– Как думаешь, это поможет? Если люди будут сидеть по домам, закрывшись на все замки?
– Последние двое погибших как раз сидели дома, закрывшись на все замки, – возразил Дин. – Их это не спасло. Но осторожность в любом случае не помешает.
– Давай проедемся по окрестностям, – предложил Сэм. – Если старик все еще неподалеку, может, мы наткнемся на него.
Других идей у Дина не было, поэтому он завел мотор.

Джим Бекетт смотрел на место кровавого побоища, в которое превратилась гостиная Ричардсонов, и чувствовал, как комок подступает к горлу. Он сто лет знал Лью и Билли. А теперь они оба были мертвы, а кожа с их голов – сорвана и валялась рядом с ними на полу. Снаружи лежал Кэл Поленс. С него тоже пытались снять скальп, но не успели довести дело до конца. Он знал Кэла почти всю жизнь, класса с шестого.
Ресурсов его команды уже начинало не хватать. Людей у него было немного, и семь убийств за сутки – это уже слишком. И для него самого в том числе. Каждую из этих смертей он принимал близко к сердцу.
Если честно, происходящее начинало его пугать. Если сорокалетний цикл – не пустая байка, впереди новые смерти. А если это правда, какое может быть всему этому объяснение? Что может быть причиной убийств, которые начались восемьдесят лет назад? Бриттани Гарднер и Кэл говорили перед смертью, что видели старика. Но, значит, в 1926 году он был бы еще совсем ребенком, а сейчас ему уже за девяносто. А зверские убийства требовали изрядной силы.
Двое погибших, похоже, вообще стали жертвами животных. Все это делало происходящее еще более странным.
Он начал подозревать, что без помощи ему не справиться. Придется привлечь полицию штата, ФБР, а то и вооруженные силы. Но пока он решил с этим повременить. Насчет торгового центра мэр Милнер прав. Если они обратятся за помощью, об этом тут же пронюхает пресса. И никто больше не поедет в Сидар-Уэллс, даже Большой каньон может лишиться туристов. Пострадает весь штат. Шериф Бекетт не хотел новых жертв, но и целый штат в жертву принести был не готов.
Вот уж правда – оказался между молотом и наковальней.

Глава 14

Джулиет и Стью стояли под навесом для машины и спорили, стоит ли Стью идти пешком до ближайшего дома, который был в десяти километрах от них, как вдруг услышали какой-то звук с крыши. Стью испугано замер.
Джулиет тоже замерла и затала дыхание. Спустя мгновение звук повторился – легкий топот, а потом звук когтей, скребущих по крыше.
– Возвращайтесь в дом и заприте дверь. Не выходите, что бы ни случилось, – сказал Стью тихо, но настойчиво. – Бегом! – крикнул он.
И Джулиет бросилась к двери. Ключи она не убирала, но немного замешкалась, пытаясь найти нужный. Стью не отставал от нее. Он приглушенно выругался, и она поняла, что зверь гонится за ними. Она не хотела знать, что там, потому что понимала: если Стью побежал со всех ног, тварь должна быть по-настоящему страшной.
Наконец, ей удалось открыть дверь, и она ввалилась внутрь, споткнулась и упала. Стью задержался на пороге, не зная, наступить ему прямо на нее или перепрыгнуть. Вдруг что-то схватило его и утащило обратно во двор.
– Закройте дверь! – успел крикнуть он.
Джулиет с трудом подтянулась и захлопнула дверь ногой. Услышав, как щелкнул замок, она схватилась за ручку, поднялась на ноги, задвинула щеколду и повернула ключ. Оперлась спиной на деревянную дверь, пытаясь отдышаться.
А снаружи Стью сражался с напавшим на него зверем. Она слышала его полные ужаса и боли крики и хриплое рычание животного. В который раз она пожалела, что не послушала совета соседей купить ружье.
Подбежав к окну, она выглянула наружу. То, что она увидела, наполнило ее таким ужасом, какого она до сих пор никогда не испытывала.
Стью лежал на заснеженной земле. Снегопад закончился, небо было угольно-черным. Руками и ногами он отбивался от нападающего зверя с серебристой шерстью в темных подпалинах. «Что это? Бешеная собака?» – подумала Джулиет.
А потом до нее дошло. Это была не собака. Это был волк.
Она вспомнила, что в этих краях время от времени видели волков. Этих хищников почти истребили в конце девятнадцатого века, а недавно решили восстановить их популяцию. Фермеры возражали, но защитники дикой природы победили.
Зверь был огромным и мощным, гораздо больше тех, что она видела на фотографиях. Он разъяренно рычал и рвал Стью клыками и когтями. Стью, лежа на земле, пытался отбиваться, но силы были неравными.
И она ничем не могла ему помочь.
Если бы у нее было ружье, она могла бы попытаться пристрелить зверя. Попасть в мощное тело или огромную голову было бы нетрудно. Но у нее под рукой были только кухонные ножи. Если она выйдет наружу с ножом, то и сама погибнет.
Стью приказал ей оставаться в доме, что бы ни случилось.
Но понимал ли он, что его ждет? Знал ли, что, выполняя его просьбу, ей придется смотреть, как он умирает?
Как он мог знать, что существо на крыше окажется волком? Он отбросил эту мысль, когда увидел растерзанный скот. Но даже если бы он догадался, что это волк, разве мог он предположить, что тот будет таким огромным, что сможет забраться на крышу, и что он окажется таким быстрым и злобным и набросится на него прямо на пороге дома.
Она смотрела, как Стью борется за свою жизнь. Волк придавил Стью лапой к земле, наступив ему на грудь. Зверь наклонился к горлу Стью, Джулиет зажмурилась и отшатнулась от окна. Когда спустя мгновение она открыла глаза, зверь уже поднял окровавленную морду. Крики Стью смолкли.
Из глаз Джулиет брызнули слезы. Раньше ей казалось, что в ее жизни слишком много смертей.
Но такого она и предположить не могла.
Стью не шевелился. Зверь снова нагнул голову, помотал ею из стороны в сторону, разрывая плоть. Джулиет увидела, как у него в пасти исчез кусок кровавого мяса. Снег вокруг неподвижного тела Стью и волка был истоптан и весь забрызган красным, как из баллончика с краской.
А потом, ужасающе медленно, волк обернулся.
И посмотрел прямо на нее.
В его желтых глазах светился злобный разум и неутолимый голод.
Скота ему было мало. И Стью тоже.
Зверю была нужна она.

Джулиет проверила все двери в доме. Задернула все шторы. Включила повсюду свет. Она снова попробовала позвонить, даже поднялась наверх с мобильным телефоном и подошла к каждому окну в надежде, что хоть где-нибудь поймает сигнал. Но все напрасно.
Потом она села на диван в гостиной и укуталась в одеяло. Она дрожала и никак не могла согреться, хотя и выставила на обогревателе почти тридцать градусов и он жарил во всю мощь. Она старалась забыть об ужасном взгляде зверя, о криках Стью и о чавканье, которое слышалось еще долго после того, как она отошла от окна. Когда в последний раз она выглянула на улицу из верхнего окна, то увидела кровавые следы, которые вели прочь от останков ее друга и помощника.
Конечно, она не верила, что зверь ушел. Он хотел, чтобы она так думала. Чтобы вышла и побежала к соседнему дому. И тогда он догонит ее, будет играть с ней, как кошка с мышкой, а наигравшись, прикончит.
Сколько она сможет продержаться? Еды, наверное, хватит на неделю. На ранчо была своя скважина и септик, так что с водой проблемы нет. Электричество, как и телефонная связь, идет по проводам от дороги. Так что если зверь оказался достаточно умен, чтобы перегрызть телефонный кабель, он может проделать то же самое и с проводами. У нее был бак с пропаном, но печь работала от электричества. А обогреватель? Джулиет не была уверена, что ей хватит тепла от него. Так или иначе, но даже если зверь лишит ее света, замерзнуть она не должна.
Пока не закончится пропан.
А к тому времени ее наверняка уже спасут. Иногда, если писем было слишком много, почтальон приносил ей почту домой. Приезжал курьер с посылками. Почтальон или курьер заметят, что она перестала забирать письма из ящика, и зайдут проверить, не случилось ли чего. И тогда ей останется только добежать до джипа или курьерской машины, захлопнуть за собой дверь и крикнуть водителю, чтобы поскорее убирался отсюда. А может быть, не сумев дозвониться ей и заволновавшись, сюда приедет кто-нибудь из городских друзей.
От этих мыслей ей стало немного легче. Не все так плохо. Нужно только днем не пропустить машину, которая может проехать мимо дома. Ведь волки – ночные хищники. Так что днем, скорее всего, зверь будет спать.
Она сбежит с этого проклятого ранчо и ни за что не вернется. Пусть оно станет собственностью штата, пусть дом сгниет до основания со всем, что в нем есть. Пусть хоть волку достанется. Ей плевать.
– Можешь оставить себе ранчо, но меня ты не получишь, – сказала она вслух. Но ее дерзкие слова прозвучали жалко и беспомощно. Тогда она снова укуталась в одеяло. Ее все еще била дрожь.

Глава 15

Как и в тот вечер, когда они только приехали, – а с того времени прошел всего один, пусть и насыщенный событиями, день, с удивлением отметил Сэм, – жизнь в городе замерла рано. Даже электрическая вывеска «Открыто» в баре «Полная стопка» уже не горела, когда они проезжали мимо, возвращаясь от Ричардсонов. Окна кафе «Колесо телеги» не светились, внутри было пусто. Видимо, слухи о случившемся уже разошлись, и люди предпочитали отсиживаться по домам.
Но и оставаясь дома, с тревогой думал Сэм, они не были в безопасности. Если тебе суждено стать жертвой, то от судьбы уже не уйти, и не важно, в чьем облике она придет – старика, призрака или оборотня.
Они медленно кружили в машине по темным безлюдным улицам в поисках старика. Снегопад прекратился, лишь иногда ветер поднимал поземку. Главную улицу действительно расчистили, но остальные были занесены снегом, и «Импала» с трудом пробиралась по ним. Из магнитолы звучала песня Боба Сигера «Переверни страницу» про одинокую холодную дорогу, и Сэму казалось, что в ней говорится о них самих. Дин слегка постукивал по рулю в такт.
– Бесполезно, – минут через двадцать Дин нарушил молчание. – На улицах пусто. Мы не найдем старика с ружьем.
– Убийца где-то рядом, – сказал Сэм. – Только мы его не видим.
– Если это призрак, мы его так не поймаем. Нужно оказаться на месте преступления, только тогда мы сможем прижать его.
– Медведя мы уже прижали.
– Мы же не знали, что это не просто медведь. Зато теперь знаем…
– Поедем в гостиницу, – предложил Сэм. – Будем слушать полицейскую волну, поищем информацию в интернете, может, что и найдем. Возможно, мы что-то упускаем из виду.
– Думаю, ты прав, – отозвался Дин и повернул в сторону мотеля «В конце пути».
Когда Сэм был ребенком, они перевидали столько мотелей, что, став взрослым, он все удивлялся, как это другие люди все время живут на одном месте и забирают письма из своего почтового ящика, а не получают их у администратора мотеля. Единственным местом, которое он считал домом, был Стэнфорд. И еще квартира, которую они снимали с Джесс и куда ему хотелось возвращаться по вечерам. Он иногда представлял, каково это, когда – как в сериалах – в квартире есть книжные полки, на стенах висят рисунки и семейные фотографии, а в холодильнике полно любимой еды.
Возможно, ему уже никогда этого не узнать. Люди, которые занимаются тем, чем они с братом, редко доживают до пенсии.
Мотель «В конце пути» был таким же, как любой другой мотель, – недорогим и невыразительным. Машин на стоянке прибавилось. Их номер был оформлен в очень  ковбойском стиле. Кровати накрыты покрывалами с ковбойским принтом, на ножках – старые ковбойские сапоги. Ручки комода, на котором стоял сломанный телевизор, были сделаны из коровьих рогов, а у тумбочки между кроватями ручки были в виде миниатюрных лассо. На подвесной полке рядом с телефонным справочником лежала Библия, на тумбочке стояли телефон и радиоприемник с часами, а в выдвижном ящике нашлась «Книга Мормона». На дверце платяного шкафа висело зеркало, а внутри – шесть вешалок на выдвижном кронштейне, так, что их невозможно было забрать с собой на память. Обои тоже пестрели ковбойскими сапогами, лассо и коровами.
В ванной комнате дизайнерская фантазия иссякла. На полке лежала упаковка бумажных салфеток, нечто похожее на пепельницу с одноразовыми шампунями и кондиционерами, кусок мыла и стоял кофейник. За ним они нашли ведерко с сахаром, кувшинчиком для сливок и пластиковыми палочками для размешивания сахара. Еще здесь были унитаз и ванная за белой шторкой. В общем, все удобства, прямо как дома – если домом вы привыкли считать двухзвездочный мотель.
А Сэм привык. Он думал, что американцы так полюбили мотели именно потому, что те были дешевыми и одинаковыми, и, независимо от того, куда вы едете – к Ниагаре, в Скалистые горы или в Грейслэнд, – вас везде ждет одна и та же обстановка, слегка разбавленная местным колоритом.
Если только вы не братья Винчестеры.
Получив ключи от номера, они тут же вешали на дверь табличку «Не беспокоить». Стены моментально обрастали сводками новостей и распечатками из интернета, содержание которых любую горничную довело бы до обморока. У них всегда с собой был радиоприемник, настроенный на полицейскую частоту, ружья, ножи и прочее оружие, датчики электромагнитного излучения, инфракрасные сканеры, ноутбук с принтером и прочее оборудование, так что случайный свидетель легко мог заподозрить их в терроризме или даже в чем похуже. Любой номер, в котором они жили, моментально превращался в центр по борьбе со сверхъестественным, а когда место на всех свободных поверхностях заканчивалось, они перемещались на пол.
В этом мотеле они пробыли совсем недолго, так что, когда Сэм вошел в номер и включил свет, его взору предстали обои и мебель в их первозданном виде. Оборудование, которое они привезли с собой, лежало на полу нераспакованным. Без лишних слов они принялись за работу, как делали это уже много раз. Сэм подключил к ноутбуку принтер и настроил доступ к интернету. Дин включил радиоприемник и нашел местную полицейскую волну. Комнату наполнили треск радиопомех и отрывистые переговоры полицейских. Потом Дин принялся чистить и перезаряжать ружья.
Сэм зашел в базу данных LexisNexis, куда стекались новости из газет, с радио и телевидения, а также из интернета, и набрал в строке поиска «Сидар-Уэллс». В результатах в основном фигурировал Большой каньон. Попадались также новости про судебный процесс из-за лесозаготовки, когда тут выкупили и закрыли местный лесопильный завод. Было еще несколько историй про убийства, но все они были из желтой прессы и сопровождались неправдоподобными подробностями. Если бы Сэм составлял себе представление о ситуации, основываясь на подобных историях, то ему бы и в голову не пришло приехать в Сидар-Уэллс.
Тем не менее, пробежав заметки глазами, он обнаружил упоминание о неком Питере Панолли, который утверждал, что стал свидетелем убийства в 1966 году. Статья была написана в 2002-м.
– Дин, загляни, пожалуйста, в телефонный справочник.
– Слушаю, босс, – язвительно откликнулся Дин. – Что искать?
Сэм по буквам назвал фамилию.
– Его зовут Питер, – добавил он. – Посмотри, может, он все еще живет тут. – Он продолжил проглядывать бесполезные статьи, а Дин листал справочник.
– Нашел, – через минуту сказал Дин. – Живет тут, в Сидар-Уэллсе. Питер Панолли, врач.
– Врач? – переспросил Сэм.
– Так тут написано.
Сэм взглянул на электронные часы – половина десятого. Поздновато для звонка, но вежливость – последнее, что его сейчас волновало. К тому же врачам и так звонят круглосуточно.
Он поднял телефонную трубку.
– Продиктуй номер.
Ответившего нельзя было принять за доктора. Голос был слишком молодым, чтобы принадлежать кому-то, кто родился в 1966 году, и слишком женственным для человека с именем Питер.
– Слушаю вас.
– Добрый вечер, – начал Сэм. – Простите, что звоню так поздно. Я хотел бы поговорить с доктором Панолли.
– Подождите минутку, – ответила девушка. Он услышал шаги и приглушенный оклик: «Пап!»
Потом опять шаги, и через минуту в трубке раздался мужской голос.
– Доктор Панолли слушает.
– Питер Панолли?
– Все верно.
– Вам может показаться это странным, доктор, но я только что прочитал, что вы были свидетелем убийства во время последнего цикла убийств в Сидар-Уэллсе в 1966 году. Это правда?
Панолли надолго замолчал, потом ответил:
– Почему вас это интересует?
Сэм ожидал этого вопроса, но ответить на него было не так просто.
– Не знаю, слышали вы уже или нет, но все началось опять. Как по расписанию. – В данном случае честность показалась ему лучшим выбором. Он тяжело вздохнул и продолжил: – Мы с братом пытаемся все это прекратить. Не только в этот раз, а вообще навсегда. Но нам нужно понять, с чем мы имеем дело. Вы не могли бы уделить нам немного времени и рассказать, что вы видели тогда?
– Вы хотите встретиться сегодня?
– Гибнут люди, доктор Панолли. Лучше бы сегодня.
Снова последовала пауза, но уже не такая продолжительная.
– Хорошо. Вы сможете приехать прямо сейчас?
– Уже выезжаем, – отозвался Сэм. – Спасибо вам.

Семья Панолли жила в большом белом особняке на краю города. Участок был обнесен кованым забором, но, когда они подъехали, ворота были открыты. Подъезд к дому с массивной резной деревянной дверью освещали фонари. На двери висело латунное кольцо-молоток, прямо под огромным рождественским венком из свежесрезанных сосновых лап. Но не успели братья постучать, как дверь перед ними распахнулась.
Дверь им открыла та самая девушка, которая ответила на телефонный звонок Сэма. На вид ей было лет двадцать. На ней был красный свитер крупной вязки с белым оленем спереди, линялые джинсы и теплые фиолетовые носки.
– Я Хизер, – представилась она, широко улыбнувшись.
– Я Сэм, а это – Дин.
– Ваш отец дома? – спросил Дин.
– Я позову его. – Светлые распущенные волосы рассыпались у нее по плечам, когда она повернулась и пошла в дом.
– Милашка, – пробормотал Сэм, когда она скрылась.
– Это просто детская миловидность, – усмехнулся Дин.
Не успел Сэм ответить, как они услышали шаги. Отец Хизер ступал тяжело, постукивая тростью. Это был крупный высокий мужчина, широкоплечий и с большим животом. Он опирался на деревянную трость.
– Вы Дин? – спросил он, подходя к Сэму и протягивая ему руку.
– Нет, я Сэм. Вот Дин. – Сэм коротко пожал протянутую руку.
Доктор повернулся к Дину, также обменялся с ним рукопожатием и сказал:
– Рад видеть вас обоих. Добро пожаловать в мой дом. Для кофе поздновато, но, может, вы не откажетесь от чашечки травяного чая? Или какао?
– Нет, спасибо, – откликнулся Дин. – Не хотим злоупотреблять вашим гостеприимством.
– Тогда давайте хотя бы присядем, – ответил Панолли. Он указал в сторону закрытого раздвижной дверью проема. – Идемте.
Дин шел впереди, за ним Сэм и доктор Панолли с Хизер. Они оказались в гостиной, заставленной предметами старины, как антикварная лавка. Протискиваясь между столиками и светильниками, столиками со встроенными светильниками, корабельным сундуком, огромной медной урной, ветхим стулом, который готов был рассыпаться от малейшего прикосновения, Дин, наконец, увидел диван, который выглядел достаточно прочным, и уселся на него. Сэм пристроился рядом. Панолли расположился в массивном кресле перед стеклянным кофейным столиком, а Хизер села на хлипкий стульчик.
– Надеюсь, вы не зря приехали, – начал Панолли. Он обхватил голову руками, будто хотел пригладить пышную седую шевелюру. У него были тяжелые веки, бульдожья челюсть и крупные яркие губы. – Боюсь, мне нечего особо рассказать, кроме того, что уже и так известно и о чем писали в газетах. Мне было тогда примерно столько же лет, сколько Хизер сейчас. Или чуть меньше. Это же был 1966 год, верно? Глядя на меня теперь или на наш городок, сложно поверить, но тогда в Сидар-Уэллсе были хиппи, и я тоже хипповал. Кажется, мы тогда еще себя так не называли. Это словечко появилось год спустя, после Лета Любви. Но волосы у меня были длиннее, чем у Хизер, я носил драные джинсы, протестовал против войны во Вьетнаме, слушал рок-н-ролл и фолк. В том году вышел альбом Blonde on Blonde Боба Дилана, и это стало настоящей сенсацией. Тогда же он попал в аварию, которая навсегда изменила его жизнь и американскую музыку.
Он смотрел мимо Сэма и Дина, его взгляд был устремлен в прошлое. Но когда он разошелся, его взгляд прояснился, глаза заблестели. Сэм знал, что так ведет себя большинство людей, когда им выпадет возможность поговорить о себе. А доктор Панолли, похоже, рад был предаться воспоминаниям.
– Урожайный был год. У Beach Boys вышел альбом «Любимые звуки», шедевр Брайана Уилсона. «Битлз» выпустили «Револьвер» и прекратили гастрольные поездки. Byrds создали Turn! Turn! Turn! Какое было время! Конечно, мы с друзьями слышали про наркотики, психоделики, но с такой музыкой кому они были нужны!
– Не сомневаюсь, что музыка была отличная, – прервал его воспоминания Дин. – Я сам фанат металла, но…
Панолли сипло захохотал, и Сэм испугался, как бы его инфаркт не хватил.
– Какой нетерпеливый, – заметил доктор, отдышавшись. – Сэм, я уже перехожу к главному.
– Он Дин, – поправил Сэм. – Сэм – это я.
– Простите. Почему-то мне все время кажется, что Сэм – это он. Как бы там ни было, Сэм и Дин, я продолжу. Мы жили в доме за городом. Сейчас это называли бы коммуной. Нас было семеро девчонок и парней. – Он поймал взгляд дочери. – Не подумай ничего такого, тогда были другие времена.
– Я понимаю, папочка, – сказала она тоном подростка, который уже много раз слышал эту историю.
– В начале декабря – думаю, как раз сегодня, а может, вчера, минуло сорок лет – я был дома, наверху. Наверняка я слушал музыку и читал что-то из Харлана Эллисона, Роджера Желязны или Сэмюэла Дилэни… Этих фантастов я в то время боготворил. – Он снова пригладил волосы. – Да, теперь я припоминаю, что читал «Вавилон 17» Дилэни. Хотя это и не важно… Народу дома было мало, все уехали в Беркли на концерт Quicksilver Messenger Service и остались на шоу Grateful Dead в «Винтерлэнде». Или оно было в «Матрице»? В общем, дело было к вечеру, солнце садилось, и все купалось в его золотых лучах. Я услышал крик и, не выпуская из рук книгу, подошел к окну в спальне. Выглянув, я увидел Дженет, которую мы прозвали Зефиркой, потому что она была самым миролюбивым и мягким человеком на свете. Она развешивала во дворе выстиранное белье. Как ни стыдно это признавать, но девочки обстирывали нас и готовили еду. Дженет стояла, прижимая к груди простыню, а мне казалось, что передо мной разыгрывается сцена из истории Дикого Запада: «жена поселенца в беде».
– Как это из истории? – спросил Сэм.
– С другого конца двора на Дженет уставился индеец в полной боевой раскраске, с луком и стрелами. Теперь их называют коренными американцами, но тогда мы таких слов не знали. Это был индейский воин. Я стоял и смотрел, а он натянул тетиву и выпустил стрелу в Дженет. Стрела попала ей прямо в сердце, как я потом узнал. Она упала на землю и лежала неподвижно. На простыне, которую она прижимала к груди, пока билось сердце, расползлось кровавое пятно. Книга выпала у меня из рук. Я так никогда и не дочитал ее. Я бросился на улицу. Когда я к ней подбежал, она уже была мертва. Возможно, ее еще можно было спасти, но я не знал, как ей помочь. Именно поэтому я потом решил стать врачом.
– Индеец, – задумчиво повторил Дин.
– Я так и сказал полиции, когда они приехали. И газетчикам. Мне никто не поверил, но я могу поклясться на Библии, что говорю правду. Индеец застрелил Зефирку из лука.

Глава 16

– Индеец, – снова повторил Дин, когда они сели в машину, чтобы вернуться в мотель. На этот раз за рулем был Сэм.
– Час от часу не легче. Если бы наш старик был похож на индейца, мы бы об этом знали.
– Я тоже об этом подумал, – откликнулся Сэм, крепко держа руль и не отрывая взгляда от дороги, потому что Дин всегда нервничал, когда «Импалу» вел его брат. – Но зато многое встало на свои места. Ведь в магии коренных американцев часто используются тотемы животных.
Дин щелкнул пальцами.
– Как с медведем. И с вороном. Или с медведем-вороном.
– Медведи-оборотни у чиппева, колдуны-оборотни у навахо, церемония перекидывания у хопи… Оборотни и духи животных известны во многих индейских племенах.
– Значит, мы не можем его поймать, потому что он меняет обличье, – сказал Дин, передернувшись. – Ненавижу оборотней.
– Я тебе понимаю….
– А скальпы? – продолжил Дин. – Это тоже дело рук индейца?
– Может, и нет, – возразил Сэм. Иногда от стэндфордского образования все-таки был толк. – Некоторые историки утверждают, что скальпирование – это европейская традиция, которую переняли индейцы, хотя, согласно другим источникам, скальпы снимали по обе стороны Атлантики еще задолго до путешествия Колумба.
– Ладно, пусть так. Но если мы имеем дело с индейцем-оборотнем, нужно двигаться в другом направлении. Нет смысла разыскивать старика, если он… уже не старик.
Сэм подъехал к мотелю.
– Значит, надо искать новую информацию. Может, найдем упоминания об индейце, шамане или знахаре, который мог затаить обиду на город.
– Просто замечательно, – отозвался Дин. – Люди гибнут, а нам придется начинать все с нуля.
– Круг сужается, Дин. Мы делаем все, что в наших силах.
Сэм остановился прямо у их домика, Дин выскочил из машины и хлопнул дверью. Но тут же поморщился, пожалев, что так обошелся со своей «крошкой».
– Знаю. Просто хочется поскорее найти ублюдка и надрать ему задницу. И мне плевать, старик это, индеец или отряд девочек-скаутов.
Сэм провел карточкой по магнитному замку на двери. Даже в таких захолустных мотелях уже не пользовались обычными ключами.
– Думаю, девочек-скаутов можно исключить.
– Я ничего не буду исключать, – ответил Дин, – до тех пор, пока у нас не будет других свидетельств, помимо воспоминаний пожилого врача со странностями о событиях сорокалетней давности. Он хоть и уверял, что не курил травку, но я ему не особо верю.
Войдя в номер, Сэм упал на кровать.
– Еще он сказал, что не помнит, куда делся индеец. Но мне кажется, он что-то недоговаривает.
– Ну, он был в шоке от нападения на бедняжку.
– Это правда, но остальное-то он помнит хорошо. Помнит, какую читал книгу, и что солнце садилось. Как он мог забыть, куда подевался индеец – сбежал, растворился в воздухе или превратился в дятла и улетел? Уверен, он нам не все рассказал.
– А почему ты его не спросил, пока мы еще были там?
Сэм пожал плечами.
– Он хранил свой секрет сорок лет. Вряд ли он так сразу выложит все двум незнакомым парням. Он рассказал только то, что мы уже знали из газет. Может быть, более подробно, но ничего нового мы не услышали.
– Значит, ты уже был в курсе всей этой истории с индейцами? – с подозрением спросил Дин. Он терпеть не мог, когда Сэм скрывал от него факты.
– Да, я видел упоминания в интернете, но хотел услышать это от него самого.
Дин уселся на вторую кровать. Он чистил никелированный «Кольт» сорок пятого калибра, когда Сэм оторвал его от этого занятия, попросив найти телефон Питера Панолли. На покрывале остались лежать шомпола и щетки, а на столике у кровати стоял флакон, который, убегая, Дин не забыл закрыть. Будто никуда и не уходил, он взял щетку и принялся чистить магазин. Отец с детства вбил им в голову, что оружие требует тщательной заботы, и Дин хорошо усвоил урок.
– И что теперь?
Сэм включил радио, но, судя по всему, новых происшествий пока не было. Он зевнул.
– Думаю, надо передохнуть, пока есть время. Что хорошего, если мы будем падать с ног от усталости, когда, наконец, поймаем эту тварь?
– Если.
– Что «если»?
– Если  мы поймаем эту тварь. – Обычно Дин был настроен более оптимистично. До сих пор им удавалось находить и обезвреживать всех сверхъестественных существ, которые попадались им на пути. Этот случай оказался труднее прочих, и терпение Дина подходило к концу.
Сэм тоже не был в восторге от ситуации, но ему лучше удавалось сдерживать гнев, он давал ему волю только тогда, когда считал, что это принесет пользу. Сэм был более эмоциональным и импульсивным, чем брат, который всегда был сдержан в проявлении чувств. Но гнев контролировать не умел.
– Впрочем, отдых нам и правда не повредит, – сказал Дин.

Сэм проснулся от осторожного стука в дверь. Стучали тихо, а не бесцеремонно, как полицейские. Сэм с тоской взглянул на электронные часы, которые показывали два часа ночи. Хоть раз в жизни он хотел как следует выспаться.
Дин уже сидел на своей кровати, сжимая в руке «Кольт».
– Я тебя прикрою, – прошептал он.
Сэм подошел к двери и приоткрыл ее.
– Сэм?
За дверью стояла Хизер Панолли. Золотистые волосы нимбом светились над ее головой в свете уличного фонаря.
– Хизер? Не надо было выходить одной так поздно. Это небезопасно.
– Я знаю. Просто папа поздно ложится, а я не могла уйти, пока он не уснет.
Сэм закрыл дверь, чтобы отпереть щеколду, а когда вновь открыл ее, вдруг сообразил, что он в одних трусах.
– Я же говорил, – бросил Дин, когда девушка вошла. Перед сном он уверял Сэма, что единственной причиной, по которой Хизер сидела с ними во время разговора с отцом и слушала историю, которую наверняка знала наизусть, был Сэм.
«Говорю тебе, Сэмми, она на тебя запала», – повторял он с усмешкой.
– Что ты здесь делаешь? – спросил Сэм, поднимая с пола джинсы и поспешно натягивая их.
– Мне нужно было рассказать вам… мой папа… – начала она сбивчиво. – Он так часто рассказывал эту версию, что сам поверил в нее.
– Он сказал нам неправду?
Сэм сел на кровать и жестом пригласил ее тоже сесть. Хизер сняла толстый пуховик. На ней был тот же самый свитер и джинсы, на ногах кожаные ботинки с меховой оторочкой.
– Он сказал правду, но не всю.
– Что ты имеешь в виду, Хизер?
– Я слышала, что он рассказывал другим. Маме, когда она еще была жива, и близким друзьям. Если честно, только пара глотков развязывает ему язык. В общем, он вам не все рассказал. А вы ведь не просто так спрашивали… Вы сказали, что пытаетесь остановить убийства, и я вам верю. Так что я решила рассказать вам все как есть… Вдруг это важно.
– Выкладывай, – сказал Дин.
Хизер тяжело вздохнула и принялась разглядывать свои ботинки, как будто видела их в первый раз.
– Когда он рассказывает про те дни, звучит так, будто у них там царила сплошная любовь, мир и всеобщее братство. Все слушали музыку, читали фантастику, протестовали против войны и плели корзины.
– А это не так? – спросил Дин. Сэм не мог припомнить, чтобы ее отец упоминал что-то о корзинах.
Хизер снова тяжело вздохнула, по-прежнему избегая смотреть на них.
– Не все, кто жил в доме вместе с отцом, были такими уж безобидными, – продолжила она. – Может, музыка им и нравилась, но из тех историй, что отец рассказывал друзьям, я поняла, что двоих парней, один из которых потом ограбил банк, интересовали в основном доступный секс и дешевое жилье. Один даже держал в доме пистолет.
Она замолчала, обхватив руками колени. Сэм боялся спугнуть ее, поэтому не торопил и терпеливо ждал, когда она продолжит. Наконец, она собралась с силами.
– Когда он выглянул в окно и увидел индейца с луком и стрелами, то сразу бросился в комнату к тому парню. Тот как раз уехал в город, но все знали, где он прячет пистолет. Отец схватил его и подбежал к окну. Он рассказывал, что выстрелил одновременно с индейцем. Стрела попала в девушку, но и сам он не промахнулся. Мой дед был охотником, и сам отец умел стрелять и много раз участвовал в охоте, пока не завертелась вся эта пацифистская история.
– Так, значит, он подстрелил индейца и никому об этом не рассказывал? Почему?
– Наверное, из-за того, что случилось после. Он говорил, что, когда попал в индейца, тот упал на землю. А потом он… Знаю, это звучит странно, поэтому он никому и не рассказывал… но, честно говоря, вся эта история очень странная. В общем, индеец стал то исчезать, то снова появляться. А потом поднялся на ноги, как ни в чем не бывало. И ушел или растворился в воздухе, тут отец плохо помнит. И стрела, которую тот выпустил, тоже исчезла. Так что у них во дворе лежал труп с неизвестно откуда взявшейся дырой в груди, а отец выпустил пулю в воздух. Он не считает, что сошел с ума, но до сих пор никак не может объяснить. Но это как-то связано с убийствами, которые происходят раз в сорок лет. Он клялся, что не стрелял в девушку, а целился в исчезнувшего индейца.
– Но полиция вряд ли бы поверила в такую версию, – заметил Дин.
– Вот именно. Тогда не было повального увлечения криминалистикой, как сейчас, когда все смотрят сериалы вроде «Места преступления». Если бы они все тщательно проверили, то поняли бы, что он стрелял, но он спрятал пистолет и никому о нем не говорил. Он рассказал полиции только то, что вы сами сегодня слышали. Им рассказ показался не особенно убедительным, но тогда в городе случилось слишком много убийств, так что всем было не до того.
– И он до сих пор придерживается той версии, – сказал Сэм.
– На убийства срок давности не распространяется, – заметил Дин. – Так что они в любой момент могут упечь его за убийство той девчонки.
Хизер прикусила губу и наконец посмотрела на Сэма.
– Вы же никому не расскажете? Я не хочу, чтобы он пострадал, но я должна была рассказать, чтобы вы знали, с чем вам пришлось столкнуться.
– Конечно, не расскажем, – заверил Сэм. – Мы с Дином привыкли иметь дело с необъяснимым. Для нас история с исчезнувшим индейцем гораздо больше похожа на правду, чем версия о том, что твой отец свихнулся и застрелил подружку.
– Странная у вас жизнь.
– Так и есть.
– Мне бы вряд ли понравилось так жить.
– Ничего удивительного, – ответил Сэм. – К такому нелегко привыкнуть, и в этом нет ничего приятного.
Хизер с любопытством разглядывала его, но не потому, что запала, как предположил Дин, а потому что никогда еще не встречала таких необычных людей. Потом она обвела глазами комнату, рассматривая ноутбуки, оружие и газетные вырезки на стенах.
– Мне пора домой, – сказала она наконец.
– Конечно. Пойдем, Дин.
– Куда это?
– Нельзя же ей одной возвращаться домой. Мы поедем с тобой, Хизер. Дин, если не хочешь, я сам съезжу.
– Ну ладно, – проворчал Дин, откидывая одеяло. – Только отвернись, пока я одеваюсь. А то, как увидишь меня, так на других и смотреть потом больше не захочешь.

Глава 17

Хизер приехала в мотель на маленьком красном пикапе, на котором три раза в неделю ездила в колледж во Флагстаффе.
– Говорил же, она в тебя втрескалась, – завел снова Дин, пока они с братом ехали за Хизер по пустынной темной дороге.
– Да перестань ты, – возражал Сэм.
– Точно говорю. Она глаз с тебя не сводила.
– Ты в своем уме? Она и взгляд-то на нас поднять стеснялась. Смотрела только на наше оружие, подумала, наверное, что мы какие-нибудь психи.
Дин усмехнулся.
– Я мог бы выдать тебе в ответ одну из трех непристойностей, которые пришли мне в голову, но что-то лень.
– С чего это вдруг? – спросил Сэм. – Не поздновато ли ты решил обзавестись хорошими манерами?
– Просто ты иногда так подставляешься, что тебя поддеть – все равно что у старика конфетку отнять. Никакого удовольствия.
– У младенца, – откликнулся Сэм.
Дин на секунду отвлекся от дороги и бросил на брата удивленный взгляд.
– Причем тут еще младенец?
– Проще, чем конфетку у младенца отнять, так говорят.
– А зачем вообще младенцу конфетка?
Сэм не ответил. В их спорах Дин часто любил обращать аргументы Сэма в свою пользу и всегда радовался, когда удавалось оставить за собой последнее слово.
Но победа в споре была не единственным, что его волновало.
– Можешь незаметно посмотреть в зеркало заднего вида? – спросил Дин.
У Сэма не вышло.
– Ладно, тогда просто поверь мне. За нами едет машина, и едет от самого мотеля.
– За нами хвост?
– Похоже на то.
– Не думал, что у наших призраков есть права.
– Может, они в сговоре с людьми. Или служат им.
– Или люди служат призракам. Я уже ничему не удивлюсь, – согласился Сэм.
– Попробуем оторваться?
– Но тогда мы потеряем из виду Хизер, – возразил Сэм. – А ведь мы поехали, чтобы…
– Я знаю, – перебил Дин. – Просто меня это беспокоит.
Они продолжили ехать за Хизер, и Дин старался не упустить ее машину и в то же время следить за преследователями. Стоило Дину притормозить, как следующая за ними машина также замедляла скорость.
В километре от дома Хизер машина, ехавшая за ними, свернула налево.
– Ну вот, – воскликнул Дин с облегчением. – Об этом можно забыть.
– О чем?
– Они отстали от нас.
– Значит, нас не преследовали?
– Может, и нет. В таком маленьком городе не так много дорог. Возможно, нам просто оказалось по пути.
– Хорошо, если так, – отозвался Сэм. – Вот мы и на месте.
Хизер свернула к подъездной дорожке. Через пару секунд ворота отъехали в сторону, пропуская ее машину. Дин и Сэм подождали, когда ворота закроются. Девушка пошла к дому, Дин собрался уезжать, но Сэм сказал:
– Подождем еще минутку.
– Она уже дома, – сказал Дин.
– Пусть зайдет внтрь.
Дин пожал плечами. Можно подумать, что внутри безопасней, чем снаружи. Может, Сэмми и сам втрескался в нее?..

Волна убийств захлестнула Сидар-Уэллс.
Деннис Глэдстоун спал в своей постели и во сне наслаждался обществом трех весьма расположенных к нему блондинок, как вдруг его разбудил странный затхлый запах – отвратительное сочетание слежавшейся земли и гнили. Он сел в кровати и включил ночник. Запах исходил от ковбоя, который сипло дышал, и воздух со свистом выходил из рваной раны на его груди. Не успел Деннис и рот раскрыть, как ковбой выхватил пистолет и прострелил ему легкое.
Марию Лима мучила бессонница. В конце концов она сдалась и решила спуститься вниз, чтобы не разбудить мужа или дочку. Она сидела на диване в гостиной, обложившись подушками, и, приглушив звук, смотрела телевизор. Вдруг у нее за спиной, из ниоткуда, так как диван стоял у стены, возникли чьи-то руки и сомкнулись на ее горле. Она пыталась оторвать пальцы от своей шеи, но у нее ничего не получилось. Уже теряя сознание, она успела разглядеть мерцающую женщину в ночной сорочке времен первых поселенцев. На ее открытой шее виднелась цепочка кровоподтеков.
Ларри Готтшалк работал по ночам на заправке на восточной окраине города. Если после полуночи кто и заглядывал, то все уже были навеселе, и приезжали они обычно за выпивкой, чтобы продолжить кутеж. Порой приезжали и совсем пьяные, втыкали заправочный шланг, но, купив ящик пива или коробку вина, уезжали без бензина. Потом Ларри со злорадством наблюдал, как через полчаса они, спотыкаясь, ковыляют обратно с пустыми канистрами.
Но этой ночью, когда он читал о последней выходке Пэрис Хилтон, от которой обычный человек сгорел бы со стыда, прозвенел дверной звонок. Он поднял голову от газеты и увидел в дверях кавалериста времен войны с индейцами. Его можно было принять за актера исторического фильма, и тогда гримеры заслуживали аплодисментов, потому что постарались они на славу – у солдата частично отсутствовала нижняя челюсть. Со скулы свисал лоскут кожи, обнажая кость и верхние зубы. Лари едва не вырвало тем буррито, которое он съел на ужин.
Странный солдат держал в руке индейское копье, украшенное перьями и чьими-то волосами.
– Чувак, тебе бы в больницу, – начал Ларри.
Солдат поднял копье и метнул в него. Ларри хотел увернуться, но зацепился ногой за табуретку. Он успел осознать, что копье пробьет ему челюсть, но уже ничего не мог сделать.
Гибсон Брауэр, которого все называли просто Гиб, торчал в гараже, устанавливая лебедку на свой джип «Виллис» 1947 года выпуска. Ему нравилось возиться в гараже по ночам, настежь распахнув двери, даже если дело было зимой. Он включал обогреватель, врубал радио и зажигал лампу под потолком. Его это успокаивало. Он жил на отшибе, так что даже ночью стук его инструментов или шум мотора никому не мешал.
Он лежал на спине под капотом, как вдруг услышал хлопанье крыльев. Он выглянул из-под джипа, ожидая увидеть случайно залетевшую в гараж сову. Но под потолком вился краснохвостый сарыч, похожий на большого ястреба. Он никогда не слышал, чтобы они летали по ночам, тем более чтобы их заносило в шумное помещение.
– А ну, лети отсюда! – крикнул он. Он хотел подняться на ноги, чтобы выгнать птицу. Но не успел он пошевелиться, как сарыч спикировал вниз, целясь в него острыми когтями и клювом. Когти вонзились Гибсону в шею и грудь, а клюв проткнул левый глаз. Как он ни отбивался, сбросить птицу ему не удавалось, пока он окончательно не обессилел.
Убийства следовали одно за другим.

Джим Бекетт был вне себя от скорби и ярости. Он пытался справиться с одолевавшими его чувствами, сосредоточиться на своих обязанностях, но с каждой минутой, с каждым новым звонком на номер службы спасения задача казалась все более невыполнимой. Работа в полиции требовала оставаться не вовлеченным, а он не мог больше сохранять отстраненное отношение к происходящему. Когда Сюзанна, полицейский диспетчер, протянула ему распечатку разговора с Вардом Берроузом, где было сказано, что на его сына Кайла напали неизвестные и размозжили ему череп, Джим уронил голову на руки, борясь со слезами.
– Все, я вызываю полицию штата, – сказал он. – До президента дойду, если понадобится. Нам нужна помощь.
Когда он наконец признался себе в том, что самим им не справиться, то пожалел, что тянул так долго. Если бы не его гордыня и переживания за экономику округа, многие остлись бы живы. Он не мэр и не бургомистр, он полицейский, и его забота – безопасность людей. Он ошибся, а расплачиваются за его ошибку жители города. Расплачиваются своими жизнями.
Сюзанна молча смотрела на него. Она выглядела такой же измотанной и подавленной, как он сам. Под глазами темные круги, на лбу и вокруг рта прибавилось морщин.
– Удачи, – наконец произнесла она без всякого выражения, будто сама не верила в то, что это поможет.
За прошедшие сутки Беккет столько раз порывался набрать номер полиции штата, что уже запомнил его наизусть. Он потянулся к телефону, едва не опрокинув кружку с остывшим кофе – сотую за день. Он с трудом поднял трубку, будто она была отлита из свинца, и набрал номер. Вместо гудка он услышал сообщение, что его звонок не может быть осуществлен.
Он решил, что неправильно набрал цифры, и попробовал еще раз, но опять безуспешно. Тогда он подумал, что неправильно запомнил номер, и посмотрел в справочнике, но нет, номер был тот самый. Он попробовал снова, понимая, что повторение одних и тех же действий вряд ли даст другой результат. Вообще-то, учитывая события этой недели, он чего-то подобного и ожидал. И его пессимизм оказался обоснованным. Набрав номер еще раз, он услышал то же сообщение.
Он попробовал позвонить по второму телефону, но безрезультатно. Он порылся в своих визитках и нашел номер мобильного телефона знакомого детектива из Департамента общественного порядка. Номер не отвечал. Тогда он нашел в интернете телефон пиццерии в Фениксе и набрал его. И снова его ждала неудача.
– Может кто-нибудь позвонить в другой город? – крикнул он.
– Час назад я звонил, – раздалось в ответ. – Больше не пробовал.
– Попробуй еще, – откликнулся Бекетт. – Хочу понять, это с моим телефоном что-то не так или со мной? И что вообще происходит?..
Несколько человек начали набирать разные номера. Один за другим они положили трубки.
– Нет связи, – сказал кто-то.
– У меня тоже.
– И у меня.
Отлично. Когда он, наконец, решил обратиться за помощью, оказалось, что он не может этого сделать. Он решил попробовать по-другому и послал электронное сообщение в Департамент общественной безопасности. Но через несколько секунд его письмо вернулось обратно. Он попробовал написать на почту друзьям, но и эти письма не проходили. Тогда он отправил сообщение самому себе, ведь он был подключен к интернету и точно должен был получить его. Но и его собственное сообщение не было доставлено.
Просто потрясающе.

Глава 18

– Мы остались без связи, – констатировал шериф Бекетт.
Он вывел Трейса Йоханнсена на улицу, подальше от чужих ушей. Ночь, а вернее, уже раннее утро выдалось прохладным, они застегнули куртки и надели шапки. Чтобы согреться, во время разговора они нарезали круги по двору.
– Вы имеете в виду телефон?
– Телефон, электронную почту, коротковолновое радио. Я пытался даже отправить факс… Не понимаю, что произошло. – Шериф выглядел бледным и осунувшимся. – Я вообще уже плохо понимаю, что происходит, – признался он.
Трейса признание босса поразило сильнее, чем он ожидал. Он поднял глаза на Джима Бекетта, который знал о правопорядке больше, чем Трейс рассчитывал узнать за всю свою службу. Это знание шериф сочетал с пониманием человеческой природы, а накопленный опыт использовал мудро и на благо других. Может быть, Джим Бекетт и был всего лишь окружным шерифом, но он был лучшим слугой закона, какого только знал Трейс. Он всегда мечтал стать полицейским во многом благодаря примеру, которым стал для него Джим. Мысль о том, что Джим может чего-то не понимать, была пугающей.
– Что мы можем сделать? – спросил Трейс.
– Я хочу, чтобы ты взял один из наших внедорожников и попытался выехать из города, – ответил Бекетт. – Если надо, поезжай хоть во Флагстафф. Возьми мобильник, рацию, хоть дымом сигналы подавай, но свяжись с полицией штата и вызови помощь как можно скорей.
– Будет сделано, шеф.
– И осторожнее, Трейс. Не хочу сгущать краски, но от тебя многое зависит. Мы в полном дерьме, и, мне кажется, это еще не конец. Убийств становится все больше, мы давно работаем без отдыха и все устали, так что скоро начнем совершать ошибки. Нам очень нужна помощь, и немедленно. Я буду продолжать пытаться связаться с кем-нибудь за пределами города, но у меня плохое предчувствие. Как будто мы имеем дело с чем-то необъяснимым. Как будто правила игры поменялись.
– Я сделаю все, что в моих силах.
– Хорошо. Ты молодец, Трейс, тебя ждет большое будущее. Садись за руль и привези подмогу.
Трейс быстро налил себе в термокружку растворимой бурды, которая считалась кофе, и прихватил пару бутылок воды. Убедился, что мобильный телефон при нем, что бак полон бензина и внедорожник оснащен пулеметом. Все проверив, он прыгнул за руль и погнал к северо-восточной окраине города. В тридцати километрах от полицейского участка начиналось шоссе, которое приведет его во Флагстафф.
Первые двадцать километров пролетели незаметно. Тучи разошлись, ночное небо было чистым, звезды и месяц освещали дорогу. Конечно, офицеру не пристало так думать, но если у него все получится, он станет героем. Он всех спасет. Трейс улыбнулся. Может, ему и медаль дадут, и портрет в газетах напечатают.
Но тут двигатель вдруг начал стучать. Трейс знал, что полицейские машины отлично обслуживают, а значит, серьезных проблем быть не должно. Поручение у него было срочное, возвращаться за другой машиной ему не хотелось, и он погнал дальше.
Еще через пару километров стук усилился. Внедорожник подбрасывало на дороге. Трейс беззвучно выругался. Так он и до шоссе не доберется, не то что до Флагстаффа.
Он свернул на обочину. Других машин на двухполосной дороге, с обеих сторон окруженной лесом, не было, но он не хотел рисковать. Остановившись, он проверил, не заработали ли мобильный телефон и рация. Глухо. Значит, другого выхода нет, надо продолжать путь.
Он вырулил обратно на дорогу и осторожно нажал на педаль газа. И тут в свете фар он увидел полчища насекомых. Насекомые? В такую погоду? Что за бред? Обычно их не бывает до весны. Да и день еще такой холодный, снежный. Сейчас, должно быть, не выше нуля.
Но насекомых была целая туча. Мухи, пчелы, осы, мотыльки, комары, стрекозы, жуки… столько не увидишь и в погожий летний день. Насекомые сбились в огромный рой и кружили вокруг машины. С каждой секундой их становилось все больше, они будто возникали ниоткуда в свете фар. Но такого просто не может быть, наверное, они летят на свет из леса. Все это Трейсу не понравилось, и он нажал на педаль, пробиваясь на дорогу сквозь полчища насекомых.
Он ожидал, что они вот-вот отстанут, но этого не случилось. Насекомых вокруг машины не убавлялось, хотя сотни их разбивались о ветровое стекло. Трейс яростно жал на педаль, двигатель стучал, машина мчалась вперед. Восемьдесят, девяносто, сто километров в час. На такой скорости насекомые должны были давно остаться позади… Но они все так же роились вокруг машины и разбивались о ветровое стекло, пачкая его.
Трейс включил дворники и стеклоомыватели, но только размазал грязь, стекло теперь было словно покрыто мутной пленкой. С каждой секундой насекомых становилось все больше. Скоро ему придется остановиться, иначе он рискует оказаться в канаве или врезаться во встречную машину.
А потом он услышал жужжание внутри внедорожника. Казалось, будто жужжит пчела, слепень или оса. В темноте не было видно, и Трейс не рискнул оторвать взгляд от маленького просвета в ветровом стекле. Жужжание раздавалось прямо над ухом. Удалялось и снова приближалось.
Потом к жужжанию присоединился тонкий комариный писк. И Трейс почувствовал, что его укусили в щеку. Выругавшись, он прихлопнул комара.
Жужжание становилось все громче. Нужно было остановиться и заткнуть вентиляционные отверстия и щели, через которые насекомые проникали в салон. И перебить всех, кому уже удалось забраться внутрь. Еще не хватало, чтобы его ужалила пчела, пока он за рулем! Это может оказаться смертельно опасным, ведь он и так почти не видит дороги. Если рой остался позади, он сможет отчистить ветровое стекло и спокойно ехать дальше.
Трейс нажал на тормоз и повернул руль вправо. Обочина оказалась ближе, чем он думал, и его подкинуло так, что он едва не ударился головой о крышу. Ремень больно впился в плечо. Машину тряхнуло, и она остановилась. И тут же его ужалила пчела – в шею, прямо под правым ухом.
– Черт! – вскрикнул он, стряхивая ее с себя.
Он включил свет в салоне, чтобы найти и прикончить второе пробравшееся внутрь насекомое.
Вентиляционные отверстия кишели насекомыми. Они пробирались в щели и падали на пол, за ними без остановки лезли их собратья. Трейс потянулся, чтобы закрыть вентиляцию, но в руку ему тут же впились десятки кусающих и жалящих тварей. Он отдернул горящую от укусов руку, и насекомые, воодушевленные этой маленькой победой, полезли внутрь еще энергичнее.
Трейс снял фуражку и попытался отмахиваться от них, но они тут же облепили его голову и принялись жалить. Они садились на лицо, на веки, когда он зажмурил глаза… Он закричал, и они тут же полезли внутрь, кусая за щеки, небо, язык.
Он понимал, что, если хотя бы на мгновение задержится в машине, они прикончат его. Джим и все жители Сидар-Уэллса рассчитывали на него, он не мог позволить каким-то насекомым остановить его на пути к цели. Значит, он выберется наружу и побежит дальше.
Трейс собрался и рывком распахнул дверь. Потеряв равновесие, упал на землю, на заснеженную траву на обочине дороги. Рой тут же облепил его. С земли его атаковали муравьи, тараканы, пауки, тарантулы, скорпионы, сколопендры, их укусы жидким пламенем растеклись по венам. Сверху нападали пчелы, осы и комары. Мотыльки забивались в нос, мешая дышать. Мошки душили, забираясь в открытый рот.
Он пытался встать, но своей массой они придавили его к земле, а их яд ослабил мышцы. Веки распухли от укусов, Трейс не мог открыть глаза. Он нащупал пистолет на поясе, но чем могли помочь пули против полчищ неизвестно откуда взявшихся насекомых?
Трейс вспомнил тех, кто остался в городе, – родителей, старшую сестру, Джима, коллег…
День, когда он получил полицейский значок, пистолет и униформу, стал лучшим днем в жизни Трейса Йоханнсена. Если бы он смог оправдать это доверие и стать героем…
Но этому, увы, не суждено было сбыться.

Глава 19

Братья Винчестеры ехали по Главной улице и уже были в паре кварталов от мотеля, как вдруг из переулка прямо перед ними выскочила машина. Водитель резко затормозил и перегородил обе полосы.
Дин тоже ударил по тормозам, «Импалу» занесло на обледеневшей дороге. Дин пытался справиться с управлением, но у него ничего не получалось. Теперь судьба его драгоценной малышки не зависела от него. Сэму показалось, что их сейчас опрокинет прямо на крышу перегородившей дорогу машины.
Это был древний фургончик с фанерным кузовом и ржавыми дисками. Сзади висела лестница, болтались ведра для краски и ветошь. «Импалу» несло прямо на фургон, и свет фар выхватывал все эти мелкие детали.
Сэм разглядел водителя. Это был худощавый юноша в мешковатой рабочей куртке, на лицо ему падали длинные пряди грязных волос. Он выскочил из машины и даже не захлопнул за собой дверцу, пытаясь не поскользнуться на льду и не прострелить себе ногу из здоровенного револьвера.
Оружие, которое он держал в руке, выглядело весьма внушительно.
– Дин…
– Знаю!
Не успели они обменяться этими короткими репликами, как «Импала» встала параллельно фургону всего в метре от него.
Значит, когда они выйдут из машины, голова Сэма окажется прямо под прицелом.
– У нас же не было на примете паренька с пушкой? – уточнил Сэм. – Только старик, да?
– Старик, индеец, медведь… кого только не было, – ответил Дин. – Но о мальчишке я, кажется, слышу в первый раз.
– Однако ему, похоже, нужны именно мы.
Дин открыл водительскую дверь и осторожно, медленно вышел из машины. Он поднял руки, показывая, что у него нет оружия.
– Тише, парень! – крикнул он. – Тут какое-то недоразумение, но мы во всем разберемся.
Пока Дин отвлекал мальчишку, Сэм тоже рискнул выбраться из машины, подняв руки. Мальчишка переводил прицел с одного на другого.
– Давай поговорим, – предложил Сэм.
– Я хочу знать, который из вас!.. – крикнул мальчишка дрожащим голосом. Он был до смерти перепуган, что еще сильнее встревожило Сэма. Со страху человек может случайно нажать на спусковой крючок.
– Кто из нас что? – крикнул Дин. – Дружище, ружье у тебя, так что ты хоть объясни, чего хочешь-то!
– Не прикидывайтесь, – ответил парень. – Я все видел.
– Что видел? – уточнил Сэм.
– Видел, как Хизер ночью ездила к вам в мотель. – Он махнул револьвером в сторону Сэма. – Видел, как ты в одних трусах открыл ей дверь, и она вошла. Только не говорите, что вы оба  с ней кувыркались.
– Так ты следил за Хизер? – переспросил Сэм озадаченно. Должно быть, этот фургончик и видел Дин, когда они провожали девушку. Когда парень убедился, что Хизер едет домой, то свернул, чтобы подкараулить их.
– Она моя девушка, – заявил мальчишка. – Я говорил с ней вечером по телефону, и у нее был какой-то странный голос. Мы должны были пойти гулять, но она отказалась.
– Наверное, она отказалась потому, что сейчас не очень-то безопасно бродить по ночам, – заметил Сэм.
– Я был уверен, что она мне изменяет, но не мог поймать ее!.. Теперь я все знаю! Конечно, вы такие крутые…
– Парень, ты ошибаешься, – крикнул Дин. – Во всем, кроме того, что мы крутые. Вот это чистая правда. Опусти свою пукалку, и давай поговорим. И лучше не на улице.
– Я своими глазами все видел!
– Ты видел, что Хизер приходила к нам, но секс тут ни при чем, – ответил Сэм.
– И зачем она тогда к вам приезжала?
– Это не так просто объяснить, – сказал Дин.
– Ну, ясное дело…
– Слушай, на улице такой дубак! – рявкнул Дин. – Собрался стрелять, так давай! Лучше получить пулю и оказаться на теплой больничной койке, чем отморозить зад.
Руки у мальчишки затряслись, револьвер заходил ходуном. Сэм понимал, что Дин блефует, брат совсем не хотел, чтобы кого-то из них подстрелили. Но если мальчишка не опустит оружие, все может закончиться плохо.
«Продолжай заговаривать ему зубы, Дин», – подумал Сэм, потихоньку подбираясь к фургону. Обойти такую большую машину и незаметно подкрасться к мальчишке было почти невозможно… Если прыгнуть в кузов или нырнуть под днище, он может выстрелить с перепугу. Значит, нужно действовать медленно и спокойно.
– Эй, ты! – Парень целился Сэму в голову. – А ну, стой!
– Сэмми, ложись! – крикнул Дин.
Сэм привык беспрекословно слушаться Дина, поэтому не раздумывая бросился на землю, пытаясь укрыться за колесом фургона.
Как он и ожидал, резкое движение испугало мальчишку, тот нырнул вниз и выстрелил. Но прицелиться как следует он не успел, и пуля ушла в землю. Не дав ему опомниться, Дин вспрыгнул на капот «Импалы», оттуда – на капот фургона и бросился на него. Сэм вскочил на ноги и обежал фургон, а Дин уже прятал здоровенный «Магнум» себе за пояс, а растрепанный, но невредимый мальчишка прижимался к борту фургона.
– Говорю же, малыш, ты все не так понял, – говорил Дин. – Ничего у нас с Хизер нет. По крайней мере, в плане секса. А если хочешь узнать больше, спроси у нее сам.
– Ну конечно, – пробормотал мальчишка. – Тогда придется признаться, что я следил за ней.
– Да, с этим вам придется разобраться, – сказал Дин. – И чем скорее, тем лучше, если хочешь знать мое мнение. Доверие в отношениях очень важно.
– Я знаю. Поэтому и не хочу, чтобы она думала, будто я ей не доверяю.
– А ты доверяешь?
– Вы же ее видели, – буркнул мальчишка. – Думаете, она долго будет терпеть такого неудачника, как я? В колледже-то полно парней…
– Это точно, – согласился Сэм. – Но если она до сих пор с тобой, значит, она этого хочет. Цени это, вместо того чтобы изводить подозрениями и себя, и ее.
– Наверное, вы правы. – Насупившись, он смотрел на дорогу. Сэм надеялся, что он усвоил хотя бы одно – не стоит размахивать оружием, если не собираешься пускать его в ход.
– Отдайте револьвер, он отцовский.
– Ты чуть не застрелил моего брата, – мрачно ответил Дин.
– В городе небезопасно, – возразил Сэм. – Верни ему оружие.
Дин пристально посмотрел на мальчишку, потом вынул из-за пояса револьвер и протянул ему, предварительно опустошив барабан.
– Держи, – сказал он. – Одну пулю я тебе оставил, на случай, если что-нибудь произойдет, пока будешь возвращаться домой. Сэмми прав, сегодня ночью тут может быть небезопасно. Если вдруг на тебя набросится солдат, медведь или индеец, стреляй. А потом верни револьвер отцу и забудь, что держал его в руках.
Парень взял «Магнум», покачал на ладони.
– Ладно, спасибо. – Он немного помялся, будто хотел сказать что-то еще, но потом пожал плечами и открыл пассажирскую дверь. Подвинувшись к рулю, он положил револьвер рядом на сиденье и завел двигатель.
– Поехали в мотель, – сказал Дин. – Все это мне порядком надоело. И зачем я только поддался на твои уговоры?
Сэм сел на пассажирское сиденье.
– А я рад, что ты поехал со мной, – отозвался он. И вдруг рассмеялся.
– Что смешного?
– Да вспомнил, как ты начал раздавать советы про отношения и доверие, – ответил Сэм.
– Ну и что? Как будто у меня никогда не было отношений!
– Ну конечно, были. И длились целый месяц . И большинство из них начиналось с вранья о том, кто ты и чем занимаешься.
– Если ты не заметил, Сэмми, не то чтобы у нас от женщин отбоя не было, с нашим-то образом жизни. Оно и понятно, какая уж тут стабильность.
– Это точно. На долгие отношения с нами рассчитывать не приходится, но зато наши вдовы смогут получить неплохую страховку.
– Такой аргумент не приходил мне в голову. – Дин завел двигатель и вырулил на дорогу. – Короткие отношения и страховка после смерти супруга. – Он рассмеялся. – Мне нравится, Сэмми. Надо сделать такую наклейку на бампер.

Глава 20

Джулиет Монро проснулась с головной болью. Ей казалось, что все случившееся прошлой ночью – дурной сон. Свет проникал в гостиную сквозь жалюзи. Она заснула на диване, где сидела. Одеяло сползло на пол. В доме было тепло и уютно, и трудно было поверить, что жизнь могла быть такой безнадежной, а шансы спастись так ничтожны, как ей казалось накануне.
Она заставила себя встать с дивана. Каждый шаг отдавался болью в висках. В доме было тихо. Джулиет подошла к телевизору, надеясь заполнить тишину бессмысленной болтовней, но передумала. Если волк все еще бродит неподалеку, надо быть начеку.
Тогда она подошла к окну и раздвинула жалюзи, которые, заметила она, неплохо было бы протереть, да и сами окна…
Выглянув во двор сквозь узкую щелку, она увидела окровавленное и растерзанное тело Стью. Растаявший во время борьбы снег замерз ночью, сковав его тело багровой ледяной коркой.
Следов волка на снегу не было – то ли их засыпало свежим снегом, то ли разметало ветром. Джулиет снова подумала, что все это было сном. Может, это был вовсе не волк. Может, Стью умер совсем по другой причине – неудачно упал или у него разорвалась аневризма.
Как и накануне, Джулиет проверила все окна в доме, ища следы присутствия зверя. Солнце только начало золотить пики гор на востоке, в его косых лучах любые отпечатки будут хорошо видны. Она заметила под окнами следы птичьих и кроличьих лап, но ничего похожего на следы волка, собаки или лисы.
Закончив осмотр, Джулиет пошла на кухню и поставила чайник на плиту. Достала коробочку «Эрл Грея», насыпала немного заварки в фильтр и опустила в заварочный чайник. Надо было что-нибудь съесть, но голова болела так, что одна мысль о еде вызывала тошноту. Может быть, тост. Или два. И чуть-чуть масла.
Вода закипела. Джулиет выключила газ и залила чай кипятком, подошла к входной двери и прислушалась.
За дверью стояла гробовая тишина, не слышно было даже пения птиц. Ей показалось, что в мире исчезли все звуки. Или она оглохла, пока спала. Джулиет понимала, что это не так, ведь она только что слышала, как кипит чайник. Она постучала пальцами по деревянной двери. И, конечно, услышала стук. «Со слухом у меня все в порядке, – подумала она. – Просто снаружи очень тихо».
В голове тут же всплыло выражение «зловещая тишина».
Едва она коснулась дверной ручки, как сердце как бешеное заколотилось в груди. Она стала глубоко и медленно дышать, дожидаясь, когда оно уймется. Потом откинула задвижку, и сердце снова едва не выпрыгнуло из груди. Она подождала еще немного, успокаиваясь. Хватит тянуть, иначе чай будет слишком крепким и начнет горчить.
Но она должна проверить. Если зверь ушел и отсюда можно выбраться, она должна воспользоваться этим шансом.
Собравшись с духом, Джулиет открыла дверь. Сначала совсем чуть-чуть. Чтобы можно было выглянуть в щелку. Она разглядела дорожку, ведущую к дому, снег, пятна крови рядом с телом Стью. Тогда она приоткрыла дверь пошире. Ничего не произошло.
Джулиет вышла наружу, прикрыла за собой дверь, но ручку все еще не отпускала. Воздух словно застыл – ни дуновения ветра, ни хлопанья крыльев, ни чириканья – обычных утренних звуков, к которым она давно привыкла. Было холодно, как глубокой зимой. Такие дни ассоциировались у нее с походом по магазинам. Витрины украшены к празднику и манят потратиться и получить удовольствие от покупок.
После смерти Росса она перестала украшать дом к Рождеству, и этот год не стал исключением. Праздники без него потеряли всякий смысл.
Наконец, она отпустила ручку двери и сделала несколько шагов. Теперь она видела тело Стью, и этого от зрелища к горлу подкатил комок.
Волка не было.
Может, он ушел. Ее воображение наделило его чуть ли не сверхъестественными способностями, но что, если это был обычный крупный зверь? Голодный, вот и задрал пару коров, а потом увидел Стью и воспринял его как угрозу, потому что тот лишил его обеда. В нем не было ничего сверхъестественного, зверь не мог читать ее мысли или догадываться о ее намерениях. Ночью ей казалось, что он и не на такое способен, но это была лишь игра воображения и паника. Сейчас волк, должно быть, уже далеко.
У Джулиет родился план. Надо поесть и выпить чая, чтобы желудок немного успокоился. Потом найти плотные ботинки, переодеться – надеть теплое белье, пуховик, перчатки и шапку. Так она сможет дойти до ближайших соседей. Они были нелюдимыми и почти не общались с Джулиет, но воспользоваться телефоном разрешат. А больше ей ничего и не нужно. Всего один звонок шерифу, и этот кошмар закончится.
Она собралась вернуться домой, как вдруг голова у нее закружилась, перед глазами заплясали черные точки, поднялась волна тошноты. Почувствовав, что ее сейчас вырвет, она остановилась. Лучше на снег, чем на пол в гостиной. Она уперлась ладонями в колени и, нагнувшись, ждала, когда ее стошнит. Но волна тошноты прошла, чернота перед глазами рассеялась.
Она выпрямилась, и тут ее взгляд упал на крышу дома.
Там стоял волк и смотрел прямо на нее. Из пасти показался розовый язык Волк облизнулся. И напрягся перед прыжком.
Джулиет рванула к дому. Она влетела внутрь, захлопнула за собой дверь и заперла ее на засов. Она услышала, как зверь спрыгнул с крыши на снег.
Убедившись, что дверь надежно заперта, она бросилась в ванную – отступившая тошнота вернулась. «Вот дура! Дура! Дура! – ругала она себя. – Нельзя выходить из дома!»
Выйти из дома означало умереть.

Глава 21

Джип, на котором уехал помощник шерифа, нашли на обочине дороге. Водительская дверь была распахнута. Фары горели, свет внутри тоже был включен. Была версия, что в машине кончился бензин, а потом сел аккумулятор, но внедорожник простоял на обочине всего пару часов, так что Сэму такое объяснение показалось не слишком убедительным.
После беспокойной ночи они, наконец, вернулись в мотель и услышали о происшествии по радио, настроенному на полицейскую частоту. Когда они добрались до места, тело уже увезли. Сэм слышал, как двое полицейских говорили что-то насчет насекомых, но к чему этот разговор, так и не понял, потому что на глаза ему уже давненько не попадалось даже мухи.
Джип и часть обочины были огорожены желтой лентой. За ней сновали полицейские, фотографируя и производя замеры. Остальные стояли небольшими группами и мрачно переговаривались вполголоса. Утро выдалось серым и хмурым – под стать общему настроению. На братьев никто не обращал внимания, пока, наконец, от одной из групп в их сторону не двинулся шериф Бекетт. Радости от встречи он явно не испытывал.
– Да кто вы такие? – спросил он без предисловий. – И не вешайте мне на уши свою лапшу про National Geographic. Вы появляетесь только на месте преступлений, не пишете заметок, не делаете фотографий. Погиб заместитель и мой друг, я не в настроении слушать ваши шутки. Так что или вы скажете правду, или вам грозит арест, и мне плевать, если он будет незаконным.
– Мы не доставим вам неприятностей, – ответил Сэм.
– Я не об этом вас спросил.
Дин вытащил из кармана удостоверение в кожаной обложке. «Когда только успел прихватить его с собой», – удивился Сэм.
– Мы тут неофициально, – начал он, понижая голос. Он раскрыл удостоверение и показал его Бекетту. Сэм увидел блеснувший жетон и идентификационную карточку. – Национальная безопасность, – добавил Дин шепотом.
Бекетт взял у него удостоверение и принялся внимательно изучать.
– Отличная попытка, – проговорил он наконец. – Похоже на настоящее. Я бы вам поверил, но сейчас я никому не верю. – Он с подозрением посмотрел на Сэма. – У тебя такое же в кармане? Или ты из Минсельхоза?
– Бесполезно, – шепнул Сэм Дину.
– Похоже на то.
– Надо сказать правду.
– Ладно, – согласился Дин. – Мы из наркоконтроля, – предпринял он очередную попытку. – Работаем под прикрытием.
Шериф потянулся за наручниками.
– Мы приехали сюда из-за цикла убийств, – выпалил Сэм. – Шериф замер, засунув руки за пояс. – Мы расследуем сверхъестественные происшествия, изучаем фольклор, мифы, существ, которых обычные люди называют монстрами. Боюсь, не смогу предоставить доказательства, но, поверьте на слово, у нас богатый опыт. А вам уже пора признать, что вы столкнулись с тем, что выходит за рамки вашей компетенции.
– Значит, вы, типа, охотники за привидениями?
– Типа. Только охотники за привидениями – это в кино, – сказал Сэм. – А мы в реальной жизни.
Шериф Бекетт переводил взгляд с одного на другого.
– Не знаю уже, чему и верить.
– Значит, под «надо сказать правду» ты имел в виду настоящую правду? – уточнил Дин.
– Вот именно, – ответил Сэм. – Без нас ему не обойтись, да и нам самим помощь не помешает.
– Ладно. Мы действительно приехали сюда из-за убийств, которые происходят в вашем городе каждые сорок лет. Люди погибают от странного оружия, от нападений странных животных. Как еще вы можете это объяснить?
– Сначала я послушаю вас, – ответил Бекетт.
– По правде говоря, мы пока и сами не знаем, что происходит.
– Понятно, – протянул Бекетт. – Так на что вы мне сдались?
– Ну, по крайней мере, мы понимаем, что действия по инструкции тут не помогут.
– Сынок, – устало возразил Бекетт, – я уже сутки как вообще не понимаю, что тут может помочь. Мне бы хотелось, чтобы люди перестали погибать. Но разобраться во всем этом? Нам бы просто продержаться до тех пор, пока все не кончится. Спустя сорок лет это уже будет не моя проблема.
– Но мы можем попытаться остановить это раз и навсегда, – сказал Сэм.
– Каким образом?
Сэм откашлялся.
– Этого мы пока тоже не знаем. Нужно понять, в чем причина. Но мы скоро во всем разберемся. Мы правда понимаем толк в таких вещах.
Бекетт неуверенно покачал головой.
– Сам не верю, что говорю это. Вы верите, что можете помочь? Сегодня в полдень открытие торгового центра. Сейчас… – он взглянул на наручные часы. – Десять минут восьмого. Вы сами слышали, как мэр Милнер заявил, что центр будет открыт во что бы то ни стало.
– Но такое большое скопление людей в одном месте станет отличной мишенью, – возразил Сэм.
– Вот именно. Правда, если они сумеют добраться туда. – Бекетт кивнул головой на полицейский внедорожник. – Похоже, никто не может покинуть город. Трейс пытался выбраться, я отправил его во Флагстафф за подмогой. За пределы города не проходят ни телефонные звонки, ни электронная почта. Если люди съедутся сюда со всей округи на открытие магазина, то тоже тут застрянут. А собравшись в торговом центре, как вы и сказали, они станут легкой добычей. Так что если в ваших силах это остановить, у вас есть время до одиннадцати. В двенадцать я буду у торгового центра. Если появитесь там без результата, задержу как подозреваемых. Вы, наверное, и так в розыске?
Сэм с Дином переглянулись, но промолчали.
– Так я и думал, – продолжал Бекетт. – У вас целых пять часов. Раз вы такие эксперты, этого должно хватить с головой.
– Мы сделаем все, что в наших силах, шериф, – серьезно ответил Сэм. – Это мы вам обещаем.
– Хоть мне и нелегко в этом признаться, парни, но я рассчитываю на вашу помощь.

Бекетт уже развернулся к своей машине, как вдруг затрещали рации. Коротко переговорив, один из полицейских окликнул шерифа.
– Шеф! Джоди Риггинс видела старика, он направляется на восток по Второй улице!
– Выезжаю! – крикнул шериф.
Сэм поймал его за руку.
– Мы поедем первыми, – сказал он. – Вы же доверяете нам, так дайте нам пять минут. Убийства же пока не произошло? Мы думаем, что старик – ключ ко всему. А если вы нагрянете туда с мигалками и сиренами, он может снова исчезнуть.
Бекетт никак не мог решить, как ему поступить.
– У вас три минуты, – наконец сказал он. – Выезжайте, а потом я поеду следом за вами. Так что поторапливайтесь.
Винчестеры бросились к машине. Сэм обогнал брата и запрыгнул за руль. Через мгновение Дин молча сел на пассажирское сиденье, и, не успел он захлопнуть за собой дверь, как Сэм уже нажал на газ.
По дороге Дин достал из кобуры никелированный «Кольт» сорок пятого калибра и проверил магазин.
– Что ты делаешь? – спросил Сэм.
– Хочу убедиться, что мы готовы. – Он потянулся и достал из-под заднего сиденья «Ремингтон». – Ко всему.
– Сперва нужно попытаться поговорить с ним, – возразил Сэм. – А не начинать с пальбы.
– Может, он не захочет с нами разговаривать. Мы знаем только, что это солдат. Или индеец. Или и то и другое.
– Разберемся, если найдем.
– Когда .
– Когда найдем. Но если это не солдат и не индеец, тогда, может быть, он свидетель. Может, он что-то знает. Может, он вообще охотник, как мы.
– Не похож он на охотника, – отозвался Дин.
– Да, не многие из нас доживают до старости. Но ведь он постоянно появляется на местах нападений. Мне кажется, он вполне может оказаться охотником. И получше нашего.
– Ладно, может, ты и прав, Сэм. Не стоит сразу палить.
Дорога ночью подмерзла, и ледяная корка только начала оттаивать, но они гнали, как могли, срезая на поворотах, и спустя отведенные шерифом три минуты выехали на Вторую улицу. На почтовом ящике по правой стороне дороги была написана фамилия – «Риггинс».
– Так, это где-то здесь, – сказал Дин.
Сэм притормозил. Он внимательно осматривал дома и дворы слева, а Дин – справа.
Через пару кварталов Дин воскликнул:
– Вон он!
Сэм резко затормозил.
– Где?
Дин указывал на просвет между одноэтажным домиком и коттеджем побольше и с треугольной крышей, построенным, наверное, где-то в семидесятые.
– Он пошел туда, за эту пародию на лыжную базу. Старик, а в руках винтовка – его ровесница. За поясом еще нож или топор, точно не разглядел.
– Ты давай за ним, – предложил Сэм. – А я обойду дом. Зажмем его с двух сторон. И если придется стрелять, главное, нам с тобой не попасть под перекрестный огонь.
– Ты же хотел только поговорить.
– Да, но… если придется.
– Следить за перекрестным огнем, – повторил Дин. Он выскочил из машины и бросился к коттеджу. Сэм побежал за дом с другой стороны.
За коттеджем плотной стеной стояли деревья. Сначала Сэм не увидел во дворе никого, кроме Дина. «Опять упустили», – разочарованно вздохнул он про себя. Но тут брат окликнул его, указывая вперед, и Сэм увидел старика, пробирающегося среди деревьев.
Винчестеры бросились вдогонку, перепрыгивая через низкорослый подлесок и подныривая под бьющие в лицо ветки деревьев. Старик тоже побежал, но он был не так быстр, как они, да и винтовка мешала ему, цепляясь за еловые лапы.
Через минуту они догнали его и окружили с двух сторон. Он наставил ружье в грудь Дину. Вдалеке уже раздавался вой полицейских сирен.
– Только дернитесь, парни, и будете собирать свои потроха, – сказал старик.
Глядя в его блестящие прищуренные глаза, Сэм понял, что тот не шутит.

Ванда Шеффилд расстроилась, увидев, что снегопад к утру прекратился. Укутавшись на ночь в пуховое одеяло, она надеялась, что утром ее глазам предстанет земля под белым покрывалом и деревья в снежных шапках. И к ней наконец придет новогоднее настроение.
Рождество было любимым праздником Ванды. Она обожала музыку, украшения, веселье. Ради предновогодней суеты она готова была даже терпеть толпы людей в магазинах. Она наряжалась в яркие наряды красного и зеленого цвета, а на ее лице надолго поселялась улыбка.
Но в этом году новогоднее настроение никак не приходило. Еще придет, в этом она не сомневалась. Просто пока еще рано.
Вот снегопад точно настроил бы ее на нужный лад.
Ну что ж, придется как-то пережить это разочарование. В утешение себе она сварила в маленькой турке органический кофе французской обжарки и сунула в духовку разогреваться два купленных накануне круассана. Из холодильника достала банку ежевичного джема и густые сливки. Если уж баловать себя, то по полной программе. Из шкафа была вынута старомодная чайная пара из настоящего китайского фарфора – чашка и блюдечко. В чашку она положила полную ложку сахара.
Ванда не любила ненужных вещей, поэтому дом всегда украшала ближе к празднику. Свой коттедж с треугольной крышей, построенный еще в семидесятых, она содержала в чистоте и порядке. Когда она готовила еду, то грязную посуду сразу же отправляла в раковину и заливала водой. Позавтракав за деревянным столом в гостиной, она отнесла посуду на кухню, сполоснула и убрала в посудомойку.
Потом она выпрямилась, и тут ей показалось, что за окном мелькнула какая-то тень.
Она закрыла дверцу посудомойки и подошла к окну. Оно выходило в небольшой задний дворик, за которым начинался лес. Маленькие серые птички, названия которых она не знала, прыгали по свежевыпавшему снегу, выкапывая из-под него жучков и семена. Кое-где виднелись пучки травы. В ветках чахлого куста, которые снег пригнул к самой земле, прятались какие-то пичуги.
Мелькнувшая за окном тень явно была больше, чем птица. Ванда прижалась носом к холодному стеклу, оставив на нем облачко пара. Она пыталась понять, кого могла увидеть – может, ястреба, а может, даже черного медведя, которые очень редко, но все-таки забредали в город. Но ведь они уже должны были залечь в спячку.
Ничего не заметив, она пожала плечами. Может, просто облачко на солнце набежало. Или, наоборот, луч солнца на мгновение пробился из-за туч.
Она оглядела кухню. Все на своих местах, ни крошки на столе, ни капли воды на кафеле. Убедившись, что все в порядке, она поднялась наверх, чтобы принять ванну с пеной. Ванда работала кассиром в универмаге. Не бог весть что, но на жизнь хватало. Сегодня у нее был выходной, и она собиралась провести утро в свое удовольствие, а потом отправиться на открытие нового торгового центра.
Наверху у нее была небольшая зона отдыха, откуда открывался вид на кухню и гостиную. Там стояла пара мягких уютных кресел и торшер, а книги на низкой полке ждали своего часа. Может быть, после ванны она посидит немного с новым романом Лауры Липман. Дальше, в углу дома находилась самая светлая комната – спальня с двумя мансардными окнами, – и ванная.
Сначала Ванда набрала воды в ванну и добавила туда немного душистой увлажняющей пены. Из старого комода достала белое пушистое полотенце и, аккуратно свернув, положила на шкаф. Сквозь шум воды ей послышался какой-то звук внизу. Как будто что-то стукнуло или упало. У нее не было ни домашних животных, ни гостей. Телевизор и радио были выключены. Может, какая-нибудь птичка ударилась в оконное стекло. Ванда подошла к двери ванной и прислушалась.
Все было тихо.
И все же странные ощущения не покидали ее. Воздух у двери с каждой секундой как будто становился холоднее. Ей казалось, будто снизу поднимается поток холодного воздуха, несущий с собой запах соснового леса и перебивавший аромат цветочной пены для ванны.
Кто-то вошел в дом через черный вход.
В спальне у нее стоял телефон. Босиком, стараясь не шуметь, она бросилась туда.
Но не успела добраться до аппарата, как на лестнице послышались шаги…

Глава 22

– Опусти ружье, папаша, – сказал Дин. – Мы просто хотим поговорить. – Он не был уверен в искренности своих слов, но что еще он мог сказать? Люди в Сидар-Уэллсе то и дело тыкали им оружием в лицо, и это начинало порядком надоедать.
– А звук, который я слышу, это просто шум деревьев, а не полицейские сирены, да, парни? Вы что, за идиота меня держите? Я еще из ума не выжил! Слух и здравый смысл при мне.
– Нисколько не сомневаюсь, – поспешил вмешаться Сэм. – Поверьте, мы и сами не хотим путаться под ногами у шерифа. Мы бы предпочли поскорее смотаться, но только если вы согласитесь прокатиться с нами.
– Зачем? Что вы можете рассказать мне, молокососы?
– Ведь эти убийства – не ваших рук дело? – напрямик спросил Дин. Чем больше он смотрел на старика, тем сильнее убеждался, что он обычный человек. Он не мерцал, не исчезал и, несмотря на несколько странную одежду, совсем не был похож на солдата, которого они видели у торгового центра.
– Вы пытаетесь остановить убийства, и мы тоже. Думаю, нам стоит объединить усилия.
– Почему я должен вам верить? Ответьте-ка мне.
– По-вашему, мы похожи на индейцев, медведей или солдат? – Дин в отчаянии дернул молнию на своей кожаной куртке. – Разве эти твари носят современную одежду?
В ответ старик еще сильнее прищурился, так что сквозь морщинистые веки едва поблескивали черные бусинки глаз, и уставился на куртку Дина. Продираясь сквозь кусты, не опуская винтовки, он сделал пару шагов вперед. Глаза не обманули Дина – куртка старика была туго перепоясана, за пояс заткнут небольшой топорик. От старика шел запах заплесневелого сыра, дышал он сипло и отрывисто, как будто его легкие были забиты мокротой. «Ему лет девяносто, не меньше, – подумал он. – Конечно, может, ему и тридцать пять, но тогда у него была бурная молодость». И все же, для такой древней развалины, старик был еще вполне бодр. Ведь ему до сих пор удавалось улизнуть от них и от полиции.
– Сэр, все, чего мы хотим, – это поговорить и обменяться информацией, – сказал Сэм. – Но мы сможем это сделать, только если свалим отсюда раньше, чем явятся полицейские.
Старик колебался. Понять, что написано на его морщинистом лице, было не просто. Он облизнул губы. Глаза-бусинки бегали, а подбородок дрожал. Вообще-то его всего трясло.
Дин не испытывал угрызений совести по поводу того, что задал взбучку прицепившемуся к ним молокососу. Жаль, конечно, что остались вмятины на капоте той развалюхи, зато «Импала» не пострадала, а не то Дин со злости еще и не так бы ему навалял.
Но набрасываться на старика… это совсем другое дело. Конечно, если придется, он сделает это без колебаний. Особенно если дед – случайно или намеренно – нажмет на спусковой крючок. Но все будет гораздо проще, если для разнообразия получится убедить его словами.
Сирены звучали все ближе. Беккет дал им чуть больше трех минут, и это время подходило к концу.
– Сэр… – снова заговорил Сэм. Ох уж эти его вечные расшаркивания… Видимо, в Стэнфорде он набрался хороших манер, потому что Джон Винчестер на обучение этикету время не тратил. – Нужно торопиться.
Наконец старик опустил ружье. Он улыбнулся им, но не слишком искренне, обнажив мелкие желтые зубы. И весь как-то поник, словно до сих пор его держала только мысль, что справляться со всем этим  ему придется одному.
– Ладно, – проскрипел он. – Пошли.
– У нас машина, – сказал Дин и подумал: «Хоть и не уверен, что смогу потом как следует проветрить салон».
Старик шустро последовал за ними к «Импале». Так что, когда в зеркале заднего вида Дин разглядел полицейские машины, они уже благополучно сворачивали за угол.
– Я Сэм, а это мой брат Дин, – представился Сэм, оборачиваясь к новому знакомому с пассажирского сиденья. – Мы приехали, чтобы прервать цикл убийств.
– Цикл убийств, – усмехнулся старик. – Забавно звучит.
– После того, как назвал свое имя, обычно ждешь, что и твой собеседник представится тоже, – заметил Дин.
– О… Я… – Он на секунду замолчал, как будто вспоминал, как его зовут. Дину это было знакомо. – Я Хармон Байрд.
– Приятно познакомиться, мистер Байрд, – ответил Сэм. – Вас видели неподалеку от тех мест, где произошли убийства. Поэтому вами заинтересовалась полиция. Мы тоже искали вас, чтобы убедиться, что вы не тот солдат, которого мы видели у торгового центра.
– Ах да, – сказал Байрд. – Нужно вернуться.
– Вернуться?
– Туда, где вы меня нашли. Они выходят из леса – вот почему я туда отправился. Если затаиться и наблюдать, можно увидеть, как они появляются – в виде духов или огромных волков.
– Будет еще одно убийство? – переспросил Дин. – Вы это хотите сказать?
– Сначала ворон, – продолжал Байрд. Дин терпеть не мог, когда с ним разговаривали загадками. – Потом змея. А потом человек или просто оболочка без души. Сердце черное, как уголь, и полное ненависти.
– Эй! – прервал его Дин. – Это существо будет убивать?
– О, да, – ответил Байрд. – Если его не остановить, он будет убивать.
Дин нажал на тормоз и выкрутил руль, на полной скорости разворачивая «Импалу». К счастью, на улицах в такую рань не было ни души.
– Как их можно остановить? – спросил Сэм.
– Пристрелить, – ответил Байрд. – Вот и все.
– Их можно просто пристрелить?
– Пристрелить можно кого угодно. Кого-то это берет, а кого-то нет. Их берет.
– Пристрелить, – пробормотал Дин себе под нос. – Как будто мы сами до этого не додумались бы.
– Значит, они не духи, – уточнил Сэм. – Тогда что же они такое? Ожившие мертвецы?
– Ожившие мертвецы-оборотни, – добавил Дин. – Чтобы жизнь медом не казалась.
– Но только не обычной пулей…
– А какие пули вы используете, Байрд? – спросил Дин.
– На своих я вырезаю кресты. Чтобы на них снизошла сила Господня.
– Кресты? – переспросил Сэм.
Дин хлопнул ладонью по рулю.
– Я понял, он делает самодельные разрывные пули! Вырезает крест, и сердечник разрывается. Это старый трюк.
– Но если это призраки или ожившие мертвецы, то чем разрывные пули лучше обычных? – не унимался Сэм. – Может, все-таки дело в крестах? Крест останавливает их.
– Не знаю, но это работает, – ответил Байрд.
– И все-таки я больше доверяю соли, – возразил Сэм. – Дин, послушай, чем бы они ни были, если их можно пристрелить, значит, мы сможем их одолеть.
– Если папаша не врет, – откликнулся Дин. – Так куда едем, Байрд?
– Вон тот дом с треугольной крышей, – ответил Байрд. – Я видел, как он направлялся к нему. Значит, там он ищет новую жертву.
– Там полно полицейских, – напомнил Дин.
– Может, они уже уехали, – возразил Сэм. – Они же ищут мистера Байрда. Так что даже если они увидят убийцу, то не догадаются, что он перед ними.
– Если только он не начнет мерцать у них на глазах, – ответил Дин. – Это не совсем естественно для обычного человека.
– Ублюдки мерцают, как елочная гирлянда, – подтвердил Байрд.
Вернувшись на Вторую улицу, Дин притормозил. Рядом с одним из домов, чуть дальше по улице, стояла полицейская машина. На почтовом ящике рядом с домом была написана фамилия владельца – Риггинс. Других машин не было видно. Полицейских тоже не было, наверное, они пошли в дом, чтобы поговорить со звонившей свидетельницей.
Дин остановился у дома с треугольной крышей.
– Вот этот дом! – воскликнул Байрд. – Ублюдок сейчас там, как пить дать.
– Откуда вы знаете, что он все еще там? – уточнил Сэм.
– У меня на них нюх, – ответил Байрд. – Я уже третий раз их выслеживаю. Я даже знаю, о чем они думают, если это можно назвать мыслями.
– Пошли, – поторопил Дин. – Потом поговорим.
Он вытащил из-под заднего сиденья «Ремингтон», Сэм зарядил обрез. Они переглянулись и выскочили из машины. Хармон Байрд поспешил за ними, сжимая свое древнее ружье.
Парадная дверь дома была закрыта, но сквозь панорамные окна Дин увидел, что дверь черного входа распахнута. В доме было тихо – ни звука, ни следов борьбы. Он казался пустым. Хозяева дома предпочитали простую обстановку, что не удивительно, когда все видно как на ладони.
– Прикрой меня! – бросил Дин. – Я пойду внутрь!
Сэм побежал к черному входу. Байрд еще не добрался до двери. Дин подергал ручку – закрыто. Тогда он из всех сил ударил в дверь ногой, прямо под ручкой. Дерево треснуло, и замок отскочил.
– Есть кто дома? – крикнул Дин. Никто не ответил.
Он уже решил, что в доме пусто и старик ошибся, как вдруг со второго этажа раздался пронзительный крик.
– Значит, кто-то все же дома, – пробормотал он и бросился к лестнице. В открытую дверь черного входа проскользнул Сэм. Увидев его, Дин указал наверх, а потом жестом приказал ему оставаться внизу. Сэм кивнул. Дин поднял ружье и пошел на второй этаж.
Наверху лестничный проем заканчивался небольшой площадкой, огороженной деревянными перилами. В глубине, за зоной отдыха, он увидел две двери. Одна была открыта, из-за нее доносилось рыдание. За другой слышался звук льющейся воды.
Он бросился к открытой двери, уперся плечом в косяк, вскинув ружье.
Миниатюрная брюнетка лет пятидесяти с заплаканным лицом стояла, прислонившись спиной к дальней стене. Между ней и Дином стоял солдат, но не тот, которого они видели в торговом центре. Этот был моложе, но, судя по форме, которая было на нем, из той же эпохи. В правой руке он сжимал огромный нож. Солдат двинулся на женщину, но на пути ему попалась кровать. Он пошел влево, чтобы обойти ее, но потом занес над кроватью ногу, намереваясь пройти прямо по ней. Потом опустил ногу, как будто никак не мог решить, что же ему делать.
– Мэм, – шепотом окликнул женщину Дин. – Пригнитесь. – Жестом он продублировал свой приказ.
Солдат обернулся и уставился на Дина. Он был еще совсем юнцом, лет семнадцати, не больше. Видимо, столько ему было, когда он погиб. У него было перерезано горло, но зияющая рана не кровоточила. До его трупа, похоже, добрались животные – на лбу и на щеках сквозь кожу проглядывали кости. Он начал мерцать. Сначала Дин увидел скелет, будто подсвеченный яркой лампочкой сквозь черное стекло, потом солдат стал таким, каким был при жизни, затем снова трупом с перерезанным горлом.
Его нерешительность моментально исчезла, когда он понял, что Дин представляет угрозу, и он бросился на него с ножом.
Дин выстрелил, и заряд каменной соли разнес солдату голову и грудь. Женщина забилась в угол и кричала, закрываясь от ошметков плоти.
Солдат покачнулся и осел на кровать, потом упал на пол. Его тело снова замерцало и исчезло. Все следы его присутствия исчезли вместе с ним. На стенах остались отметины от каменной соли, но ни капли разлетевшейся по всей комнате крови или плоти.
– Все кончилось, – сказал Дин. – Его больше нет.
Женщина, заходясь в истерических рыданиях, все еще пыталась стряхнуть с себя уже исчезнувшие кровавые ошметки.
– От него совсем ничего не осталось, – повторил Дин.
– Но…
– Я знаю. Не пытайтесь понять, – успокоил Дин. – Так будет проще.
Женщина робко улыбнулась сквозь слезы. Она поднялась на ноги и утерла глаза рукавом.
– Спасибо… Кем бы вы ни были.
– Не за что, – ответил Дин. – И… вызовите мастера, пусть починит входную дверь. Мне пришлось ее выбить.

Глава 23

Сэм ждал внизу, как Дин ему и велел. К нему успел присоединиться и Хармон Байрд.
– Что там произошло, Дин? – спросил Сэм.
– Там был солдат, – ответил Дин. – Другой, еще совсем мальчишка, с перерезанным горлом. И он пытался сделать то же самое с хозяйкой дома. Но старик прав – их можно подстрелить. Померцал и исчез, как будто телепортировался.
– Значит, их все-таки можно убить правильным зарядом, – заметил Сэм. – Ладно, надо увезти отсюда мистера Байрда, пока полицейские не сбежались на звук выстрела.
– Я тоже так думаю, – согласился Дин. Спасенная женщина все еще не вышла из комнаты, и Дин окликнул ее:
– Мэм, мы уходим. У соседнего дома стоит полицейская машина. Может, вы позовете их, чтобы они подежурили, пока дверь не починят?
Женщина не ответила, но, видно, она пока не в состоянии была разговаривать. Дин решил, что она придет в себя, после того как справится с мыслью, что ее только что пытался зарезать не слишком свежий оживший мертвец.
Дин, Сэм и Байрд покинули дом через парадный вход и поспешили к машине. Полицейский джип все так же стоял возле соседнего дома. Пока Дин поглядывал в зеркало заднего вида, второй раз за утро покидая это место, из коттеджа так никто и не вышел.

Как-то летом, когда Дину было четырнадцать, а Сэму десять, они с отцом отправились в поход в Скалистые горы. Целую неделю они жили в маленьком домике в Колорадо, и Дину это место казалось почти раем. Голубое небо, горная речушка неподалеку, в которой водилась форель, а на другом берегу – луг, куда можно было попасть, перейдя по деревянному мостику.
Но Дину было четырнадцать, и он с большей охотой бегал бы на свидания с девчонками, гонял мяч с друзьями и спал, чем торчал тут на бесконечных тренировках. Однако выбора отец ему не оставил, поэтому Дин поехал с ним и выполнял все его задания.
В тот день Дин, отец и Сэм взвалили на спины тяжеленные рюкзаки с припасами и снаряжением и отправились в трехдневный поход. Отец сам собрал их рюкзаки и сказал, что рюкзак Дина весит тридцать шесть килограммов, а Сэма – двадцать семь. Закинув их за плечи, они поднимались в горы. Прошагав все утро, они сделали короткий привал, перекусили бутербродами с арахисовым маслом и изюмом и двинулись дальше. Растительности становилось все меньше, и вскоре луга и лиственные деревья остались позади. Лишь одинокая сосна время от времени попадалась на крутом каменистом склоне. Воздух становился все более разреженным и холодным.
По дороге отец рассказывал им обо всем, чему научился, когда служил во флоте и в своих охотничьих походах после того, как погибла их мать. Он рассказывал им про волков-оборотней, про индейских духов маниту, ассирийских злых духов экимму, греческих кровожадных демонов Кер, про мумий, големов, зомби и прочих тварей. Он учил, как их распознать, как поймать и всяким приемам, которые однажды им пригодятся. Конечно, он уже не раз брал сыновей в свои охотничьи вылазки, но сказал, что однажды придет день, когда они будут готовы продолжить семейное дело без него.
Наконец, когда уже стемнело и склон, по которому они поднимались, погрузился во мрак, отец приказал им снять рюкзаки и сесть. Они, как обычно, послушались.
Свой рюкзак отец не снял и не присел.
– Я хочу, чтобы вы усвоили главное, мальчики, – сказал он, – никому нельзя доверять. Даже мне. Всегда все проверяйте. Не поленитесь потратить пару минут, чтобы все проверить, в дальнейшем это может сэкономить вам несколько часов. И даже спасти жизнь.
– О чем ты, папа? – спросил Дин. У него возникло ужасное подозрение, и он понял, что не следил за дорогой, когда они поднимались, полагаясь на отца.
– О том, что вы оба не проверили свои рюкзаки перед выходом. Вы поверили мне на слово, когда я сказал, что положил все, что вам понадобится.
– Что нам понадобится? – переспросил Сэм.
– Мальчики, я хочу, чтобы вы сидели тут в течение часа, – продолжал отец. – К тому времени почти стемнеет. Вам надо будет разбить лагерь. Завтра можете отправляться в обратный путь, если, конечно, сможете найти нашу хижину. Думаю, вы доберетесь через день. Может, через пару дней.
– Но… – начал было Дин, но прикусил язык. Отец устроил им очередную проверку. Это был его метод. Он учил их и устраивал проверки. Эту они с треском провалили. Не стоит жаловаться, будет только хуже.
– Папа, как ты можешь… – начал Сэм.
Но Дин прикрикнул на него:
– Замолчи, Сэмми! Мы справимся.
И Сэм замолчал, а отец пошел вниз по склону. Дин был уверен, что сможет вернуться обратно по их следам, если, конечно, отец не уничтожит их, а он был на это способен.
Когда отец скрылся из виду, братья открыли свои рюкзаки. На первый взгляд подозрений содержимое не вызывало – сверху лежали свернутые палатки, которые на поверку оказались просто кусками брезента. Под ними в рюкзаке Дина обнаружилась коробка с бейсбольными карточками, банки с консервами без ключа, пара кирпичей, пластиковый пакет со скомканной бумагой и прочая бесполезная ерунда. В рюкзаке Сэма было примерно то же самое. Они остались без спичек, без спальных мешков, палаток, компаса и припасов. Вода была у них во флягах на груди и на поясах, хотя бы об этом можно было не волноваться.
Но вокруг стремительно темнело, и вскоре они будут умирать от голода и захотят спать.
– Что нам делать? – спросил Сэм. Ему было всего десять лет, так что Дин делал на это скидку, но если брат продолжит ныть, он сам сбросит его с ближайшего обрыва.
– Надо спускаться, – ответил Дин. – Дотемна надо пройти как можно больше. Среди деревьев будет теплее, и, может, нам повезет найти ягод или поймать кролика.
– Но отец сказал нам сидеть здесь целый час, – возразил Сэм.
– Мало ли что он сказал. Он сказал, что у нас в рюкзаках припасов на три дня. Будешь продолжать слушать его или хочешь поесть?
– Поесть.
– Тогда пошли.
Они добрались до домика к вечеру следующего дня – голодные, уставшие и злые. Но Дину пришлось признать, что урок они выучили.

Теперь он вспомнил этот урок, слушая историю Хармона Байрда.
Старик оказался прав в двух вещах. Он точно знал, на какой дом напали и что тварей можно пристрелить. Дин проверил и то и другое, войдя в дом и встретившись лицом к лицу с молодым солдатом.
Но сидя на кровати Сэма в мотеле, старик рассказал историю, проверить которую было куда сложнее. Если бы Дин своими глазами не видел всего, что ему пришлось повидать за свою жизнь и даже тут, в Сидар-Уэллсе, он не поверил бы ни слову из услышанного.
– Мне девяносто один год, – начал Байрд после того, как они подкрутили батареи, чтобы в комнате стало для него достаточно тепло, и принесли ему из автомата баночку газировки. Он стащил с головы шапку, и оказалось, что он почти лысый, на розовой пергаментной коже чудом сохранилась всего пара прядей. – Так что я пережил уже два этих, как вы их называете, цикла убийств. Я их называю «Сорок лет».
– Сорок лет чего? – уточнил Сэм.
– Ничего. Просто «Сорок лет». Я ни с кем об этом не говорил, а сам я называю это, как мне нравится.
– Имеете право.
– Вот именно. Ну так вот, два таких я уже пережил. Этот раз, стало быть, третий. Во время первого я был еще совсем малец, но все видел. Моего отца убили томагавком, тетку застрелили в спину, соседа нашего – этому не повезло – привязали к лошади лицом вниз и тащили, пока вся кожа спереди не слезла.
– Вот это жесть, – сказал Дин.
– Это и была жесть, уж поверьте, молодой человек, – подтвердил Байрд. – И запомнилось навсегда.
– Не сомневаюсь.
– Спустя сорок лет, как вы понимаете, все началось сначала. На этот раз я уже понимал, что происходит, потому что убивали так же, как и в первый раз. На людей нападали индейцы и солдаты, одетые в военную форму, которую и сорок лет назад уже не носили. Эти существа мерцали, как если бы вы смотрели на них, часто моргая, – то они есть, то нет. Животные меняли обличье, превращались в людей, а люди превращались в животных. Все это я уже видел, и было страшно увидеть снова.
– И что вы делали? – спросил Сэм.
– Я, как мог, давал отпор. В первый раз меня не тронули, иначе я бы тут не сидел. А во второй раз на меня нападали девять раз. Я отстреливался из ружья и пистолета, пускал в ход топор и даже горящую головню. Я знал, на что они способны, и не хотел, чтобы это случилось со мной. Некоторых я убил, если можно так выразиться, а других просто отогнал. Видно, они решили не связываться со мной и поискать добычу полегче.
Старик потер левый глаз с такой силой, будто пытался выдавить его, и поскреб нос.
– Я тогда уже женился, и они добрались до моей Бетти. Я всего один раз ненадолго оставил дом – поехал в город за едой и боеприпасами. Оставил ей ружье, но они все равно добрались до нее – раскроили от шеи до пояса. Я похоронил ее во дворе и пошел искать убийцу. Но их не выследишь.
– Почему? – спросил Дин. – Они что, не оставляют следов?
– Иногда да, а иногда и нет. Иногда следы просто обрываются. Иногда превращаются в другие следы. Они не приходят откуда-то. Они… как бы это сказать? – Он щелкнул пальцами. – Они… возникают из пустоты, делают свое черное дело и опять исчезают.
– Вы это видели?
– После того, как Бетти убили, я не стал отсиживаться в доме. Я похоронил ее, а потом пошел в лес, потому что видел, что они приходят оттуда. Я провел в лесу много дней, выслеживал их, как зверь, пытался понять, откуда они берутся, есть ли у них вожак, и все такое. И я узнал, что они возникают ниоткуда. Никого нет, и вот, в следующее мгновение, он уже здесь. И никакого знака, чтобы понять, когда и где они возникнут. Однажды ночью один появился прямо передо мной, чуть не на мне. Я тогда еще подумал, что было бы, возникни он прямо на том месте, где я стоял, а не чуть в стороне. Ну, спрашивать я его, конечно, не стал. Отрубил голову топором, и дело с концом. Работает ничуть не хуже пули. Кажется, они не такие уж крепкие. Сильные, да, но мертвые, и рады вернуться туда, откуда явились.
– Значит, мы на верном пути, – заметил Сэм. – Это восставшие мертвецы.
– Осталось понять, кто их воскрешает и зачем, – поддержал его Дин. – И положить этому конец.
– Не совсем то, с чего мы начинали, но достаточно близко, – заметил Сэм. – Мистер Байрд, не знаете ли вы, у кого может быть зуб на Сидар-Уэллс? Кто может стоять за этими убийствами?
Байрд задумался.
– После второго сорокалетия я уехал из города. Это был 1966 год. Сюда тогда понаехали военные, а мне до них нет никакого дела, разумеется, если они не мертвяки. И смысла оставаться здесь без Бетти я не видел. Но я недалеко уехал: если по прямой, километров двадцать пять. И следил за временем, чтобы не пропустить, если все начнется снова. Я был готов. Знал, что нужно делать. Я хотел вернуться в город и положить этому конец.
– Так вы, значит, стали действовать, – сказал Сэм. – Поэтому вас и видели рядом с местами убийств. Но нам надо знать, кто, по вашему мнению, стоит за всем этим? Кто-то должен был начать этот сорокалетний цикл убийств. И если мы найдем его, то сможем прекратить все это раз и навсегда.
– Забыл сразу рассказать, – начал Байрд. – В первый раз, еще в 1926 году, моя семья работала и жила на большой ферме. И отца, и тетку, и соседа – всех убили на этом ранчо. Так моя мать после говорила, что это ранчо во всем виновато. Что-то случилось там и навлекло гибель на эти места. Она больше и дела с ними иметь не хотела, переехала в город. Хоть я и говорил ей, что убийства и в городе происходят, а не только на ранчо, но она и слышать ничего не желала.
– А теперь вы ей верите? Думаете, дело, действительно, может быть в ранчо?
Байрд невесело усмехнулся. Его оскал напомнил Дину карикатурного грифа, разглядывающего аппетитный кусочек падали.
– Черт его знает, парни. Мне, по большому счету, плевать и на Сидар-Уэллс, и на ранчо. Единственное, что держало меня на плаву все эти сорок лет и почему я вернулся, – то, что я этих ублюдков ненавижу больше всего на свете. Но я все думал об этом. Может, действительно все и началось на ранчо.
– Отвезете нас туда? – спросил Дин.
– Э, да то ранчо продано сто лет назад. Поделено на части. Там уже новых домов понастроили. Все, что там раньше было, давно перепахали и сровняли с землей.

Глава 24

Говард Патрик открыл дверь своего офиса по недвижимости на Главной улице, вошел внутрь и щелкнул выключателем. Зажглись люминесцентная лампа под потолком и гирлянда на елке. Ожила фигурка Гринча, вспыхнули электрические огоньки на меноре, которую он ставил в витрину каждый год на Рождество. Если бы у него был какой-то символ Кванзы, африканского Нового года, то и для него нашлось бы место, тем более что четыре года назад они всей семьей – с женой и двумя детьми – начали отмечать и Кванзу, а не только Рождество. Ему хотелось, чтобы дети помнили о своих африканских корнях. Но основная причина была в том, что он хотел сделать свою компанию – «Кэйбаб Недвижимость» – по-настоящему открытой для всех. Каждому нужна крыша над головой, и ему нравилось помогать людям.
Направляясь к своему столу, он включил радио. Оно было настроено на волну с рождественскими мелодиями. Зазвучала «Рождественская песенка» Джони Мэтиса, и Говард улыбнулся. Он любил уют, ценил свой прочный удобный дом, кругленький счет в банке, семью и знакомые мелодии. Он покрутил ручку обогревателя, чтобы в офисе стало теплее.
Его стол из белого полированного дуба весь был завален скопившимися за годы бумагами, листовками, заметками, неподписанными контрактами, газетами с объявлениями и прочим хламом. Однажды под грудой бумаг он отыскал чек на свой гонорар, который два месяца не мог найти. Бумаг на его столе не было разве что под телефонным аппаратом.
Повесив пальто на вешалку, Говард поставил портфель на пол возле стола и сел. Достал из портфеля ноутбук и водрузил на стол прямо поверх бумаг. Вот и начался еще один рабочий день.
Первым делом проверил почту. С каждым днем бизнес все больше перемещался в интернет. Он, конечно, не мог пока показать и продать дом, не вставая из-за стола, но верил, что этот день не за горами. Ему уже не приходилось, как раньше, часами самому объезжать дома, на смену пришли онлайн-рейтинги. Клиенты приходили к нему, уже присмотрев недвижимость в Сети, и просто хотели сами увидеть ее перед покупкой. Чаще всего решение они уже приняли, сумма ипотеки подсчитана с помощью онлайн-калькуляторов, и ему оставались лишь формальности.
Сегодня в его почтовом ящике было девятнадцать писем. Три оказались спамом, который он сразу удалил. Четыре от знакомых. Остальные касались бизнеса. Он прочел их и попытался отправить ответы, но все его попытки заканчивались неудачей – письма возвращались. Он решил позвонить в техническую поддержку, но телефон не работал. Все это заняло у него час с небольшим. Он закрыл почту, взглянул на часы, откинулся на спинку кресла и вытянул ноги.
Было без четырех минут девять. В девять он обычно отправлялся прогуляться по району, заскочить в «Колесо телеги» на чашечку кофе, иногда с пончиком или куском яблочного пирога. Он общался с друзьями и соседями, чтобы они не забывали, что Говард Патрик – свой парень, к которому, если что, можно обратиться.
Прежде чем покинуть офис, он решил сделать еще один звонок. Вчера он пытался дозвониться до Джулиет Монро, потому что в понедельник из Калифорнии должен был приехать клиент, проявивший интерес к покупке ранчо. Она не ответила, и это было странно. Он оставил голосовое сообщение, но Джулиет так и не перезвонила, и это было еще более странным. Тогда он попробовал позвонить ее помощнику Стью в его городскую квартиру, но тот тоже не отвечал. В конце концов он написал ей электронное письмо, но и на него ответа не получил.
Конечно, она могла уехать из города, однако обычно она сообщала ему о своих планах. И, даже уезжая, всегда проверяла автоответчик. Она так хотела избавиться от ранчо, что сразу же ухватилась бы за возможность показать его покупателям.
У него был ключ от дома, он мог бы и сам, без нее показать ранчо, но ему не нравилось приезжать в чужой дом, не получив разрешения хозяев.
Он проверил номер телефона Джулиет и набрал его еще раз. После четырех гудков включился автоответчик. Он прослушал сообщение, дождался сигнала и сказал:
– Джулиет, это снова Говард. Сегодня суббота, клиент, который хочет купить ранчо, приезжает утром в понедельник. Я показал ему твой вариант, и он очень заинтересовался. Пожалуйста, перезвони мне и дай знать, можно ли нам приехать к тебе в понедельник. Спасибо, и потрясных выходных!
В городе его прозвали «мистер Потрясно», потому что он все время так говорил. На вопросы о делах, семье и даже о погоде он отвечал: «Потрясно! Просто потрясно!» Он не обижался на прозвище, ведь оно добавляло позитива его имиджу. А успех в жизни во многом зависел от хорошего впечатления. Старина Говард Патрик, мистер Потрясно, у него отличный бизнес, он наверняка поможет мне продать дом.
Возможно, Джулиет просто забыла сообщить ему, что уезжает на выходные, и ничего страшного не произошло.
Но в последнее время в Сидар-Уэллсе было неспокойно. Сначала народ перешептывался, но после вчерашнего никто уже не стеснялся обсуждать происходящее в полный голос. Людей убивали, и неизвестно, кто это делал и почему. А Джулиет живет одна, на уединенном ранчо. С ней могла случиться беда. К тому же что-то неладное творится с телефоном и с электронной почтой.
И вместо обычной прогулки до кафе он решил потратить эти полчаса, чтобы проведать Джулиет. Для собственного спокойствия.

Проверяй. Никому не доверяй, всегда проверяй. Дин напомнил Сэму об уроке отца, который младший брат и сам усвоил. Они выпроводили Хармона Байрда за дверь, чтобы посовещаться. С ружьем он расстаться не пожелал, но они видели и других вооруженных людей на улице, так что вряд ли кто-то обратит на него внимание. Они обсудили его рассказ и решили, что нужно проверить, не накурился ли дед и можно ли верить его словам.
Казалось, он знал, о чем говорил, не зря же он появлялся именно там, где должно было произойти очередное нападение. Видно, он и правда лучше других чувствовал этих тварей. Но братья должны были убедиться во всем сами.
Поэтому они отправились в лес. За высокими соснами не было видно лучей утреннего солнца, только-только показавшегося из-за туч. Прохладный северный ветер предвещал ненастье. Дин вооружился «Ремингтоном», Сэм – своим обрезом. У обоих на поясе были пистолеты, в карманах патроны с каменной солью и запас пуль.
Зажав обрез под мышкой, Сэм держал в руках сканнер инфракрасного излучения. Зеленые лазерные лучи скакали по деревьям, а он всматривался в маленький экран в поисках следов паранормальной активности.
– Есть что-нибудь? – спросил Дин.
– Ни черта. – С таким же успехом они могли бы пойти на оленя. Хотя тогда, возможно, удача им бы уже улыбнулась. Сэма не покидало ощущение, что они только зря теряют время. Байрд сказал, что эти твари выходят из леса, но тут кругом лес, так что, даже если он прав, может, они просто не нашли нужное место. К тому же Байрду уже девяносто один год, и пусть его россказни кажутся осмысленными, это еще не означает, что у него не началось старческое слабоумие.
– Может, попробуем в другом месте, мистер Байрд? – спросил он. Пока они морозят задницы в лесу, в городе погибают люди.
– Тут полно других мест, это точно, малыш, – отозвался Байрд, и по его лицу пробежала одна из его странных ухмылок. – Это ничем не хуже остальных. Не угадаешь, где они появятся или когда, так что приходится действовать наугад. И надеяться.
– Я немного устал только надеяться, – ответил Дин. – Хочу уже кого-нибудь пристрелить.
– У тебя будет такой шанс, малыш. Уж поверь мне. Совсем скоро.
«Откуда такая уверенность, – так и подмывало спросить Сэма, – если неизвестно, где и когда они появятся?» Вслух он свой вопрос задавать не стал, потому что уже понял, что получить прямой ответ от Байрда не так-то просто. Казалось, Байрд был на сто процентов уверен в своей правоте, а остальное его не волнует. Это свойственно человеческой природе, подумал Сэм. Может, вера Байрда сродни религиозной. Сэм, например, верил в высшие силы, а Дин нет. У Сэма не было никаких знаний, которыми не обладал бы Дин, не было доказательств существования Бога. Он просто верил, что существует нечто большее, чем может объяснить наука, потому что многие существа, с которыми они сталкивались и боролись, сами находились за пределами научного понимания. Так что он просто верил, без хваленой отцовской проверки.
А Байрд верил, что духи-убийцы материализуются в этом лесу.
Сэм уже хотел отключить свой датчик, как вдруг один из зеленых лучей замерцал, как маленькая молния. Прибор тихонько запищал. Сэм не видел того, что исказило луч, но, тем не менее, тот на что-то наткнулся.
– Дин!..
– Попался, – прошептал Дин, поднимая ружье. Сэм отключил датчик, спрятав его поглубже в карман, и взял обрез.
Хармон Байрд сиял как начищенный доллар.
В том месте, где замигал луч, появился олень. Он стоял и смотрел на них большими пустыми темными глазами.
Секунду назад его там не было. А потом он, как сделало бы любое животное, бросился наутек.
Они побежали вслед за ним. На секунду животное скрылось из виду за деревьями, а когда Сэм увидел его вновь…
…это был уже не олень…
…это был тощий койот со свалявшейся шерстью, скалившийся на них клыкастой пастью.
– Значит, оборотень, – констатировал Дин.
Байрд вскинул ружье, целясь в койота.
– Не стреляйте, – сказал Дин. – Погодите минутку.
Байрд удивился, но палец со спускового крючка убрал.
Койот замигал, исчез, появился снова. «Как неисправный телевизор… Так и хочется подойти и стукнуть как следует», – подумал Сэм.
Зверь уставился на них, рыча и скалясь, как будто собирался напасть. Все трое приготовились стрелять.
Но вместо того, чтобы накинуться на них, койот бросился бежать.
Они ринулись за ним. Дин вскрикнул от боли, напоровшись на куст, Байрд хохотал как сумасшедший.
Зверь метнулся под сосну и скрылся за валунами, поросшими зеленым и оранжевым мхом. Сэм бросился за валуны с левой стороны, опередив Дина. Он успел заметить, как впереди мелькнула рыжая шкура, и койот скрылся в кустах, махнув на прощанье хвостом.
Но проследить за ним Сэм не смог, потому что с валуна поднялся человек и ударил его палкой в лицо. В глазах у Сэма потемнело, и он упал на землю.

Глава 25

Он попытался открыть глаза, но свет был слишком ярким и причинял боль. Тогда он крепко зажмурился, но легче не стало. Не открывая глаз, он дотронулся до лица. Почувствовал что-то мокрое и липкое. Кровь. Он снова попытался открыть глаза и увидел, что пальцы красные.
– Слава богу, ты жив, – сказал Дин.
– Не уверен, что рад этому, – отозвался Сэм. – Меня порядком штормит.
– Здорово он тебе врезал, – подтвердил Дин.
– Рад, что ему удалось произвести на тебя впечатление, – огрызнулся Сэм. – Кто это был?
– Какой-то парень, – ответил Дин. – То ли фермер, то ли лесоруб, не разберешь. Бородатый, в клетчатой рубашке, с подтяжками.
– Да уж, удар у него, как у Пола Баньяна. – Сэм лежал на спине. Он попытался сесть, прислонившись спиной к валуну, и его чуть не стошнило.
– Зря я это.
Дин помог ему приподняться, но без особых церемоний.
– Переживешь. Но на лбу у тебя здоровенная шишка. Завтра будет фиолетовая.
Сэм снова потрогал лоб. К ране прилипли волосы.
– Рад, что хоть кто-то получает удовольствие от происходящего. А что случилось с дровосеком?
– Я его пристрелил, – сказал Дин.
– И?
– И… сначала его ошметки разлетелись во все стороны, а потом он исчез, как мой утренний знакомый. Отправился туда, откуда пришел. Я вытащил у тебя из кармана сканнер и проверил окрестности, но другой активности рядом не было.
– А что койот?
– За ним отправился Хармон.
– И ты отпустил его одного?
– До встречи с нами он прекрасно справлялся. Даже лучше нас самих. Не хотел бросать тебя одного в лесу, как Рипа ван Винкля. Ну и не тащить же тебя бесчувственного за собой, в самом деле. В следующий раз смотри, куда идешь.
– Его там не было. Он просто… появился из ниоткуда. Долго я был без сознания?
– Минуту-другую, не дольше.
Сэм попытался подняться на ноги, опираясь на валун.
– Помоги мне встать, надо идти за ним.
Дин подхватил Сэма под руки и рывком поднял на ноги.
– Ты прав.
Сэм стоял, покачиваясь. Колени у него подгибались, и он боялся, что снова упадет, но устоял на ногах.
– Ух ты, – усмехнулся Дин. – Зеленое лицо отлично сочетается с фиолетовой шишкой. Да ты модник, братец.
– В какую сторону? – спросил Сэм, игнорируя подколы Дина. Досталось ему изрядно, но он не хотел, чтобы Байрд упустил койота. Лучше уж идти, чем стоять здесь, качаясь, пока снова не свалишься. По крайней мере, так от него будет хоть какая-то польза.
Дин указал в сторону города.
– Понятно. – Сэм пошел в указанном направлении и был приятно удивлен тем, что способен держаться на ногах. – Ты со мной?

Джулиет делала тост, когда вырубилось электричество. Еще секунду назад тостер работал, и по кухне разливался аппетитный аромат поджаренного хлеба, а потом раздался щелчок и наступила тишина. Какая бывает, когда все приборы, к незаметному шуму которых ты привык, разом умолкают. Не было слышно ни гудения холодильника, ни гула включенных лампочек.
«Это волк», – подумала Джулиет. Она была уверена, что это не обрыв на линии и это не предохранитель вылетел. У соседей все в порядке, если, конечно, волк и за них не взялся. Проблемы только у нее, и это устроил волк.
Она вытащила хлеб из тостера, положила на тарелку и намазала маргарином. Чайник уже вскипел, так что зверю не удалось оставить ее без завтрака. Она так и не поужинала прошлым вечером и уже просто умирала с голода.
Все же, прежде чем сесть за стол, она нашла фонарик в ящике на кухне, где держала батарейки и запасные лампочки, и пошла в подсобку. Открыв электрический щиток, она проверила все выключатели, пощелкала ими, но с ними все было в порядке.
Волк каким-то образом умудрился оборвать не только телефонный шнур, но и электрокабель, шедший к ее дому. Она закрыла щиток и пошла на кухню завтракать.
По дороге ее вдруг осенило. Как может волк оборвать провод? Только зубами. Но ведь линия электропередачи находится под напряжением, а значит, его должно было убить током!
Вместо того чтобы отправиться на кухню, она поднялась наверх. Из второй спальни, где Росс хотел устроить свой кабинет, был виден столб электропередачи. Если под ним лежит поджаренный зверь, она станцует на его костях.
После того как умер Росс, она почти не заходила в эту комнату. Тут остался его стол, компьютер, по стенам были развешены сертификаты и дипломы, даже сохранился дурацкий перекидной календарь с фотографиями полураздетых сексапильных девиц, держащих в руках тяжеленные электроинструменты. Одежду его она всю раздала, кроме теплого белья. У нее в голове засела нелепая мысль, что вдруг он вернется, замерзший, однажды ночью, тогда белье пригодится, чтобы помочь ему согреться. Остались кое-какие книги и журналы. Комод и платяной шкаф, которые они когда-то делили с Россом, теперь были заняты ее вещами, но в остальном в комнате все осталось как прежде.
Она прошла через комнату к окну, бросив взгляд на календарь двухлетней давности. Этот календарь Россу в шутку подарил один приятель – брокер. Пусть Россу и нравились электроинструменты и полуголые девицы, но близким знакомством ни с первыми, ни со вторыми он похвастаться не мог.
Выглянув в окно, с правой стороны она увидела столб. Поднявшись на цыпочки, разглядела его основание. Со столба свисал тяжелый кабель, оборванный конец валялся на земле.
«Разве он не должен искрить?» – удивилась Джулиет про себя. Ведь что происходит, когда обрывается кабель под напряжением? От него летят искры во все стороны, он скачет и извивается как сумасшедший, так, что к нему опасно приближаться.
Но кабель выглядел совершенно безжизненно. Ток по нему не шел.
Джулиет представления не имела, как волку удалось проделать все это без малейшей угрозы для себя – не просто перегрызть кабель, чтобы его не ударило током, но и обесточить его. Она была уверена, что ее преследователь не просто волк. И действовал он, ведомый вовсе не обычными инстинктами.
Она уже хотела отойти от окна, как вдруг ее взгляд привлекло какое-то движение вдали. Что-то сверкнуло, и она поняла, что это луч солнца отразился в стекле. Наконец, она разглядела, что к ее дому приближается машина и это блестит ее ветровое стекло.
Она чуть приоткрыла окно и прислушалась. В утренней тишине отчетливо слышался приближающийся шум мотора.
Она поспешно захлопнула окно и повернула ручку. Случилось то, чего она так ждала и на что надеялась каждую секунду – что кто-нибудь проедет мимо ее дома! Она не хотела дать волку шанс просунуть когтистую лапу в открытое окно и забраться внутрь. Сейчас, когда спасение было так близко, нельзя позволить зверю помешать ей.
Стоя у окна, она продолжала наблюдать за подъезжающей машиной. Спустя пару минут, когда она достаточно приблизилась, Джулиет узнала красный джип «Гранд Чероки», принадлежавший Говарду Патрику. Это была мощная машина с плавным ходом. Говард как-то говорил, что приходится много ездить, и поэтому ему нужна удобная машина. Вскоре она смогла разглядеть за рулем и самого Говарда, который щурился на солнце, подруливая к ее дому.
Когда он заехал за обнесенный колючей проволокой забор, за которым начиналась территория, которую они с Россом называли «наш двор», Джулиет собралась спуститься вниз.
Но что-то заставило ее вернуться к окну. Что-то было не так. Она не сразу поняла, что привлекло ее внимание, но, приглядевшись, увидела волка.
Он лежал в засаде у забора, спрятавшись в высокой траве, Его шкура в черных подпалинах почти сливалась с землей, но Джулиет разглядела блеск золотистых глаз и влажного розового языка. Волк поджидал Говарда. Он должен подъехать прямо к входной двери, через двор, где в тающем на солнце снегу лежало тело Стью.
Убедившись, что волка нет рядом с окном, она снова распахнула его и высунулась наружу.
– Говард! – крикнула она. – Говард, я здесь! – Она замахала руками. Говард заглушил двигатель, вынул ключ из замка зажигания и собрался выйти из машины.
– Нет! – заорала она во все горло. – Говард, ты должен подъехать ближе!
Наконец он заметил ее. Он неловко помахал ей рукой и улыбнулся. Видимо, он не мог разобрать, что она кричит, и не имел ни малейшего понятия, почему она машет руками как сумасшедшая. Джулиет попыталась жестами показать ему, чтобы он подъехал ближе. Он указал на нее пальцем, и она что есть мочи закивала головой и снова закричала:
– Да! Да! Подъезжай ближе!
Но Говард не слышал ее. Он приставил ладонь к уху, а потом попытался приоткрыть окно, но с выключенным двигателем ему это не удалось. Тогда он снова вставил ключ в зажигание.
– Нет! – закричала она, но потом поняла, что иначе Говард просто не сможет подъехать, так что снова закивала.
– Да! Подъезжай ближе!
Зверь прополз под колючей проволокой и двинулся к машине. От джипа его теперь отделяло не больше трех метров. Из-за руля его никак было не разглядеть, если не знать, что он притаился в траве. Но Джулиет прекрасно видела зверя, видела, как двигаются под шкурой мышцы, как блестят обнаженные клыки.
– Подъезжай прямо к дому! – закричала она, указывая на дверь.
Говард проследил взглядом за ее рукой. По тому, как внезапно посерело его темное лицо, она поняла, что он заметил тело Стью.
А потом он открыл дверь и шагнул на дорожку.
– Нет! – закричала Джулиет.
И тут зверь бросился на него. Джулиет даже не успела заметить, как это случилось. Только что он лежал в траве, и вот он уже, как по волшебству, оказался рядом с машиной. Говард успел заметить его лишь в последнюю секунду, когда волк навалился на него. Он издал короткий крик и упал на землю.
К счастью, джип закрывал Джулиет обзор. Лишь иногда спереди мелькали ноги, как будто щенок трепал куклу.
Волк терзал тело Говарда несколько долгих минут. Недавно Джулиет стало казаться, что это не волк, а волчица, но для нее этот зверь был только чудовищем, поэтому она продолжала про себя называть его волком. Джулиет стояла у окна, не в состоянии сдвинуться с места. По щекам у нее текли слезы.
Наконец, зверь вышел из-за джипа. Его морда была вся в крови. Он посмотрел прямо на нее и дважды моргнул, будто подмигивая. Она поняла, что он играет с ней, ожидая лишь подходящего момента.
И все время прекрасно знает, где она находится.
Знает…

Глава 26

Братья нашли Хармона Байрда по звуку выстрелов. Койот направился не в Сидар-Уэллс, а заставил гнаться за собой через лес, по восточной границе города. Отпечатки лап на снегу были незаметны, но наст просел под тяжестью Байрда, так что Сэм и Дин без труда шли по следу.
Услышав впереди выстрелы, они переглянулись и ускорили шаг. Несмотря на полученный удар, оправиться от которого было нелегко, Сэм не отставал от брата, пробираясь сквозь заснеженный лес и держа обрез наготове.
Через несколько минут они обнаружили Байрда, который залег за поваленным деревом. Ружье он пристроил на ствол и смотрел в прицел. Вдруг вдалеке прозвучал выстрел, и вокруг Байрда полетели щепки. Он нырнул в укрытие и чертыхнулся.
Сэм и Дин бросились на землю рядом со стариком. В ствол угодила еще одна пуля. В воздухе стоял едкий серый дым. На поваленный ствол, за которым они прятались, упал солнечный луч, проскользнувший между кронами сосен, и от сырой древесины пошел пар.
– Кто это стреляет? – спросил Дин. Он тоже пристроил свое ружье на ствол, высматривая цель. Обрез Сэма был хорош на небольшом расстоянии, поэтому он вытащил полуавтоматический «Глок».
– Койот нашел себе друзей, – ответил Байрд. – Я заметил индейца и пару солдат. А койот перекинулся в орла, сделал пару кругов и улетел в сторону города. Я выстрелил в него, но промахнулся, а потом меня прижали эти ребята.
Сэм высунулся, чтобы разглядеть нападавших, но они, видно, только этого и ждали: раздался еще один выстрел, и он едва успел нырнуть обратно, а в глаза ему полетели щепки и кора.
– Надо обойти их с тыла, – предложил он. – Пока они сами не взяли нас в клещи.
– Отличная идея, – согласился Дин. – Я направо, ты налево. Хармон, оставайтесь тут и отвлекайте их.
– Почему бы и нет, – проворчал Байрд. – Я ведь и так на этом свете задержался. Хоть на что-то еще сгожусь.
– Я не это имел в виду, – перебил его Дин. – Просто вы не сможете двигаться так же быстро и бесшумно, как мы.
– Я восемьдесят лет охочусь в этих лесах, – возразил Байрд. – Знаю тут каждое дерево и каждый куст. И шуметь не буду.
– Мы теряем время, – поддержал брата Сэм. Лежать на снегу было холодно и мокро. – Дин прав, пойдем мы. А вы постарайтесь не высовываться и палите в них время от времени. Если подстрелите кого-нибудь, нам будет легче справиться с остальными.
Пригнувшись, они с Дином разошлись в разные стороны. Сэм слышал стихающее бормотание Байрда:
– Будут еще всякие молокосы мне указывать! Да они мне в правнуки годятся. Вот, помню…
Сэм метнулся из-за ствола прямо под раскидистые лапы ели. До следующего дерева, за которым можно было укрыться, придется бежать через открытое пространство. По пути было лишь несколько чахлых кустиков, и он рванул вперед, пригибаясь, надеясь спрятаться за ними.
Но его заметили. Рядом просвистела пуля. Он упал навзничь и ползком добрался до ближайшего дерева.
Укрывшись за стволом, он осторожно выглянул, пытаясь понять, где засели стрелявшие – люди или духи, кем бы они ни были. Они наверняка мерцают, как и все остальные, но стрелять, скорее всего, могут, только находясь в полностью воплощенном виде.
Грянул еще один залп, и Сэм увидел вспышки выстрелов спереди и справа среди валунов. Стреляли, кажется, в Байрда, и тот не оставался в долгу: Сэм видел, как пуля попала в валун.
Значит, он подобрался совсем близко и надеялся, что Дину удалось зайти с другой стороны. Если все трое противников попадут под перекрестный огонь, лучшего и пожелать нельзя.
Не отводя взгляда от валунов, он быстро добежал до следующего дерева, а оттуда бросился к ближайшему валуну. Укрывшись за ним, он снова достал «Глок». Он уже почти подобрался к противникам на растояние выстрела, а заряд каменной соли не менее эффективен, чем выстрел из обреза.
Сэм сделал глубокий вдох, готовясь отправить нечисть туда, откуда она явилась. Но не успел он выскочить из укрытия, как в наступившей вдруг тишине услышал неподалеку тихий плач. Непонятно было, ранен плачущий или просто напуган и пытается укрыться от стрельбы.
Что же делать? Идти в наступление или посмотреть, кто там плачет?
В прошлый раз, когда они услышали плач в лесу, то наткнулись на ту вдову, Джулиет. Сэм решил, что надо быстро проверить, кто это. Ему не хотелось, чтобы человек случайно попал под огонь. Стараясь не шуметь, он пробрался через кусты, обошел дерево и увидел маленького испуганного мальчика, который свернулся клубочком, уткнувшись лицом в снег. Его худые плечи сотрясались от рыданий.
– Эй, – шепотом окликнул его Сэм. – Посиди здесь тихо еще пару минут, хорошо? Все будет в порядке.
Казалось, мальчик не слышал обращенных к нему слов и лишь зарыдал еще сильнее.
– С тобой все в порядке? – спросил Сэм. – Ты не ранен?
На этот раз ребенок поднял голову, и Сэм увидел у него на лице, с правой стороны, глубокий порез, спускавшийся от лба к подбородку. Ресницы у мальчишки были все в инее. Он уставился на Сэма огромными голубыми глазами.
– Сейчас я отвезу тебя к доктору, – сказал Сэм. – Только потерпи еще пару минут.
Мальчик ничего не ответил, медленно поднимаясь с земли. Сэм решил, что ему не больше девяти лет. Выглядел он как простой деревенский мальчик из небогатой семьи. Наверное, заблудился и уже много времени пробыл один в лесу.
Молчание ребенка напрягало Сэма, ведь призраки никогда не разговаривали.
И вдруг мальчик вскочил на ноги, блеснуло лезвие. Зажав в кулачке нож, он бросился на Сэма.
«А если он все-таки живой? – подумал Сэм. – Просто у него шок». Ребенок не мерцал. Сэму не хотелось получить удар ножом, но и застрелить ни в чем не повинного мальчишку он тоже был не готов.
Мальчик подбежал к нему и замахнулся ножом. Сэм увернулся и схватил его за руку. Ребенок тут же исчез, а в следующее мгновение появился снова, немного в стороне, и опять бросился на Сэма, целясь ему в почку.
Сэм успел обернуться и ударил его прикладом в челюсть. Его голова мотнулась назад, но он даже не вскрикнул. Он по-прежнему только молча сопел и плакал. Удар не остановил его, он все так же крепко сжимал нож, и снова бросился на Сэма. Тогда Сэм поднял обрез и, нажав на спусковой крючок, всадил в мальчишку заряд каменной соли.
Через секунду от того не осталось и следа. Из-за валунов послышалась пальба. Стреляют в Дина, понял Сэм. А его нет рядом, чтобы прикрыть брата.

Дин прятался за стволом огромной сосны. Он пожалел, что захватил только «Ремингтон», а не что-нибудь помощней, например крупнокалиберную охотничью винтовку или даже базуку. Он не предполагал, что они попадут в настоящую перестрелку. С другой стороны, свинец призракам нипочем, на них действовала только каменная соль. Конечно, если не брать в расчет разрывные пули Байрда.
По большому счету, Дину было все равно, что пустить в ход. Хорошая перестрелка ничуть не хуже рукопашной схватки. Единственное, что его сейчас волновало, – это куда запропастился Сэм.
Узнать, что с братом, он не мог, пока не уложит противника. Дин выставил винтовку из-за ствола дерева, пальнул по валунам и снова нырнул в укрытие. Хуже всего в призраках было их молчание. Они не кричали от боли, и невозможно было понять, удалось ли кого-нибудь подстрелить.
Он сидел, прислонившись к дереву, и почувствовал, как пуля ударила в ствол. Одна-единственная пуля, а до этого в него каждый раз попадали две или три. Он решил, что это хороший знак. Сосчитав до трех, он вскочил на ноги и выглянул с другой стороны ствола, надеясь, что этот маневр застанет противника врасплох. Ему удалось разглядеть одного из нападавших. Светловолосый солдат вскинул ружье, готовясь выстрелить. Дин опередил его и с удоволетворением увидел, как заряд каменной соли разнес голову солдата. В следующую секунду тот исчез.
Выходит, все чисто? На всякий случай он снова нырнул за ствол дерева и, не спуская глаз с валунов, перезарядил винтовку. Он заметил там какое-то движение – мелькнула синяя форма. Видимо, за камнями прятался еще какой-то офицер. Если он не покажется, нужно будет искать новое место, чтобы добраться до него.
Он надеялся, что, если придется бежать, старина Байрд не примет его за противника и не выстрелит в него.
Дин выжидал, продолжая следить за валунами, держа наготове перезаряженную винтовку, как вдруг услышал хлопанье крыльев и почувствовал движение воздуха. Он успел поднять голову и увидел, что на него пикирует орел, вытянув когтистые лапы и раскрыв в беззвучном крике огромный острый клюв. Он вскинул левую руку, чтобы защититься, орел вцепился когтями в рукав куртки и ударил его клювом в лицо.
– Черт! – воскликнул Дин, пытаясь ударить птицу прикладом. – Отвали, пернатый мешок с костями!
Орел снова накинулся на него, на этот раз метя в глаза. Дин развернулся, отбросил винтовку и, схватив птицу за ноги, размахнулся и стукнул ее головой о сосну. С третьего удара он расколол птичий череп, и левый глаз орла выпал из глазницы. Не успела у Дина мелькнуть пугающая мысль, что это была обычная живая птица, как орел растворился, а его пальцы сомкнулись в воздухе.
Тут он услышал выстрел. Стреляли не в него, и это был не винчестер Байрда. Это было похоже на глухой выстрел обреза. Дин подхватил винтовку. Ему приходилось бывать во всяких передрягах, но эта оказалась самой странной. Зато, судя по выстрелу из обреза, нашелся Сэм.
Дин рискнул выглянуть из-за ствола и успел заметить, как за валунами мелькнула синяя форма. Сэма по-прежнему нигде не было видно. Если выстрелить по призраку отсюда, то он не сможет попасть каменной солью в щель между валунами. А мертвец может выставить ствол в просвет, и тогда Дин станет для него легкой мишенью.
Надо подобраться ближе.
Он бросил взгляд в небо, надеясь, что оттуда опасность ему больше не грозит. Птиц не было, перестрелка распугала даже ворон, которых тут было как голубей в Чикаго или Нью-Йорке. Пригнувшись к земле, Дин побежал к валунам. «Только не вздумай палить по мне, Хармон!» – взмолился он, пересекая открытую поляну.
Он уже почти добрался до камней, как вдруг под его ногой предательски громко треснула ветка. В тот же момент раздался выстрел – солдат стрелял из укрытия, но не по нему. Может, в Сэма? Выстрел заглушил звук треснувшей ветки.
Дин заглянул в щель между валунами. Солдат, прятавшийся за ними, целился в сторону деревьев. Дин позавидовал, что призракам не приходится перезаряжать оружие. Он просунул дуло «Ремингтона» в просвет и нажал на спусковой крючок.
Когда дым рассеялся, солдат испарился, за валунами было пусто.
– Сэм!
– Я в порядке, Дин! – откликнулся Сэм. – Как ты?
– Все нормально! Тут чисто, давай сюда!
Сэм показался из-за деревьев. Лицо его было мрачным и бледным. Чем бы он ни занимался, вместо того, чтобы помогать Дину, его это явно не обрадовало.
Дин дотронулся до щеки. Рваная рана, оставленная клювом орла, кровоточила.
«Можно подумать, мне  все это нравится», – подумал Дин.

Глава 27

– Мы не будем откладывать открытие! – твердил мэр Милнер. Он уже давно перешел на повышенный тон, но тут почти сорвался на крик. Щеки его пошли красными пятнами, он дергал узел галстука, как будто тот душил его.
– Дональд, пойми, я сделал все, что мог, – возразил Джим Бекетт. Он сидел в роскошном кожаном кресле в кабинете мэра, украшенном редкими изделиями мастеров из племен навахо и хопи, и Бекетт подозревал, что не все они приобретены законно. Больше всего ему сейчас хотелось убраться отсюда. – Просто не представляю, что еще можно сделать.
– Значит, надо позвать на помощь национальную гвардию! Губернатору звонил?
– Ты же знаешь, что междугородние звонки не проходят, – устало повторил Бекетт.
Они уже сто раз обсуждали все это, но Милнер, видимо, перестал объективно воспринимать реальность. Он хотел сделать по-своему, и никто не мог убедить его, что это невозможно.
– Выехать за пределы города мы тоже не можем. Трейс попытался и погиб.
– Что ты хочешь сказать? Что вокруг Сидар-Уэллса какая-то невидимая стена? Очень забавно. Могу поклясться, час назад я видел грузовик курьерской службы. Значит, он как-то сквозь нее проехал?
– Так и есть, – подтвердил Бекетт. – Мы перехватили его и предупредили водителя, что он пока не сможет покинуть город. Он, конечно, не обрадовался, но попробовал дозвониться диспетчеру, и у него не получилось. Так что пока он тут застрял.
Милнер схватил со стола маленький глиняный горшок, сделанный индейцами пуэбло, и принялся крутить его в руках.
– И что ты предлагаешь? Повесить на дорогах предупреждения, что тот, кто въезжает в город, не сможет его покинуть? Представляешь, какой ущерб это нанесет туризму? А что будет с продажами в торговом центре?
– Думаю, мы обязаны  оповестить людей, – сказал Бекетт. – Наверняка это повредит бизнесу и, может, даже выставит нас на посмешище. Но неужели будет лучше, если люди приедут к нам и окажутся в ловушке? Мы не можем подвергать их жизнь опасности.
– Джим, но ты ведь сам знаешь, что за пределами города мы никого не можем предупредить. Об открытии торгового центра мы объявили несколько недель назад. Даже если удастся связаться с местными радиостанциями, мы сможем оповестить только небольшую часть тех, кто видел рекламу и листовки и слышал об открытии по радио и телевидению. Но ведь в Сидар-Уэллсе нет радиостанции, так что мы даже так никого предупредить не сможем. Остается только выставить посты на подъезде к городу и останавливать машины.
Мэр со злостью поставил горшок обратно на стол. Его все раздражало – горшок, Бекетт, вообще все вокруг.
– Ты-то сам понимаешь, что это чушь? Не могу поверить, что мне вообще приходится это обсуждать.
– Я был бы рад не обсуждать это, Дональд.
– А спутниковую связь пробовали? Коротковолновое радио?
– Я все перепробовал, разве что сигналы дымом не подавал. – Шериф был и на это готов, если бы надеялся, что кто-то сумеет их разобрать. Он даже думал о том, чтобы поджечь лес. Тогда явятся ребята из Федерального лесного управления. Но потом передумал, потому что, скорее всего, они тоже застрянут тут вместе со всеми.
– Почему это все случилось не тогда, когда мэром была Дженни Дженнингс? Я бы посмотрел, как бы она запрыгала. А так успела выйти сухой из воды.
– Это происходит раз в сорок лет, Дональд. И длится всего несколько дней. Скорее всего, уже к понедельнику все закончится.
Милнер оттянул ворот рубашки.
– К понедельнику? И сколько еще народу погибнет до понедельника? Если все эти события омрачат открытие торгового центра, будут ли в него ездить люди?
– У меня нет ответов на твои вопросы, – отозвался Бекетт. – И, честно говоря, торговый центр меня сейчас интересует меньше всего.
– Тогда что же, черт возьми, тебя интересует, Джим?
– Я хочу спасти как можно больше людей. И пока единственный способ – выследить и обезвредить убийц до того, как они доберутся до своих жертв. – Он не стал упоминать, что на призрачных ублюдков действовала только каменная соль, которую смели с прилавков, как только слух об этом просочился наружу. Винчестеры позвонили ему, чтобы предупредить об этом, он рассказал своим ребятам, и вот уже весь город повально разбирает соль.
– То есть ты предлагаешь убивать людей еще до того, как они совершили преступление?
Бекетт покачал головой, удивляясь способности мэра все поставить с ног на голову.
– Они не люди, Дональд. Они… Не знаю, как объяснить. Призраки, что ли. Но они могут убивать людей, и их самих тоже можно прикончить.
Милнер закрыл пунцовое лицо руками. Пальцы у него были, как сосиски из рекламы. Шериф вспомнил слоган «Только меня разогрей, и я стану в два раза длинней» и усмехнулся.
– Потрясающе, – не унимался Милнер, глядя на него сквозь пальцы. – Ты что, хочешь поставить плакаты на дорогах: «Въезд воспрещен, на город напали призраки»?
– Не думаю, что стоит писать про призраков, – сказал Бекетт. – Наоборот, надо придумать более реалистичную причину. Какую-нибудь эпидемию или утечку химических веществ. Чтобы люди не вздумали к нам соваться, а когда опасность минует, мы объявим, что все в порядке и ситуация под контролем.
– Если будет кому делать объявления.
– Если будет, Дональд. А может статься, что и нет. Мы не знаем точно, сколько все это будет продолжаться. Остановятся они или же решили перебить нас всех.
– Лучше бы меня самого убили, – пробормотал Милнер, убирая руки от лица. – Тогда это была бы уже не моя проблема.
«Бойся своих желаний, – подумал Бекетт. – Они могут сбыться».

В компании Сэма и Хармона Байрда Дин еще раз оглядел убежище за валунами. Кажется, там больше никого не было. На снегу виднелись отметины лишь от каменной соли и никаких других следов.
– Ставлю на то, что это призраки, – сказал Дин. – Просто мы с такими еще не встречались. – Он дотронулся до саднящей щеки. – И я не прощу, что они подпортили мою сногсшибательную внешность.
– Скорее всего, ты прав, – согласился Сэм. – Но все равно нужно понять, почему это происходит и как их остановить. Хармон, вы больше ничего не припоминаете про это ранчо?
– Ну как же, я много чего помню, – ответил Байрд. – Только вроде ничего такого, что может быть связано с сорокалетием.
– Например? – не унимался Дин. – Может пригодиться любой факт, на первый взгляд и не имеющий отношения к делу.
– Поговорим по дороге к машине, – предложил Сэм. – Надо быть начеку, вдруг они снова полезут.
Они стали пробираться через снег обратно к дороге. По пути Байрд погрузился в воспоминания.
– Когда я жил там, еще мальчишкой, ранчо называлось «Медный колокол», – начал он. – На логотипе были буквы М и К. А до этого у него было какое-то другое название. Перед усадьбой стоял большущий колокол, отлитый из меди с шахты на южной окраине.
– Там, где сейчас национальный парк? – уточнил Сэм.
– Совершенно верно.
– Я и не знал, что там есть шахты.
– Были когда-то. Сначала там добывали медь, а потом уран.
– Большой каньон. Национальный радиоактивный парк, – усмехнулся Дин. – Мне нравится.
– Шахты там были давно, – повторил Байрд. – После смены шахтеры шли пропустить кружку-другую в бар «Светлый ангел», куда и туристы захаживали. Некоторые, небось, светились в темноте. В общем, не помню, как ранчо называлось до того, а когда я там рос, новые владельцы называли его «Медный колокол». Но шахту открыли в 1890 году или около того, а ранчо тогда уже лет сорок как существовало.
– Получается, эту местность заселили в пятидесятых годах прошлого века? – уточнил Сэм.
– Тогда тут уже были люди, хоть и немного. Поэтому первый владелец и смог отхватить себе такой большой участок. Чем больше появлялось людей, тем сложнее ему было управлять своим владением. Потом часть его земель купила семья Мерфи, на которую работали мои родители. Им принадлежало двенадцать тысяч акров, и это была только часть первоначального участка.
– И первый цикл убийств начался в 1926 году, когда вы еще жили на ранчо? И им владела семья Мерфи?
– Все верно.
– И вы не помните, что такого могло произойти раньше? Что могло кого-то разозлить? Из-за чего у кого-нибудь может быть зуб на город и его жителей? – снова спросил Дин.
– Я пытался вспомнить, – ответил Байрд. – Но на ум ничего не приходит.
Они добрались до машины, Дин сел за руль, Байрд – на заднее сиденье, а Сэм – на пассажирское.
– А почему ваша мать считала, что во всем виновато ранчо? – не отставал Сэм.
– И этого я не помню, – вздохнул Байрд. – Кажется, кто-то рассказывал мне, что к чему, то ли в 1926 году, то ли в 1966-м, но кто это был и о чем шла речь, убей бог, не помню.
Дин завел «Импалу» и нажал на педаль газа, с удовольствием прислушиваясь к реву двигателя. Когда все катится к чертям, приятно, что хоть что-то остается неизменным.
– Иногда о таких больших старинных усадьбах пишут книги, – продолжал Сэм. – Конечно, их не издают большими тиражами и печатают, в основном, для себя. Может, в библиотеке что-то такое сохранилось?..
– Вряд ли, – ответил Байрд.
– Почему?
– Потому что он так и не закончил.
– Кто? – подскочил Дин. – Кто-то писал такую книгу? Что с ним случилось? Кто он такой?
– Его звали Невилл Штайн, – отозвался Байрд. – Вспомнил вчера, как его зовут.
– Он еще жив? Можно с ним поговорить?
– Не получится, – отрезал Байрд.
– Почему?
– Потому что я его вчера пристрелил. Тогда-то я и вспомнил его имя. Конечно, он уже был мертв. Помер-то он еще до первого сорокалетия, в 1923 или 1924 году. Учителем работал, а местные парни не слишком высокого мнения были об учителях. Пригласил сестренку какого-то фермера на свидание… на пикник, значит. А тот возьми да и пристрели его. Прямо в лицо выстрелил. И я вчера снова рожу ему разнес. Так что вряд ли он что-то вам расскажет.

Глава 28

– А где он преподавал? – спросил Сэм. – Тут, в городе?
Байрд смотрел в окно, пока они проезжали по улицам Сидар-Уэллса. Несколько раз на глаза им попадались люди с ружьями, и они притормаживали, чтобы убедиться, что они живые, а не призраки, – что они не мерцают и у них на теле нет смертельных ран.
– Нет, – наконец откликнулся Байрд. Пауза так затянулась, что Сэм не сразу понял, на какой вопрос тот ответил.
– На ранчо был маленький домик, вот в нем и была школа. Нас, детей, было человек десять, так что учились мы прямо там. В городскую школу ходить было слишком далеко.
– А сколько было до города?
– Километров десять, – ответил Байрд. – Сейчас это, конечно, не расстояние. Но когда я был мальчишкой, так быстро, как теперь, туда было не добраться.
– Но убийства происходили в этом радиусе, – отметил Сэм. – И на это расстояние люди могли отходить от города.
– Кажется, шериф говорил, что его заместителю удалось проехать двадцать четыре километра, – откликнулся Дин.
– Да, ранчо находилось в пределах города, – ответил Байрд. – В почтовом адресе, по крайней мере, был указан Сидар-Уэллс.
Сэм лихорадочно перебирал варианты, как еще можно получить информацию, которую унес с собой в могилу Невилл Штайн.
– Может, он вел записи? – спросил он. – Он собирался написать книгу, наверняка у него были какие-то заметки…
– Кажется, что-то такое было, – ответил Байрд, почесал голову и часто заморгал крохотными глазками. – Он держал в школе какие-то дневники или журналы. Нам он их трогать запрещал. Скорее всего, туда он и записывал истории для своей книги. Помню, я видел, как он много часов разговаривает с каким-нибудь стариком-фермером и записывает, что тот ему рассказывает. – Он усмехнулся. – Сказки про белого бычка.
– Может, и так, – сказал Сэм. – Но все же записи этих бесед должны были сохраниться. Не знаете, кому они могли достаться после его смерти?
– Да кому они были нужны! Его и так считали чокнутым из-за того, что он с этим возится, записывает что-то. Кому охота была читать эти небылицы!
– Тогда где они? – спросил Дин. – Где-то же они должны быть?
– Да, скорее всего, все там же.
– Там же – это где? – уточнил Сэм.
– В школе.
– Так здание школы сохранилось?
– Куда ж оно денется, – отозвался Байрд.
Дин ударил по тормозам и хлопнул ладонью по рулю.
– Мы же вас спрашивали, сохранилось ли ранчо!
– Так ранчо и не сохранилось, – как ни в чем не бывало ответил Байрд. Казалось, он не понимает, что Дин злится на него, и уж тем более не догадывается за что.
– Ранчо поделили на куски. Застроили домами. Там сейчас много маленьких фермерских участков. Но земля-то осталась, а на ней и кое-какие постройки до сих пор стоят. Здание школы поставили в каменистом ущелье, ведь как пастбище его нельзя было использовать. Не строить же школу на земле, от которой есть другая польза. И потом тоже никто на это место не позарился… Так здание там и стоит. То, что от него осталось. По крайне мере, когда я последний раз там был, оно еще стояло. Лет десять-двенадцать тому назад. Не думаю, что с тех пор там что-то изменилось.
– Отвезете нас туда?
– Ты же за рулем, Дин, – невозмутимо отозвался Байрд. – Да и зрение у тебя получше моего. Так что уж лучше ты сам.
Сэму показалось, что он видит, как от Дина полетели искры.
– Я. Не знаю. Где. Это.
– Ну так я тебе подскажу.
– Отличная идея, Хармон, – перебил Сэм, пока Дин не вышвырнул Байрда из машины и не переехал. – Вы говорите Дину, куда ехать, а он нас отвезет.
– Вот и отлично, – с напускным весельем отозвался Дин, пытаясь взять себя в руки. – Вы говорите, куда ехать, а я еду. Договорились?
– Вот и отлично, – согласился Байрд. – На перекрестке сверни налево.

Выяснилось, что подъехать к самому зданию не получится. Километрах в пяти от старой школы асфальтированная дорога закончилась и началась грунтовка, по которой им удалось проехать еще пару километров. Потом пришлось идти пешком через заснеженное поле и лезть через ограды из колючей проволоки, таща за собой снаряжение.
Байрд указал на скалистый кряж впереди. Когда они подошли к его подножию, пришлось карабкаться наверх. Сэму показалось, что гряда состоит из того же известняка, что и верхний слой Большого каньона. По другую сторону гряды у ее крутого склона расстилалась долина, с противоположного края которой высился такой же горный хребет. Две гряды, окаймлявшие долину, сходились в ущелье далеко впереди.
– Через несколько километров ущелье вплотную подходит к Большому каньону, – сказал Байрд. – Нам все время приходилось проверять там изгороди, чтобы скотина не падала с обрыва. Но иногда упрямым коровам удавалось, к несчастью для нас, найти тропки вниз, и тогда приходилось спускаться, чтобы вернуть их в стадо.
– Вы тогда были совсем мальчишкой? – спросил Дин.
– Ну конечно. Не верьте, когда говорят, что на ранчо не использовали детский труд.
– Значит, школа где-то здесь? – спросил Сэм. Он никак не мог разглядеть ничего похожего на здание.
– На картах это ущелье называется Школьным. Но отсюда школу не увидишь. – Байрд пошел вниз по склону, прыгая по камням, как горный козел.
Через несколько минут до Сэма дошел смысл его слов.
– Вы сказали, что на картах  ущелье называется Школьным. Значит, местные называли его как-то иначе?
– Еще бы. Мы его называли Ведьминым.
Дин остановился как вкопанный, скрестив руки на груди.
– И вы до сих пор об этом не сказали? И это учитывая, с какой нечистью мы имеем дело?
Байрд взглянул на Дина, приставив руку козырьком ко лбу.
– Не сказал. А что такого? Уж простите, молодой человек, коли оплошал, но про ведьм у нас разговора не было. К тому же это просто название. Многие названия ничего не значат.
– А это, может, и значит, – возразил Сэм. – Это хоть на какую-то зацепку похоже. Так где же школа?
– Идемте, – ответил Байрд и продолжил спуск. Сэм пошел следом. Помедлив пару секунд, к нему присоединился и Дин.
На дне каньона из-под снега торчали высокие стебли пожухлой травы. То и дело попадались валуны, а между ними ютились чахлые кусты можжевельника. Они шли вглубь ущелья, и, наконец, Сэм увидел здание, о котором говорил Байрд. Прижавшись к скале, стоял бревенчатый домик с провалившейся крышей и полуразрушенными стенами. Казалось, если мимо пролетит воробей, все здание развалится.
– Это оно? – спросил Сэм.
– Выглядело попрочнее, когда я был тут в последний раз.
– Неужели? – ехидно спросил Дин.
Байрд пропустил его слова мимо ушей. Он подошел к обветшалой постройке с трепетом и почтением. «Видно, когда-то это место много значило для него», – подумал Сэм. Наверное, тяжело видеть его в таком плачевном состоянии. Стояло бы оно на территории национального парка, его бы признали историческим памятником, а тут никому до него нет дела. Брошено на волю времени и непогоды.
Входной двери не было, здание стояло открытое всем ветрам. Балка над дверным проемом упала, так что даже Хармону Байрду пришлось пригнуться, чтобы войти. Он решительно переступил порог. Сэм достал из кармана фонарик, включил его и последовал за стариком. Следом шел Дин, тоже с фонариком.
Внутри бывшая школа больше напоминала приют для крыс и летучих мышей, чем место, где когда-то учили детей. Пол был покрыт слоем грязи, помета и сухой листвы, принесенной ветром. Между партами и скамьями росла трава. Потолок был весь в паутине, свисавшей кое-где так низко, что Сэму приходилось пригибаться или срывать ее руками. В воздухе пахло мочой и навозом.
– Кажется, каникулы несколько затянулись, – заметил Дин.
– Думаю, это здание заброшено со времен моего детства, – ответил Байрд. – В начале тридцатых Мерфи поделили территорию ранчо на участки поменьше. После основания парка сюда поехали люди, и цена на землю выросла.
– Жаль, что мебель осталась тут, – заметил Сэм. – Могли бы передать какому-нибудь музею.
– Тут много школ пустует, – пожал плечами Байрд. – Все не спасти, что-то просто остается гнить.
– Наверное, вы правы. Не знаете, где ваш учитель мог хранить свои записи?
Байрд не двигался, оглядывая помещение в тусклом свете, проникавшем сквозь дверной проем и щели в стенах и потолке.
– У мистера Штайна был большой сундук из кедра, – сказал он наконец. – Там он держал учебники и свои старые книги для записей. Все, что ему нужно было спрятать подальше от нас. Сундук он закрывал на замок, а ключ всегда носил при себе.
– И где стоял этот сундук? – нетерпеливо спросил Дин.
– В начале класса, за этой, как ее, кафедрой. Помню, я все смотрел на него и думал: что же в нем за сокровища? Или гадал, помещусь ли в нем целиком.
Сэм не мог понять, какая тут раньше была планировка.
– И где тут было начало?
Байрд указал пальцем на тот угол комнаты, который пострадал сильнее всего. Потолок там полностью провалился. Казалось, будто это часть ущелья, вокруг которой воссоздан старинный интерьер.
– Вон там.

Глава 29

– Ну что же, будем откапывать, – сказал Дин. – Жаль, не взяли с собой защитные костюмы. – Он выключил фонарик и спрятал в карман. Чтобы рыться в земле, достаточно было света, проникавшего сквозь щели. Вот если они все-таки доберутся до записок давно почившего школьного учителя, тогда фонарик, может, и понадобится. Он надеялся, что они не наткнутся на крысиные норы. Крыс он терпеть не мог. Просто ненавидел.
Сэм тоже убрал фонарик, и они принялись раскапывать мусор, скопившийся за десятилетия, голыми руками роясь в ледяной грязи, перебирая сгнившие ветки, помет и, скорее всего, трупики и скелеты мелких животных и птиц.
Работа была не из приятных, но вскоре они откопали большой деревянный сундук, видимо, тот самый, о котором говорил Байрд. Петли и замок насквозь проржавели, но все еще были на месте. Дин ударил ногой по замку, и тот рассыпался в пыль.
– Думаешь, тут что-то сохранилось?
Сэм пожал плечами.
– Не узнаем, пока не посмотрим. – Он откинул крышку сундука. Дин вытащил фонарик и посветил внутрь.
Сверху лежали сгнившие бумаги. Как только они дотронулись до них, листки рассыпались в пыль прямо на глазах. Но под ними, защищенные верхним слоем, обнаружились школьные папки, на каждой из которых аккуратным почерком было выведено имя ученика. Под папками лежали книги для записей. Они были в кожаных переплетах и неплохо сохранились, хотя кое-где насекомые их повредили. Дин осторожно вытащил одну и открыл. Хрупкие пожелтевшие страницы были исписаны тем же аккуратным почерком.
– Видимо, это и есть те самые книги, – сказал он.
– Похоже на то, – ответил Байрд.
– Кажется, их около двадцати, – уточнил Сэм. – Немало же он собрал историй.
– Небылиц, – возразил Байрд.
– Думаю, среди небылиц отыщется и правда.
– Не могу вам ничего обещать.
– Нам что, придется читать их прямо здесь? – спросил Дин. Читать он вообще не любил, кроме того, люди раньше писали излишне пространно, и почерк разобрать тоже было непросто.
– Если попытаемся забрать, они могут рассыпаться, – ответил Сэм. – К тому же на это нет времени…
– Тогда будем читать тут, чего тянуть. – Дин сел прямо в грязь, очевидно, решив, что одежду уже не спасти. Все книги выглядели одинаково, поэтому он взял первую попавшуюся.
С первых же страниц он понял, что выбрал не то, что нужно. Ему попались бухгалтерские записи помощника на ранчо. Лето выдалось засушливое, трава сохла, вспыхивали пожары, и скот голодал. Приятного мало, но никаких намеков на сверхъестественные происшествия он не нашел. Почерк оказался вполне разборчивый, но чернила выцвели, бумага пожелтела, и разбирать текст было сложно, даже с фонариком.
Он переворачивал страницы, надеясь найти какое-то упоминание о ведьме или событии, которое могло навлечь на город чей-то гнев. Бытовых мелочей было хоть отбавляй – то поход в город за припасами окончился дракой, то кого-то обсчитали в лавке. Дин знал, какими мелочными бывают люди, но ничего настолько важного, чтобы положить начало циклу убийств, он все же не нашел.
Пролистав книгу до конца, он принялся за следующую. Сэм тоже довольно быстро перелистывал страницы. Байрд сидел, положив раскрытую книгу на колени, но взгляд его блуждал по комнате, как будто он вспоминал свои школьные годы. Дин сомневался, что старик понимает, как много поставлено на карту. С другой стороны, он со своим ветхим ружьишком не побоялся рисковать жизнью, чтобы помочь жителям города, среди которых уже давно не было близких ему людей. Хармон Байрд сделал больше всех остальных для того, чтобы остановить зло.
Дин прямо чувствовал, как утекает драгоценное время, каждая секунда как будто оставляла на его теле зарубку.
Он заканчивал уже третью книгу, когда Сэм удивленно присвистнул.
– Что-то нашел? – спросил Дин.
– Кажется, да, – отозвался Сэм. – Сейчас. – Он продолжил чтение, водя пальцем по строчкам. Дин отвлекся от своей книги и наблюдал, как мрачнеет лицо брата.
Спустя пару минут Сэм поднял голову.
– Думаю, это то, что мы искали. Хармон, вы помните женщину по имени Элизабет Клэр Марбро?
– До Мерфи этим ранчо владела как раз семья Марбро, – отозвался Байрд, щелкнув пальцами. – В жизни бы сам не вспомнил эту фамилию.
– А эта женщина? Ее имя вам о чем-то говорит?
– Вроде нет, – ответил Байрд. – Первый владелец был, кажется, Дженс Марбро. Еще до моего рождения моя семья работала на него, а потом он продал ранчо семье Мерфи, но мои родители остались тут.
– Кто такая эта Марбро? – спросил Дин.
– Судя по рассказу девушки, которая работала на ранчо служанкой и прачкой, Элизабет Клэр Марбро была ведьмой, – ответил Сэм. – Она явилась сюда откуда-то с востока, и о ней ходили слухи еще до ее появления. А уже тут истории получили подтверждения. По словам этой девушки, Мэри Бет Гибсон, однажды Элизабет превратила в ящерицу лошадь, которая сбросила ее внука на землю.
– Похоже на страшилки, которые рассказывали в Салеме, – усомнился Дин.
– Нам ли с тобой не знать, что доля правды в них была. Ведьмовство само по себе, может, и не преследует злые цели, но некоторые люди используют знания, чтобы получить власть, и могут обращать свою силу во вред другим.
– У многих ведьм душа и правда черная, – согласился Дин. – А то, что происходит в Сидар-Уэллсе, явно дело рук кого-то с черной душой. Есть что-то, из-за чего она могла наложить проклятие на город?
– Пока только то, о чем я рассказал.
– Тогда нам надо искать другие упоминания об этой Элизабет. – Дин вернулся к своей книге.
– Элизабет Клэр Марбро, – напомнил Сэм. – Да, давайте искать дальше.

Перелистав как можно быстрее остальные книги, стараясь не терять драгоценное время, они сумели восстановить историю Элизабет Клэр Марбро, описанную со слов работников ранчо и членов семьи, которых в течение двенадцати лет расспрашивал школьный учитель Невилл Штайн. Эти воспоминания были записаны спустя много лет после случившихся событий, порой о них рассказывали люди, которые сами не были им свидетелями. Переданные из уст в уста истории всегда обрастают подробностями, и рассказы об Элизабет не стали исключением.
Некоторые больше напоминали откровенные выдумки. Например, что Элизабет носилась над пастбищами на горящей метле. Или что она заклинанием убила шамана апачей Джеронимо, хотя Сэм помнил, что согласно историческим свидетельствам, тот умер от воспаления легких в Оклахоме, а не от того, что за обеденным столом у него лопнула голова. Упоминались многочисленные любовники Элизабет – котолаки, ублажавшие ее в своем человечьем обличье. Ну ладно, в это Дин еще мог поверить, он разное слышал про сексуальные предпочтения ведьм.
Но, даже если не принимать в расчет всякие байки, картина прояснилась. Элизабет была матерью Дженса Марбро, первого хозяина ранчо. Она жила в Нью-Йорке или в Новой Англии, а потом разразился какой-то скандал, который заставил ее покинуть насиженные места. Дженс согласился принять ее у себя на ранчо, но с большой неохотой.
В те дни владеть и управлять ранчо в Аризоне было делом непростым. Земли постоянно подвергались набегам индейцев. Законы тогда были неписаны, и Дженсу приходилось самому разбираться с воровством, угоном скота и тому подобными неприятностями. Солдаты, воевавшие с индейцами, наносили не меньший урон, чем индейцы, снося изгороди и вытаптывая пастбища.
Большой каньон тогда еще не был объявлен национальным заповедником, и людей в этих краях было мало. Дженс был хорошим соседом и лидером маленького сообщества. Все изменилось, когда в усадьбе появилась его сварливая, злобная и мстительная мать. Ее приезд вызвал всеобщее недовольство и стоил Дженсу многолетних отношений с друзьями. В конце концов, и этой истории нашлось много свидетелей, она наслала медленную смерть на работника фермы за то, что тот недостаточно низко поклонился ей, встретив однажды утром на пути от дома к конюшне. Здоровый и крепкий парень за неделю стал выглядеть так, будто его много месяцев подтачивала какая-то болезнь. Ровно через неделю после той злополучной встречи его не стало.
Этот случай переполнил чашу терпения Дженса. Выгнать из дома собственную мать у него не поднялась рука, но он решил отселить ее подальше. Он построил для нее домик в уединенном ущелье на окраине усадьбы и попытался убедить, что делает это для ее же собственного спокойствия, чтобы она могла отдохнуть вдали от людей.
Она воспротивилась его плану с первого же упоминания, и это только ухудшило ее отношение к местным жителям. После нескольких новых ссор ей запретили появляться в поселении, которое со временем превратилось в город Сидар-Уэллс. Вскоре ее новый дом был достроен, и Дженс перевез туда все ее пожитки.
Последовала ужасная ссора. Видимо, Элизабет не была готова обратить свои силы во вред ближайшим родственникам, но свидетели сходились в том, что только это удерживало ее от расправы. Рассказывали, что она была разгневана как никогда.
Дженс не оставил ей выбора, и ей пришлось согласиться и переехать в маленький домик на окраине усадьбы. Там она обдумывала месть жителям ранчо и растущего неподалеку городка.

– Вот, нашлось и упоминание, в чем должна была заключаться месть, – сказал Сэм. Он примостился на углу полуистлевшей, облепленной грязью парты. – Очень похоже на то, что сейчас творится.
– Не тяни, Сэм, – поторопил его Дин. – Скоро стемнеет.
– Тут говорится, что жена одного из помощников на ранчо сочувствовала ей и навещала ее в хижине. Элизабет рассказывала этой женщине, что она наложила проклятие, которое будет оживлять всех, кто умер на территории усадьбы не своей смертью, людей и животных.
– Действительно, похоже, – согласился Дин. – А там не говорится, чего эта полоумная старуха хотела от своих оживших мертвецов?
– В этом-то вся соль, – откликнулся Сэм. – Каждые сорок лет они должны нападать на город, убивая всех без разбора так же, как были убиты они сами. Некоторые из них должны воскресать в своем обличье, а другие стать оборотнями, которые могут по своему желанию превращаться в животных.
– Сорок лет, – произнес Байрд. В его голосе слышался благоговейный ужас.
– Вот именно, – подтвердил Сэм.
– Я правильно понимаю, что графика к рассказу не прилагается? – спросил Дин. – Так что непонятно, сколько это все продлится?
Сэм покачал головой.
– Тут говорится, что Элизабет Клэр Марбро умерла в 1886 году. Цикл должен был начаться после ее смерти. Так что первый раз это случилось в том же году, потом в 1926-м, в 1966-м и теперь – в 2006-м. Даже если свидетельница и знала, будет ли всему этому конец, она ни словом об этом не обмолвилась.
– Жаль, – отозвался Дин. – Потому что если это не прекратится в ближайшее время, то на открытии торгового центра нас ждет настоящая резня.

Глава 30

– Мне кажется, мы узнали все, что нужно, – сказал Сэм. – И скорее всего, сможем отменить это проклятие.
– Скорее всего, – согласился Дин. – Давайте убираться из этой выгребной ямы. – Он бросил взгляд на Байрда, который, похоже, был опечален, услышав, как он назвал его любимую школу. Самому Дину казалось, что это еще мягко сказано, но он добавил: – Извините.
Сэм сложил книги обратно в сундук и закрыл крышку.
– Когда все это кончится, – сказал он Байрду, – мы вернемся сюда и отвезем их к вам. Надо их сохранить.
– Ладно, – отозвался Байрд. – Я не против.
Дин подхватил винтовку и направился к двери. На улице было все так же пасмурно, солнце пряталось за тучами.
Байрд опередил его. Видно, он был опечален визитом в то место, которое знал еще ребенком и которое выглядело сейчас совсем не таким, каким он его помнил. Кажется, ему хотелось поскорее уйти отсюда.
Но, не успев шагнуть за порог, он тут же метнулся обратно.
– Что такое? – спросил Дин.
– У нас гость, – ответил Байрд. – И настроен он весьма решительно.
– Гость? – переспросил Дин и, проверив, заряжена ли его винтовка, двинулся к покосившейся двери.
Оказалось, что Байрд не шутит.
Во вставшем на задние лапы медведе было больше двух метров. Это был давно исчезнувший в этих местах гризли с рыжеватой шкурой, огромными клыками и острыми как кинжалы когтями.
– Дин! – позвал Сэм. – Кто там?
– Одно могу сказать точно, это не Смоки.
– Смоки… Дин, там что, медведь?
Дин не успел ответить. Гризли издал беззвучный рык, от которого, если бы его было слышно, затряслись бы уцелевшие стены. Медведь запрокинул голову, размахивая лапами, будто отгоняя невидимых пчел.
– Молчание – знак согласия, – заметил Сэм, показавшись в дверях рядом с братом. – Ого, – поразился он, глядя на зверя.
– Вот именно, – отозвался Дин.
– Выглядит не слишком дружелюбно, – сказал Сэм. – Но мы же можем его подстрелить, правда?
– Если это призрак, – ответил Дин. – А если это настоящий медведь, соль его только разозлит.
– Придется рискнуть. – Сэм выстрелил из обреза. Выстрел эхом прокатился по маленькому зданию, окутав братьев облаком едкого дыма.
Когда заряд соли попал в зверя, он замерцал, но не исчез, а материализовался вновь, встал на четыре лапы и двинулся в сторону Винчестеров с явным намерением сожрать их.
– Везет как утопленникам, – вздохнул Сэм. – Это призрак, и я его разозлил.
Дин вскинул винтовку и выстрелил в медведя. Заряд соли угодил медведю прямо в морду. С такого расстояния заряд должен был разнести ему голову.
Но медведь так и не исчез. Он снова замерцал, а когда проявился снова, то это был уже не медведь, а индеец в замшевых штанах и полной боевой раскраске. В руке у него было копье с искусно вырезанным каменным наконечником. В груди зияла рана, нанесенная, скорее всего, тем же оружием. Он с яростью глядел на Дина и Сэма, как будто заряд соли хоть и не причинил ему вреда, но и удовольствия тоже не доставил.
– И еще разок для ровного счета, – сказал Сэм, пальнув из обреза. Индеец уронил копье, замерцал, исчез, но потом вновь появился, опять в облике гризли. Упавшее копье пропало бесследно.
– Это очень плохо, – успел сказать Дин.
И тут медведь бросился на них. Не желая попасть ему в лапы в дверях, Дин отскочил влево, Сэм прыгнул вправо. Медведь опешил, покрутив огромной головой, и, наконец, остановил свой выбор на Дине.
«Просто отлично, – подумал Дин. – Конечно, я могу попробовать убежать, но надолго ли меня хватит? А что, если он набросится на старика?»
И он решил дать медведю отпор.
Оборотень надвигался на него, а Дин, перезарядив винтовку, стоял и ждал.
Ноздри ему щекотал запах зверя. Он пах слежавшейся землей и смертью. От него просто разило могильным смрадом, и это было хуже вони, царившей в заброшенном здании.
Медведь приблизил к нему свою огромную морду, ощерил клыкастую пасть, из которой капала слюна.
Дин ткнул ему винтовку прямо в шею и нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел. Зверь замерцал, упал навзничь, снова замерцал. На мгновение вместо лежавшего на снегу зверя появился индеец. И опять превратился в медведя. Дину казалось, что выстрелы не оказывают на оборотня никакого действия. Медведь встряхнулся, как мокрая собака и встал на задние лапы. С грозным рыком он бросился на Дина.
Тот увернулся, но поскользнулся на льду и упал на правое колено. Медвежья пасть оказалась прямо у его лица, и Дина обдало смрадным дыханием. Ему показалось, что он успел увернуться, но в следующее медведь навалился на него всей стокилограммовой тушей и сбил с ног. Острые когти взрыли землю рядом.
Дин понимал, что долго не продержится. Ему казалось, что он стал ковриком, на котором медведь играет в твистер. Если зверь ударит лапой по «желтому», то размозжит ему голову. Придавленный весом противника, он мог только уворачиваться от ударов, пока еще оставались силы. Горячая слюна капала на лицо.
А потом, сквозь хриплое дыхание зверя, он услышал звук шагов. К нему на помощь бежал Сэм. Он набросился на медведя сзади, обхватив его за шею. Зверь встал на задние лапы, и Дину удалось выбраться из-под него. Сэм сидел верхом на медведе, снова и снова всаживая в него нож, а разъяренный хищник пытался сбросить его с себя.
От выстрелов толку не было, и Дин схватил винтовку за ствол и принялся молотить зверя по голове прикладом.
Медведь безмолвно взревел от боли, замерцал, на секунду превратившись в индейца, и вновь принял облик зверя. Когда медведь стал человеком, Сэм свалился с него. Зверь обернулся к нему, замахнулся гигантской лапой. Попади он в цель, он бы размозжил Сэму голову. У Дина промелькнула мысль: куда подевался Байрд, пока они с Сэмом пытаются одолеть медведя?
Превращения оборотня подали Дину идею.
– Держись, Сэмми! Я мигом! – крикнул он.
– А что, у меня есть выбор? – ответил Сэм. Он попытался ударить зверя ножом, но его оружие казалось детской игрушкой по сравнению с огромными медвежьими когтями.
Обратив все внимание на Сэма, зверь повернулся к Дину спиной. Дин воспользовался этим, чтобы зарядить винтовку новым патроном с каменной солью. Потом приставил дуло прямо к медвежьему затылку и выстрелил.
Заряд, как и раньше, похоже, не пробил толстую шкуру, но зверь замерцал и исчез. Вместо него появился индеец, но уже безоружный. Ему удалось увернуться, но в человеческом обличье он был гораздо слабее.
Пока оборотень оставался индейцем, на земле появилось копье, которое он выронил. Дин кинулся к нему и подобрал. Но индеец снова превратился в гризли и бросился на Сэма. Когтями он зацепил его за куртку и потащил прямо в свою клыкастую пасть.
Тогда Дин, держа копье, набросился на чудовище, вложив в удар всю силу.
Каменный наконечник пронзил шкуру и с чавкающим звуком вошел в плоть. Дин сильнее надавил на копье, и, скользнув по кости, оно вошло еще глубже.
Сспустя несколько бесконечных мгновений гризли упал на снег. Он мерцал все быстрее: медведь – индеец – медведь – индеец. Когда оборотень становился медведем, копье пропадало, хотя Дин знал, что оно здесь, потому что держал его в своей руке. Когда перед ними возникал человек, копье торчало у него из спины. Дин не стал проверять, но был уверен, что спереди копье вышло там, где у индейца на груди уже была рана.
Спустя несколько секунд призрак исчез окончательно.
Пытаясь отдышаться, Дин упал на колени прямо в снег. Сэм уперся ладонями в бедра и тоже переводил дух.
– Ты как, в порядке? – спросил Дин.
– Вроде бы да, – ответил Сэм. – Спасибо.
– Не за что.
– Что за черт! – воскликнул Сэм.
– Ты о чем?
– Я думал, призраков можно запросто убить каменной солью. А на этого она не подействовала.
– Да, не особо, – подтвердил Дин. Длинные предложения ему пока давались с трудом.
Он сделал еще пару глубоких вдохов, потом набрал в легкие побольше воздуха.
– Может… – начал он и, сделав еще вдох, закончил: – Может, это потому, что мы совсем рядом.
– Рядом с чем?
– С тем местом, где ведьма наложила проклятие. Может, расстояние имеет значение. Чем дальше от ранчо и от ее хижины, тем слабее духи. Чем ближе к этому месту, тем они сильнее, потому что сильнее само проклятие. – Он произнес такую длинную тираду, не запыхавшись. Это ободрило его, и он попытался встать. Колени еще дрожали, но ему удалось устоять на ногах.
– Может, и так, – согласился Сэм. – В этом есть смысл.
– Смотря что считать смыслом, – произнес Байрд, появляясь из-за двери. – По мне, так все это одна большая бессмыслица. В собственном здравом смысле я не сомневаюсь, но давно перестал искать его во всем остальном.
Дин пожал плечами. И все же где был Байрд, пока они сражались со зверем?
– Мы уже давным-давно перестали искать определение здравого смысла, – ответил он. – Нужно вернуться в машину и посмотреть в дневнике отца, как можно снять проклятие.
– Надо торопиться, – заметил Сэм. – До открытия торгового центра меньше часа.
– Со всех ног, – согласился Дин. – Надеюсь, мои скоро снова заработают.
Хотя он подозревал, что не стоит быть слишком оптимистичным на этот счет.

Глава 31

– Элизабет Клэр Марбро. Так, значит, звали ведьму? – уточнил Дин.
– Так сказано в заметках школьного учителя, – ответил Сэм. У него перед глазами стояли четкие, изящные заглавные буквы, выведенные Штайном.
– А что?
Дин хлопнул ладонью по дневнику отца.
– Отец о ней слышал.
– Вот это да. Если бы мы об этом знали, не потратили бы столько времени зря.
– Нам бы это не помогло, – возразил Дин. – Он пишет о ней, но это относится к тому времени, когда она еще жила в Нью-Йорке. До того, как переехала сюда, к своему сыну.
– И что там еще есть?
Дин вернулся к дневнику.
– Видимо, из-за этого ей и пришлось убежать в Аризону, – наконец проговорил он. – В городке, где она жила, пропадали маленькие девочки. Одну из пропавших нашли в лесу неподалеку, и она рассказала, что ей удалось сбежать от нашей знакомой Элизабет. Но у нее в доме она видела других похищенных девочек, разрубленных на части.
– Элизабет устроила там «Резню бензопилой»?
– Только без бензопилы, – ответил Дин. – Жители города отправились к ней домой, и лишь двоим из них удалось уцелеть. Правда, один повредился рассудком и до конца своих дней так и не пришел в себя. Позже за ней вернулись с подкреплением, но она успела улизнуть.
Сэм задумался.
– Теперь понятно, почему Дженс не спешил встречать мать с распростертыми объятьями.
– Еще бы. Отец пишет: подозревают, что на ее счету семьдесят человек, пропавших без вести, в возрасте от трех до восьмидесяти лет. А когда она уехала, исчезновения прекратились.
– Может, переехав сюда, она действительно пыталась начать все сначала, – задумчиво протянул Сэм. – Ведь здесь упоминаний о подобных исчезновениях не было. Конечно, она доставляла всем кучу неприятностей, была сварливой, несносной старухой, может, даже, виновна в чьей-то смерти, но ни о чем таком  мы не слышали.
– Может, просто поблизости жило слишком мало народа, – возразил Дин. – А может, люди тогда селились не так кучно, поэтому исчезновения оставались незамеченными.
– Зато когда она снова сорвалась, мало никому не показалось.
– Это точно, Сэмми. И мы должны положить этому конец.
– У отца на этот счет нет никаких предложений?
– Тут есть заклинание, которое может отменить действие ее проклятия, – ответил Дин. – Но, кажется, будет лучше, если мы вдобавок сожжем и засыплем солью ее кости.
– Старая добрая классика. Интересно, где нам искать ее могилу?
Хармон Байрд все это время молча смотрел на дорогу, покачиваясь из стороны в сторону, как былинка на ветру.
– Может, наш старичок в курсе, – предположил Дин.
– Мистер Байрд, – позвал Сэм. – Вы не знаете, где был дом Элизабет Марбро? Или где ее могли похоронить?
– Ее дом? – переспросил он. Вопрос Сэма вернул его к действительности. – Он был дальше, в Ведьмином ущелье. Почти у самого Большого каньона. Видно, сын хотел, чтобы она жила как можно дальше от него.
Дин вытащил из багажника сумку с оружием и инструментами, расстегнул молнию, бросил внутрь складную лопату.
– Пошли.
– Идите без меня, – сказал Сэм. Он долго обдумывал эти слова по дороге к машине от старой школы. И хотя он знал, что рано или поздно придется их произнести, оттягивал этот момент, как мог. – Я поеду в торговый центр. Вдруг вы не успеете добраться до нее. Или заклинание не сработает. Кто-то должен быть там, на всякий случай.
– Как скажешь, – ответил Дин. Его интонация неуловимо изменилась, кто-нибудь другой разницы бы и не заметил, но Сэм слишком хорошо знал своего брата. Не считая отца, он был для Дина самым близким человеком. Весь прошлый год они были неразлучны. Сэм прекрасно понимал, что Дин лишь делает вид, что ему все равно. На самом деле он разочарован.
– А я хочу быть в гуще событий, – продолжил Дин. – Хочу прижать эту тварь раз и навсегда.
Сэм поддерживал брата. Но он занимался охотой не потому, что ему доставляло удовольствие отправлять ублюдков туда, откуда они явились, хотя это было приятным дополнением. Он охотился на всяких тварей, чтобы защищать людей и спасать их от смерти.
– Боюсь, тебе достанется все веселье, – сказал он. – Если в торговом центре начнется резня, вспыхнет паника. Кто-то должен будет помочь.
Дин едва заметно пожал плечами, все еще избегая смотреть Сэму в глаза.
– Наверное, ты прав.
Сэм был в этом уверен. И еще он понимал, что такая идея даже не пришла бы в голову Дину. Его брат был охотником до мозга костей. В этом не было ничего плохого, охотники нужны этому миру. Просто он сам не такой. Да, он тоже с этого начинал, как и его брат. Но ему повезло пожить обычной жизнью, какую ведет большинство людей. И он не мог просто взять и забыть об этом. Не мог оставить все позади, как отец. Дин был тогда совсем мальчишкой, у него не было шанса выбрать другую дорогу. Выбор за него сделал отец.
В этом и состояла пропасть между ними, их собственный Большой каньон, который им никогда не пересечь. Дин не знал другой жизни, и именно это отделяло его от того мира, который он так стремился защитить. Сэм попробовал эту жизнь на вкус с Джессикой в Стэнфорде, и она навсегда останется в его сердце.
Не прибавив больше ни слова, он набил карманы патронами с каменной солью и обычными, сорок пятого калибра.
– Я пойду с тобой, Дин, – сказал Байрд. – Хочу увидеть, как все закончится.
– Отлично, – отозвался Дин. Он тоже подошел к багажнику за боеприпасами, и плечи братьев соприкоснулись.
– Осторожнее с моей тачкой, – предупредил Дин. – И заберешь нас на обратном пути. Не хочу тащиться обратно в город пешком.
– Не переживай, не придется.
Дин молча собрал припасы и пошел обратно в сторону Ведьминого ущелья, откуда они только что вернулись. Байрд бросил взгляд на Сэма, будто ожидая его одобрения, а потом отправился вслед за Дином.
Сэм прекрасно понимал, что каждый раз, когда они с Дином расставались, мог стать последним. Сражаясь плечом к плечу, они прикрывали друг друга. Для каждого из них битва без поддержки другого могла оказаться смертельной.
Он смотрел вслед Дину и Байрду, пока они не скрылись из виду, а потом завел «Импалу» и поехал к торговому центру.

Джулиет снова и снова возвращалась к окну. Джип Говарда Патрика стоял на подъездной дороге с открытой дверью. Ключи или валяются рядом с ним на земле, или зажаты у него в руке. Если, конечно, волк не сожрал их или еще куда-то не подевал.
Волк мог привести машину в негодность, что он уже с успехом проделал с другими автомобилями, но Джулиет не видела никаких следов повреждений или оборванных проводов под капотом. На снегу не видно было растекшегося бензина или масла.
А это значило, что всего в пятидесяти метрах от нее находился путь к спасению. А может, и всего в тридцати. Она пыталась предупредить Говарда, но не успела.
Джулиет корила себя, но как она могла это сделать? Написать на листе бумаги? С такого расстояния он все равно ничего бы не разобрал. Позвонить ему на мобильный она тоже не могла.
Раньше она надеялась, что кто-то проедет мимо ее дома. Теперь же она молилась, чтобы этого не произошло. Ей не хотелось, чтобы из-за этого проклятого волка погиб кто-то еще. Включая, естественно, и ее саму.
Она поискала зверя глазами. Если бы он отбежал подальше – охотясь на корову, например, тогда она могла бы рискнуть добраться до джипа.
Но как понять, достаточно ли далеко находится зверь? Вот в чем дело. Волк бегал куда быстрее, чем она сама. Но сможет ли он пробежать сто метров за то же время, за какое она преодолеет двадцать? А двести? К тому же она не знает, где ключи. Если они упали под машину, ей придется искать их. Она вздрогнула, представив, как стоит на четвереньках и шарит рукой под джипом, а волк набрасывается на нее сзади.
Она тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. От переживаний толку не будет. Если она увидит, что волк далеко, попробует добраться до машины. Но зверь должен быть действительно далеко , потому что если ей не удастся отыскать ключи, у нее должно хватить времени вернуться обратно в дом. Запираться в джипе бессмысленно, как только волк увидит, что она внутри, то без труда выбьет стекло и доберется до нее. Мобильный телефон Говарда тоже не поможет, сигнал он здесь не поймает.
Ружья у него в машине, конечно же, не было. С ружьем, пусть даже без ключей, у нее был бы шанс.
А без ружья лучше оставаться в доме.
Она снова поднялась на второй этаж и обошла все окна, высматривая зверя. На западе его не оказалось, на южной стороне тоже. Джулиет выглянула в восточное окно, и ей показалось, что она увидела его, но присмотревшись, поняла, что это просто точащий из-под снега кактус качается на ветру. Тогда она вернулась в комнату, откуда наблюдала за гибелью Говарда. Она скользнула глазами по красному джипу, всмотрелась вдаль, потом оглядела двор. Ничего.
Наконец ее взгляд вновь вернулся к джипу.
Рядом с ним стоял Говард и смотрел на дом.
Он жив! Джулиет хотела распахнуть окно, чтобы окликнуть его.
Но за последнее время она научилась осторожности и в последний момент остановилась. Раз волка нигде не видно, может, он на крыше, только и ждет, чтобы она открыла окно и высунулась наружу.
Она разглядывала Говарда, и тут до нее дошло.
У него был вспорот живот, из него вываливались внутренности, свисали порванные кишки. Разве он мог выжить после такого?
А на земле, рядом с джипом, лежало его тело.
Не могло же быть двух Говардов. Двух мертвых Говардов.
Ей показалось, что она сейчас снова разрыдается.
Но слез не было.
Видно, она уже выплакала их все. И даже не удивлялась больше, что Говард стоит рядом с собственным трупом. Ее охватило какое-то безразличие.
Ей захотелось просто открыть окно и выбраться наружу. Если волк достанет ее – так тому и быть. А если нет, у нее может получиться красивый прыжок ласточкой с крыши. Еще в школе ей нравилось нырять с вышки. Может, она и не умрет сразу, но покалечится точно, и тогда волк сможет прикончить ее.
Какой смысл жить, если происходящее больше не вызывает никаких эмоций? Если она уже все равно что мертва?
Она уже готова была распахнуть окно, как вдруг увидела Стью. Он тоже стоял на ногах, а на его теле виднелись кровавые раны. Его труп остался лежал у него за спиной, в тающем снегу.
Говард решительно двинулся к дому. Его голова клонилась на правое плечо, челюсть отвисла, шагал он неуверенно.
Но все же он двигался.
Стью пошел вслед за ним.
Кажется, у волка появилось подкрепление.

Глава 32

По пути к торговому центру Сэм наблюдал резню такого масштаба, какого еще вчера не мог вообразить. Он проехал мимо перевернутого фургона, который, судя по оставшимся на дороге следам, слишком резко затормозил. Трупы валялись вокруг него, как пустые банки из-под пива после пляжной вечеринки. Не проехав и четырехсот метров, он увидел труп туриста с рюкзаком на плечах. Похоже, его избили так, что в теле не осталось ни одной целой кости, и теперь он больше походил на мусорный мешок, чем на человека. В тридцати метрах от дороги горел дом, но никому не было до этого дела.
Видимо, полицейские даже не пытались больше выезжать на места убийств. Или же вызовов было так много, что они просто не могли всюду успеть. Ни тот, ни другой вариант его не радовал.
Вот поэтому они и приехали сюда. Ради этой цели они с Дином колесили по всей стране, расследуя странные происшествия и пытаясь положить им конец. В Сидар-Уэллсе удача пока была не на их стороне.
Но, может быть, они еще смогут спасти жителей этого города. Если Дину и Хармону Байрду удастся уничтожить кости ведьмы и отменить проклятие, а ему самому – предотвратить бойню в торговом центре, значит, их поездка сюда окажется не напрасной.
А если ничего не выйдет, провал будет таким оглушительным, что ему просто его не пережить. Он сомневался, что даже Дин сможет оправиться после такой неудачи.
Сэм втопил педаль газа в пол, и машина полетела вперед. Деревья за окном слились в сплошную зеленую ленту, и вскоре впереди замаячил торговый центр. Огромная парковка уже была заполнена машинами. Он заехал на нее, подхватил сумку с оружием и боеприпасами и побежал к зданию.
Полдень еще не наступил, но людей уже впустили внутрь. К входу спешили немногие опоздавшие, но он ожидал увидеть перед зданием огромную толпу, учитывая количество машин на стоянке. Вряд ли церемонию открытия начали раньше… Скорее всего, людей впустили в торговый центр из-за непогоды. Небо было затянуто тучами, казалось, вот-вот пойдет снег.
Толкнув тяжелую стеклянную дверь, он увидел внутри целую толпу. Большинство собралось в центральном холле, кое-кто бродил вокруг, разглядывая выставленные в витринах товары. Магазины были еще закрыты.
Вокруг было полно новогодних украшений – ленты и огромные банты, снеговики, полосатые леденцы, фигурки Санта-Клаусов и семисвечники. В коридорах вдоль стен стояли живые елки в кадках. Казалось, будто сюда пересадили часть леса, окружающего торговый центр.
Всюду царило радостное оживление. Еще бы, вряд ли посетителям сообщили по громкой связи о грозившей им смертельной опасности. Сэм взял свою большую сумку под мышку, так, чтобы поменьше привлекать к себе внимание. Он надеялся, что его не примут за чокнутого студента, который собирается всех перестрелять. Он заметил в толпе пару полицейских из отряда шерифа Беккета. Пробравшись в центр зала, он увидел и самого шерифа. Вместе с мэром, управляющей Карлой Круг и начальницей охраны Линнетт он стоял рядом с пустым помостом. У Линнетт на поясе висела кобура с пистолетом. Другие охранники также были вооружены.
Сэм подошел ближе, и Бекетт, наконец, заметил его. Шериф едва заметно кивнул ему, показав глазами, чтобы он оставался на месте и ждал. Сэм остановился и стал ждать.
Через несколько минут Бекетт отошел от остальных и направился к нему. Мэр Милнер тоже увидел Сэма и побледнел. Сэм не смог разобрать по губам, что мэр сказал Карле и Линнетт, но это явно был не комплимент младшему Винчестеру.
– Вы сдержали свое обещание? – спросил Бекетт, подойдя к Сэму.
– Мы делаем все возможное, – ответил тот. Он совсем забыл об уговоре с шерифом. – Дин должен все это остановить, но с такими вещами никогда наверняка не знаешь, как все пойдет. Я подумал, что моя помощь может понадобиться здесь.
– Надеюсь, у нас все под контролем.
Сэм говорил шепотом: если их разговор услышат, может начаться паника. Рядом с ними было человек тридцать, а всего в зале – несколько сотен.
– А получится ли удержать контроль, если все пойдет не так?
Бекетт оглядел толпу.
– Может, и нет, – признался он.
– Нет никаких гарантий, что Дин успеет раньше, чем у нас тут объявятся… нежданные гости, – сказал Сэм. Он был уверен, что шериф понимает, о чем он. – И если это случится…
– У моих парней патроны с каменной солью, – сказал Бекетт. – На краю парковки, у леса, стоит патруль. Будем надеяться, что они успеют перехватить их раньше, чем они доберутся до центра. Но стрельба может вызвать панику, а мне бы не хотелось в день открытия иметь дело с обезумевшей толпой.
– Не стоило пускать людей внутрь.
– Миссис Круг хотела, чтобы они увидели витрины до того, как начнется церемония, чтобы потом, не теряя времени, все могли приступить к покупкам. Я не стал возражать, подумав, что в случае чего мы сможем закрыться внутри.
– А как все они вернутся домой? – спросил Сэм. – Разве из города снова можно выехать?
– Насколько я знаю, нет. Надеюсь, когда люди начнут разъезжаться, все уже закончится.
– Слишком много пустых надежд, – заметил Сэм.
– Вы не знаете мэра Милнера, – ответил Бекетт. – Он живет иллюзиями. Но его мечты привели его на должность мэра, так что он верит в силу собственной мысли. Боюсь, у него никогда не было повода усомниться в своей правоте. Возможно, сегодня ему такой случай представится, если несколько тысяч человек застрянут в Сидар-Уэллсе по воле разъяренных призраков. – Он криво усмехнулся. – Знаю, насколько по-идиотски это звучит, но вы же верите, что так оно и будет?
– Я не просто верю, – отозвался Сэм. – Я знаю, что так и будет. И я знаю, в чем причина. Поэтому, надеюсь, мы сможем все это предотвратить.
– Если от силы мысли хоть что-то зависит, от всей души желаю, чтобы у вас получилось.
– Если не получится… – Сэм встряхнул сумку, в которой звякнуло оружие. – Если не получится, тогда нас ждет настоящая бойня.

«Парень прав», – подумал Джим Бекетт. Если на торговый центр нападет даже один призрак, или кто они там есть, начнется паника, и вреда от нее будет гораздо больше, чем от всех призраков вместе взятых. Он обсуждал такой вариант развития событий со своими ребятами, и они готовы были поддерживать порядок, но две тысячи человек будут просто неуправляемыми.
План был такой – окружить призрака и разделить людей на небольшие группы, перегородив отдельные участки торгового центра. От главного зала отходили длинные коридоры, поэтому все здание можно было легко разделить на три части. Небольшой группой людей управлять гораздо проще.
Это был план, а сработает ли он, Бекетт не знал. За те годы, что он работал шерифом, ему никогда еще не приходилось иметь дело с такой толпой. Он вообще сомневался, что его полицейским когда-либо приходилось сталкиваться с подобной ситуацией.
В одном он был уверен: когда все закончится и если ему удастся это пережить, в раппорте он о случившемся не напишет и ничего никому не расскажет. Во-первых, никто не поверит, а во-вторых, ему нечем было гордиться. Он позволил политикам, а точнее, мэру Милнеру наступить себе на горло. Не мэр, а он и только он несет ответственность за безопасность граждан, но позволил связать себя по рукам и ногам.
До прихода Сэма, всего пару минут назад, он вновь пошел у мэра на поводу, согласившись не устраивать шума и сделать все, чтобы открытие торгового центра прошло по плану. Милнер все еще о чем-то жарко спорил с Карлой Круг. Видимо, требовал, чтобы для его речи отвели больше времени. Увидев, сколько народа собралось, он не хотел упускать случай побыть в центре внимания.
Но, может быть, Бекетту все же удастся вернуть себе чувство собственного достоинства. Он решительно направился к Милнеру и Карле, которые что-то оживленно обсуждали. Когда он подошел, они замолчали.
– Хочу прояснить одну вещь, – начал Беккет, не извинившись. – Если появится хоть намек на то, что сюда направляется одна из этих тварей, весь контроль над ситуацией перейдет ко мне.
– Что это значит, Джим? – спросила Карла.
– Это значит, что если торговый центр станет местом преступления, то отдавать приказы буду я. Не вы, не мэр Милнер и не ваша охрана. Я. Это ясно?
– Да ладно, Джим, – заговорил Милнер, будто уговаривая ребенка не устраивать истерику. Бекетт едва сдержался, чтобы не двинуть ему в челюсть. Но, возможно, сегодня такая возможность еще представится. – Давай без глупостей, это наша общая ответственность.
– Я так не думаю, Дональд. Несмотря на все происходящее, на кучу трупов, вы, похоже, все еще не понимаете, с чем мы имеем дело. Праздничной скидкой от этого не отделаешься. И если начнется паника, в которой могут погибнуть люди, я возьму управление ситуацией на себя. И это не обсуждается.
– Джим, поверь, – сказала Карла, – меньше всего мне тут нужна паника. Я просто не хочу, чтобы ваши люди понапрасну пугали людей.
– Насчет моих людей можете не беспокоиться, – ответил Бекетт. – Сколько работников центра живет в Сидар-Уэллсе? Наверное, большинство. А вот не местные, те, кому мы вчера запретили покидать город, начнут жаловаться и рассказывать про убийства. И достаточно им будет поговорить с несколькими покупателями… Помните игру в испорченный телефон? Тут полно народа, и если поползут слухи, паника начнется без всякого нападения. Так что будет так, как я сказал. И мне плевать, если вам это не нравится. Ваша охрана будет слушаться меня и моих людей. Мне нужно поговорить с Линнетт и убедиться, что ей тоже все ясно. И что она предупредила своих ребят. Я не хочу, чтобы кто-то из охранников облажался, пока я пытаюсь навести порядок. Всем все понятно?
Мэр Милнер, кажется, собирался возразить, используя свой авторитет. Но только сжал губы так, что они побелели, и медленно кивнул.
Наблюдавшая за ним Карла тоже сдалась.
– Я позову Линнетт, – сказала она. – Поговорите с ней в помещении охраны, чтобы вас никто не слышал.
– Отличная идея, – отозвался Бекетт. – Там и встретимся.

Сэм обходил торговый центр, высматривая, не мелькнет ли кто в толпе в старомодной одежде или не замерцает, как призрак. Успев согреться внутри, люди расстегивали теплые куртки, развязывали шарфы и убирали шапки в карманы. Они облепили витрины, всем не терпелось поскорее заняться покупками. Сэму и самому на глаза попалась пара симпатичных шмоток. Он не был потребителем, отец воспитал в них отвращение к людям, жизнью которых управляли вещи, но он не возражал против новой куртки, свитера или ботинок. Выучившись на юриста, он получал бы неплохое жалованье, но теперь ему приходилось обходиться фальшивыми кредитками Дина, оправдываясь тем, что они с братом приносят пользу обществу, охотясь на сверхъестественных тварей.
Из ресторанного дворика доносились запахи пиццы, цыпленка в кисло-сладком соусе и чизбургеров с картошкой фри. Он уже давно ничего не ел, и в животе заурчало. Самые нетерпеливые уже выстроились в очередь у прилавков, и работники ресторанчиков болтали с ними, ожидая официального открытия, чтобы начать продажу.
Сэм взглянул на часы, висевшие над прилавком с тако. Без шести минут двенадцать. Скоро открытие.
А он еще не все осмотрел внутри, не говоря уже о парковке. Он прибавил шагу.
Еда подождет.

Глава 33

– Эй, приятель, вы точно знаете, где эта ведьмина хижина? – уточнил Дин. Школьное здание уже давно осталось позади. Снег тут лежал глубокий, и ботинки с джинсами у Дина уже промокли насквозь.
– Конечно, знаю, – ответил Хармон Байрд. – Мы старались не приближаться к ее дому, хотя она померла еще до моего рождения. Иногда старшие ребята уговаривали нас зайти внутрь. Я однажды зашел, сделал три шага и скорей наружу. Хорошо еще хоть, что штаны не обмочил.
– И другого пути к дому нет?
– Я знаю только ту дорогу, по которой мы сейчас идем. Может, там уже высотку построили, кто его знает. Я там с детства не бывал и сейчас бы носа туда не сунул.
Дин промолчал. Ему приходилось сдерживаться из всех сил, чтобы не нагрубить старику. Да, тот уже дышал на ладан, но все еще был вполне в здравом уме. Ведь он знал, что они ищут следы всякой чертовщины, неужели не догадался раньше упомянуть об этой ведьме? Дина тошнило от мысли, что люди гибли, пока Байрд изображал в лесах одинокого рейнджера и бесцельно слонялся с ними с тех пор, как они нашли его. И от охотников-любителей бывает толк, но если из-за твоей забывчивости гибнут люди, это уже никуда не годится.
Места тут были, безусловно, очень красивые. Сэм бы насладился пейзажем, а вот Дин не слишком любил глазеть по сторонам. Долина спускалась все ниже, и с обеих сторон над ними возвышались желтовато-белые склоны каньона. Поля укрывал белый снег, из-под которого торчала пожелтевшая трава, попадались кривые деревца, склонившие к земле заснеженные ветки. Тут было бы тихо и спокойно, но чем дальше они продвигались, тем больше вокруг становилось птиц и всякой живности. Вороны и голуби, серые в черную крапинку и светлогрудые, наблюдали за ними с деревьев и с земли. К пернатым присоединились серые белки с облезлыми хвостами. Рыжие койоты, похожие на шелудивых псов, спокойно стояли рядом с животными, на которых обычно охотились. Потом им попалась пара оленей, у самца были огромные рога. Из-за каменистого склона каньона им навстречу вышло три снежных барана. Из-под снега лезли мыши и крысы, выползали змеи. Вскоре за ними наблюдало по меньшей мере пятьдесят пар глаз.
Было странно видеть столько животных, которые, казалось, совсем их не боялись.
Еще более странным было то, что животные следовали за ними по пятам.
– Вы когда-нибудь такое видели? – в конце концов не выдержал Дин.
– Видал, но только не всех вместе, – ответил Байрд. – Будто на танцплощадке собрались.
– Это меня и пугает. Думаете, это настоящие животные или их прислала ведьма?
– Я думал, ведьмы дружат только с черными кошками.
– Ведьмы бывают разные, – резко возразил Дин, все еще злясь на старика. – Если эти зверушки нападут на нас, придется отбиваться и тратить боеприпасы, а потом мы останемся беззащитными. Далеко еще?
– Кажется, недалеко, – ответил Байрд.
– Кажется . Вот спасибо, мне стало гораздо легче.
– Мог бы карту прихватить в магазине, – огрызнулся Байрд.
– Сам жалею, что не сделал этого.
У Дина по коже бежали мурашки от взглядов всех этих маленьких глазок. Он не сомневался, что животные действуют, подчиняясь чужой воле. Они вели себя не как дикие звери, которые удрали бы, завидев людей, а не разгуливали бок о бок, как старые друзья. Настоящие животные издавали бы звуки, эти же молчали.
Ружье Дина было заряжено, и он изо всех сил сопротивлялся желанию пустить его в ход. Угроза витала в воздухе, казалось, нападение произойдет в любую секунду. Винчестер не сводил глаз с окружавшего их зоопарка.
– Можно попробовать пальнуть, – спустя несколько минут предложил Байрд. – Может, спугнем их.
– Как бы они сами нас не спугнули, – ответил Дин. Он все еще цеплялся за надежду, что этому есть какое-то естественное объяснение. Что такое поведение животных вызвано начинающимся землетрясением или другим природным бедствием. У него в карманах было достаточно патронов с каменной солью, но они предназначались ведьме и ее хранителям. А сбегать в машину за боеприпасами было бы затруднительно, потому что сейчас она стояла у торгового центра.
Первыми напали птицы.
Только что они сидели рядом с остальными и вдруг, словно повинуясь чей-то безмолвной команде, они полетели на них, хлопая крыльями и разевая клювы в беззвучном крике.
Дин вытащил из кармана два патрона и, раскрыв их, очертил каменной солью круг на земле вокруг них со стариком. У него был с собой еще пакетик с солью, но она предназначалась для ведьминых костей.
– Не выходите из круга, – предупредил он. – Что бы ни случилось. – Он открыл еще один патрон и добавил соли, которая таяла на снегу. Ему удалось очертить круг диаметром около метра.
Он успел вовремя. Первыми подоспели вороны, размеренно хлопая большими черными крыльями. Птицы летели на них, вытянув когти и угрожающе раскрыв клювы. Но круг из соли отбросил их назад, и они бешено замахали крыльями, пытаясь удержаться в воздухе. За ними последовали глупые голуби, которых ничему не научил опыт воронов.
Другие животные тоже перешли в наступление. На них бежали олени и бараны. Следом спешили белки, скунсы, еноты, крысы, мыши и змеи.
Первым до них добрался олень с огромными рогами. Он нагнул голову для атаки и прыгнул, но, наткнувшись на невидимую стену, шарахнулся, как от удара электричеством. Вспыхнув черным огнем, он замерцал и упал на снег, на мгновение превратившись в работника ранчо времен молодости Хармона Байрда, потом снова стал оленем и побрел в сторону, спотыкаясь, будто хватил лишнего в баре.
– Раз испугался, значит, все понимает, – заметил Дин.
– Еще бы, – ответил Байрд. – Это же мой папаша.
Два барана набросились на круг вместе, но отпрянули, безмолвно заблеяв от боли.
– Ваш отец что, тоже погиб на ранчо? – резко спросил Дин.
– Я же рассказывал.
– Да, точно, – осекся Дин. Байрд действительно рассказывал об этом, но Дин позабыл.
– Надо помочь ему, – сказал Байрд. – Кажется, он ранен.
Дин едва успел удержать старика за куртку, прежде чем тот вышел из круга. Старик сопротивлялся, но Дин не отпускал его, продолжая тянуть к себе. Наконец Байрд сдался.
– Это не ваш отец, – напомнил Дин. – Поверьте, я знаю, что вы чувствуете. Но ваш отец мертв. И уже давно. Как, вы говорили, его убили? Томагавком?
– Да, в спину.
– Ну вот, видите. Это просто призрак вашего отца. Его дух находится под заклятьем, и если мы доберемся до ведьмы, ваш отец сможет обрести покой. Но если вы нарушите круг, животные разорвут нас на части, – и мы уже никогда не остановим ведьму.
Хармон Байрд молчал, пытаясь отдышаться, упрямо стиснув зубы. Но слова Дина возымели на него действие, его взгляд смягчился, и он тяжело вздохнул.
– И как нам до нее добраться?
Животные вплотную подошли к невидимой стене, время от времени пытаясь прорваться внутрь. Птицы летали вокруг. Дин чувствовал их смрад, в котором тонула свежесть заснеженной долины.
– Этого я пока не знаю.
– Хорошо бы поскорей узнать.
– Сам понимаю! – огрызнулся Дин. – Люди гибнут. Мой брат в этом чертовом торговом центре, ему грозит опасность. Я же не идиот.
Байрд улыбнулся ему и кивком указал на землю.
– Снег тает от соли, – сказал он. – Круг отличный, только если соль где-то сползет или сдвинется, он разомкнется. И что тогда?
– А, – ответил Дин. – Простите. Тогда, боюсь, Бэмби и его друзья разорвут нас на куски.

Глава 34

– Сэм?
Он повернулся на голос. К нему шла Хизер Панолли. На ней была шубка из искусственного меха и узкие джинсы. Волосы собраны в свободный хвост. Выглядела она очень свежо и молодо.
– Не думала, что снова увижу тебя, – сказала она. – А где Дин? – Она подошла ближе, и Сэм почувствовал запах ее цветочных духов.
– Он… пытается разобраться… с той… ситуацией, которую мы обсуждали, – прошептал Сэм. – А ты что здесь делаешь?
– Ты что, шутишь? Это же торговый центр!
– Конечно, но… здесь небезопасно. Не знаю, есть ли у… призраков мозги, но если так, то они быстро сообразят, какой лакомый кусочек этот центр. Не надо было приезжать.
– Ну, я так понимаю, что везде небезопасно, – возразила она. – К тому же мой парень, Тодд, будет тут работать. – Она указала на книжный. – Вон там.
– Длинноволосый брюнет?
– Да, а откуда ты знаешь?
Видимо, он так и не рассказал Хизер о том, что произошло, хотя и обещал сделать это.
– Мы встречались, – отозвался Сэм. – Лучше ему не видеть, как ты со мной разговариваешь.
– Почему?
– Он сам тебе все объяснит. – Может быть, это заставит их поговорить начистоту.
Она не стала настаивать.
– Значит, мне стоит остерегаться индейцев, вооруженных луком и стрелами?
Сэм кивнул.
– И не только.
– А что у тебя в сумке? – спросила она. – Оружие?
– Хизер, слушай…
– Мне ты можешь сказать, Сэм. Я не проболтаюсь.
«То-то ты сохранила секрет своего отца», – подумал Сэм. Конечно, он был рад, что она им все рассказала, хоть это ничего и не дало, но в их деле никогда не знаешь, какая информация может пригодиться. Но вот свои секреты он ей доверять не хотел.
– Хизер, мне надо идти. Я должен обойти весь центр, и у меня осталось не так много времени.
– Ладно, не буду задерживать тебя, Сэм. – Она выглядела разочарованной. – Может, позже еще увидимся.
– Может быть, – бросил он на ходу.
От разочарования еще никто не умирал.
А вот от нападения армии призраков – запросто.
Он пытался пробраться через галерею, которой был окружен центральный зал, но там скопилось столько народу, что ему пришлось бы расталкивать всех своей сумкой.
Тут он услышал звук включенного микрофона и понял, почему вокруг такое столпотворение – начиналась церемония открытия. А он даже не обошел верхний ярус, не говоря уже о парковке.
Вместо того чтобы продираться сквозь толпу, он решил сдать назад, отойдя к витрине магазина нижнего белья. Ему надо было иметь возможность охватить взглядом как можно больше народа, чтобы заметить, если кто-то начнет мерцать или растворяться в воздухе.
С того места, где он стоял, ему была видна лишь небольшая часть нижнего яруса. Он надеялся, что полицейские также наблюдают за толпой, а не слушают выступление вместе со всеми.
– Дамы и господа, – из колонок раздался голос Карлы Круг. – Благодарю вас за то, что пришли на церемонию открытия нашего торгового центра.
Раздались бурные аплодисменты, и Карла умолкла, наслаждаясь ими. Овации не смолкали почти минуту, потом она продолжила.
– Я вижу, что вы, как и я сама, с нетерпением ждали этого дня. Теперь нам, наконец, не нужно больше ездить в Прескотт, или Флагстафф, или Феникс, чтобы купить модные вещи, посмотреть новый фильм или поужинать в приятной обстановке. Теперь люди из близлежащих городов могут встречаться в нашем торговом центре, оборудованном климат-контролем, оснащенном всеми новейшими технологиями. У вас появилась возможность посетить лучшие магазины, где работают лучшие продавцы – наши с вами соседи!
Вновь раздались аплодисменты, на этот раз уже не такие продолжительные.
– Меня зовут Карла Круг, и если кто-то еще не знает, я являюсь управляющей этого торгового центра. Мой офис находится на втором этаже, и если вам захочется сделать какое-то предложение, похвалить нас или, не дай бог, высказать претензию – вы всегда найдете меня там. Я хочу, чтобы вы приходили ко мне и рассказывали о своих впечатлениях. А если не застанете меня, значит, я сама не удержалась и пошла пробежаться по нашим замечательным магазинам!
Оглядывая толпу, Сэм приметил Эйлин – официантку, которая обслуживала их в кафе «Колесо телеги», отца Хизер, Питера Панолли, миссис Франкл из библиотеки. Попадались и другие знакомые, которых он встречал в городке. Казалось, сегодня здесь собрались все жители Сидар-Уэллса. Может, все решили, что среди людей будет безопаснее.
Может, так оно и есть, а может, и наоборот.
– Я знаю, что вам не терпится пойти по магазинам, – продолжила Карла. – Мне тоже. И хочу предупредить, что в обувном «Фреддиз Фэшн» на витрине красуется пара красных туфель от Маноло Бланик, так вот я их уже отложила! – В толпе раздался смех. Сэм надеялся, что хорошего настроения и дальше ничто не омрачит.
– Ладно, я умолкаю. Пойду отыщу свои кредитки. У нас сегодня особый гость! Попрошу поприветствовать мэра Сидар-Уэллса, Дональда Милнера. После его короткой речи мы все сможем, наконец, пойти по магазинам!
Голос Карлы снова потонул в аплодисментах. Затем к микрофону вышел мэр Милнер. Сэм гадал, каким образом ему удастся обойти тему убийств и тот факт, что до тех пор, пока все это не закончится, никому из приехавших со всей округи людей не удастся покинуть город.
– Спасибо, Карла, – начал Милнер. – И спасибо всем собравшимся здесь сегодня, несмотря на непогоду. Как вы скоро сами увидите, наш торговый центр может похвастаться отличными кондиционерами. Поэтому вам тут будет комфортно, что бы ни творилось снаружи. Уверен, все мы это оценим и будем ценить еще много лет!
Он подождал, пока стихнут смех и аплодисменты.
– Множество людей долго трудились, чтобы это произошло, – продолжал он. – Мне бы хотелось всех их поблагодарить сегодня. Некоторые сомневались, что нам удастся осуществить этот проект, но я верил – вместе с Карлой и теми, кто нас поддерживал. И сегодня мы, наконец, можем с гордостью сказать: «У нас получилось!»
Снова раздались смех и одобрительные возгласы.
– Сидар-Уэллс – лучший город во всей Аризоне. А может, и в США. И сегодня к его достоинствам прибавился самый современный и большой торговый центр в штате. Неподалеку отсюда находится достопримечательность, которую мы все знаем и любим, – Большой каньон. А сегодня, дамы и господа, у нас появилась новая достопримечательность, наш торговый центр! Спасибо, что приехали и… приятных покупок!
Аплодисменты долго не смолкали. Вот и ответ на все вопросы, подумал Сэм. Зачем говорить о неприятных вещах, когда можно сделать вид, что ничего не происходит. Отец всегда с презрением относился к политикам. В Стэнфорде Сэм понял, что некоторые из них действительно заботятся об общественном благе, а другие – только о собственной выгоде.
Мэр Милнер был ярким представителем второй категории.
Шквал оваций, наконец, стих. Магазины распахнули свои двери, и люди стали расходиться, покидая центральный зал.
Сэм вздохнул с облегчением. Он очень боялся, что нападение может произойти, пока все толпятся в тесном пространстве, но, к счастью, этого не произошло.
Может, Дин и Хармон Байрд уже добрались до дома ведьмы, и им удалось произнести заклинание, разрушающее ее проклятие, засыпать ее кости солью и сжечь? Телефоны не ловят сигнал в ущелье, так что Дин вряд ли сможет ему позвонить.
Вдруг толпа отхлынула назад, веселые разговоры разом смолкли.
– Что это? – раздался чей-то крик, полный ужаса.
«Значит, – подумал Сэм, – Дин все-таки не успел».

Глава 35

– Вот чего бы не хотелось, – прошептал Дин, – так это остаться без боеприпасов.
– Это точно, – отозвался Байрд.
– Но, похоже, нам улыбнулась удача. Они довольно плотно столпились вокруг нас. И с дробовиком…
– Согласен. – Байрд помахал своей винтовкой. – Я прикрою тебя, но мы с моей старушкой много не положим.
– Уже что-то, – отозвался Дин, жалея, что старик вооружен не дробовиком, а лишь древней винтовкой с самодельными разрывными пулями. – Только экономьте патроны.
– У меня из руки пятицентовик не вынуть, так я в него вцеплюсь. Так что про экономию мне не рассказывай.
– Тогда поехали. – Дробовик Дина был полностью заряжен. Зверье топталось по периметру круга, время от времени тычась в него, проверяя на прочность. Дин был прав, они стояли плотной стеной. Проблема была лишь в том, что все они были разного роста – грызуны и пресмыкающиеся у земли, олени и бараны – выше, а птицы – над головой.
Но мешкать было нельзя. Животные растаптывали снег, и соль таяла на глазах. Если на то, чтобы пробить путь, у него уйдет патронов восемь, останется еще шестнадцать.
Возможно, у дома ведьмы их поджидает гораздо более внушительная защита. Тогда шестнадцатью патронами не обойтись.
С другой стороны, тогда и сотни может не хватить. Но если они погибнут здесь, то о том, что их ждет у хижины, можно не беспокоиться.
– Начали! – крикнул Дин. Он вскинул дробовик, надеясь положить как можно больше птиц. Грянул выстрел, и во все стороны полетели перья и потроха. На земле кровавые ошметки замерцали и засияли черным светом. Но большая часть исчезла прямо в воздухе.
Выстрел напугал остальных животных, которые замерли на месте или попрятались за более крупных собратьев. Тем лучше. Чем кучнее они стоят, тем больше он сможет положить одним выстрелом. Если бы они еще стояли подальше, это увеличило бы радиус поражения, но чем богаты, как говорится, тем и рады. Дин опустил дробовик и выстрелил по копошащейся у земли мелюзге, надеясь, что если соль заденет ноги крупных животных, этого хватит, чтобы уничтожить их.
От крыс, мышей, бурундуков и скунсов не осталось и следа. Вернее, от скунсов осталась, как ни странно, знакомая вонь жженых покрышек.
Крупные животные – койоты, еноты, олень и баран, задетые выстрелом, не исчезли, но упали на снег, беззвучно крича от боли. Они корчились в агонии, мерцали и пропадали из виду, а затем снова проявлялись. Другие меняли облик на человеческий.
Среди них оказался и олень, который превращался в отца Байрда.
– Па! – снова закричал Байрд. На этот раз Дин не успел его остановить, и он бросился к призраку, принявшему вид его давно умершего отца.
И разорвал круг.
– Черт! – воскликнул Дин. Он обернулся и выстрелил в стоявших позади крупных животных, чтобы предотвратить нападение с тыла.
Духи-животные замешкались. Ничто больше не преграждало им путь, но число погибших от трех выстрелов собратьев заставило их призадуматься.
«Конечно же, – вздохнул Дин, – они решат нападать».
Он вставил в дробовик еще один патрон и выстрелил. К тому моменту Байрду удалось добраться до отца, который опять превратился в оленя и теперь пытался подняться на ноги и боднуть Байрда рогами. Дин прыгнул вперед и успел сбить старика с ног. Он сам едва сумел уклониться от удара, почувствовав, как рога со свистом пронеслись у него над головой. Тогда он приставил дуло прямо к оленьей морде и выстрелил.
«Пять, – сосчитал он про себя, – осталось три».
Но теперь они с Бардом оказались без защиты, во власти оставшихся животных, которые уже успели прийти в себя. Птицы поднялись вверх, чтобы с высоты спикировать на них, из-под снега лезли крысы и змеи.
«Господи, как же я ненавижу крыс!» – Дин выстрелил, уничтожив несколько десятков ползучих тварей.
За спиной у него раздался выстрел. Он обернулся и увидел, что Байрд, опустившись на одно колено, палит из своей древней винтовки. Его разрывной патрон попал в одного из остававшихся в живых баранов. Вторым выстрелом он убил оленя.
Дин прицелился в самое большое скопление зверей и выстрелил. Во все стороны полетели клочья меха, и в воздухе растворились еноты, скунсы, белки и последний снежный баран.
Один из последних выживших койотов набросился на Дина, оскалившись в беззвучном рыке. Дин не успел вскинуть ружье, но на помощь ему пришел Байрд со своей винтовкой. Дин уже приготовился почувствовать клыки зверя, но койот растаял в воздухе.
Все кончилось в одно мгновение. Оставшиеся в живых животные, кто бегом, кто ползком, кто хлопая крыльями, бросились прочь. Дин и Хармон Байрд уселись прямо в снег и, встретившись взглядами, облегченно расхохотались.
– Ну мы и задали им, а? – еле выговорил Байрд между приступами смеха. – Видал, как они удирали, поджав хвосты?
– Не то слово, – отвечал Дин, пытаясь отдышаться, – не то слово.
Но пора было двигаться дальше. Дин знал, что это далеко не конец. Это был всего лишь авангард, который должен был если не уничтожить их, то хотя бы задержать.
И это не могло не радовать – раз на их пути был выставлен кордон, значит, дальше находится то, что нужно защищать. Выходит, они не ошиблись и разгадка находится в доме Элизабет Клэр Марбро.
Если бы ее кости были похоронены где-то в другом месте, например на одном из кладбищ, которые они с Сэмом прочесали в первый же день, – тогда их с Байрдом поход стал бы напрасной потерей времени.
Это было лучшее, что случилось с ними за последнее время. То, с какой яростью звери пытались преградить им путь, давало надежду, что они движутся в верном направлении.
– Пошли, – сказал Дин, поднимаясь. – Поджарим ведьму!
Он протянул руку Байрду, который ухватился за нее своей натруженной рабочей пятерней и встал на ноги. Байрд захохотал, все еще пребывая в веселом расположении духа.
– Самое заманчивое предложение, за последнюю неделю, – откликнулся он. – Да что уж там, за месяц.

Джулиет Монро не могла унять дрожь. Такое ей и в страшном сне не могло присниться. Она любила фильмы ужасов и страшные истории. Как-то раз даже стала свидетельницей автокатастрофы со смертельным исходом, после которой части тела были разбросаны по мостовой, а кровавые следы не могли отмыть еще целую неделю.
Но никогда еще ей не было так страшно, как теперь, когда призраки двоих хорошо знакомых ей людей шатались у нее по двору, где лежали их трупы.
Она пыталась медленно и глубоко дышать, чтобы унять сердцебиение и дрожь в руках. Но каждый раз у нее перед глазами вставал Говард Патрик, шагающий к ее дому, и дыхание снова сбивалось, сердце колотилось как сумасшедшее, а мышцы сводило судорогой. По телу и лицу текли струйки пота.
Несмотря на то что пот тек с нее ручьем, а может, как раз из-за этого, она почувствовала озноб и решила прибавить температуру на термостате, если, конечно, он еще работал без электричества. Это означало, что нужно спуститься вниз, туда, где за дверью ее поджидали тот, кто раньше был Говардом, и тот, кто раньше был Стью. Она боялась, что если снова увидит их в окно, то начнет кричать и уже никогда больше не остановится. Чем дольше она раздумывала об этом, тем холоднее становилось в доме. Может быть, отопление вышло из строя. Но чтобы проверить это, нужно было спуститься вниз.
Еще раньше она задернула все шторы, и в доме было темно. Она наудачу пощелкала выключателем. Ничего. Электричества по-прежнему не было.
Она поспешила вниз, пытаясь удержаться и не бросить взгляд в окно гостиной, где шторы были задернуты не до конца. То поглядывая в просвет между шторами, то отворачиваясь, она добралась, наконец, до стены, где был установлен термостат – старомодный, с крошечным рычажком. Джулиет повернула его, ожидая услышать щелчок, с которым включалось отопление.
Но прибор был мертв.
Значит, придется обходиться тем, что осталось. В гостиной был камин, но в очаге лежало всего несколько поленьев. Остальные были во дворе в дровяном сарае, и оттуда их было не достать. Без электричества от обогревателей никакого толку. Еще у нее были свечи и спички, фонарики и одеяла, даже радио, работающее от батареек. Ни один дом в снежной местности не обходился без этого набора вещей первой необходимости. В сарае был генератор, который работал на бензине, но пока по двору бродит волк, туда не добраться.
Тем более, снаружи ее теперь поджидал не только волк, но и его приятели-нелюди.
Внизу Джулиет задерживаться не собиралась. Жить она будет наверху, откуда лучше наблюдать за волком, Стью и Говардом. А им будет труднее ее увидеть. Она собрала все, что ей могло понадобиться: спички, мощный фонарь и маленькое радио. Батареек в радио не было, но у нее был запас в кофейной банке на кухне. Она достала несколько штук и на кухонном столе вставила их в радиоприемник.
Джулиет уже направлялась к лестнице, как вдруг кто-то начал колотить во входную дверь.
Она замерла. Оттуда, где она стояла, ей было видно дверь. Если тот, кто снаружи, сделает пять шагов вправо и заглянет в просвет между штор, то он увидит ее.
Насколько позволял закрытый замок, повернулась дверная ручка. Щеколду она тоже задвинула – сделала все, что можно, чтобы защитить себя.
Но теперь, когда волк оставил ее без телефона и электричества, когда она знала, что это не просто животное, а чудовище, способное оживлять мертвецов, она сомневалась, что замок удержит его.
На дверь обрушились еще более мощные удары. Джулиет видела, как ходят ходуном петли. Где-то в глубине души она до сих пор надеялась, что Стью и Говард – те, которые встали и ходили теперь во дворе, а не их растерзанные трупы, – всего лишь бестелесные призраки. Но волк точно не был способен повернуть дверную ручку или трясти дверь, держась за нее. А это означало, что его помошники материальны. Что они обладают телом и разумом, хотя Джулиет пока не слышала, чтобы они разговоривали.
Боясь услышать обращенную к ней речь, она побежала наверх. Конечно, чувство безопасности было иллюзорным. Двери наверху были совсем хлипкими и закрывались только на ручку с замком.
И все-таки даже капля безопасности, пусть и ложной, – это лучше, чем ничего.
Она кинулась в спальню, захлопнула за собой дверь и закрыла ее на замок.
Затем прислонилась спиной к двери, сжимая в руках собранные ранее вещи. Фонарик она так и не выключила, хотя за окном было светло, а шторы на втором этаже она не закрывала. Ей нравилось прижиматься спиной к твердому дереву. Конечно, она понимала, что дверь совсем тонкая и непрочная. Волк мог бы пробить ее своими когтями, а удар ногой снес бы ее с петель. Но все же дверь была препятствием  и придавала ей хоть немного уверенности. Джулиет с удивлением обнаружила, что больше не дрожит. Как только она начала что-то делать, а не просто сидеть и ждать конца, ей удалось взять себя в руки.
Она даже слабо улыбнулась, как вдруг услышала звон разбитого окна в гостиной.

Глава 36

Сэм не видел, что испугало людей. Он бросился к лестнице, чтобы спуститься вниз, на ходу расстегивая сумку. Спустившись примерно на треть, он, наконец, разглядел, что происходит. Все в панике бежали в его сторону, с лицами, искаженными от ужаса. Один из полицейских выкрикивал указания, но испуганные люди так вопили, что ничего не было слышно.
Они бежали прочь от индейца, одетого в рубашку, распахнутую на груди, военные брюки и с красной повязкой на голове. Правой стороны лица у него не было. Видимо, его убили выстрелом в затылок и пуля разнесла верхнюю челюсть и скулу. В руках он держал винтовку и целился в толпу.
Полицейских не было видно. Люди бежали вверх по лестнице, и Сэм не мог пробиться сквозь толпу, чтобы выстрелить в индейца. Оттуда, где он стоял, ему было видно только одно свободное место внизу, откуда можно было сделать выстрел, но, когда он туда доберется, индеец уже успеет убить несколько человек.
Выбора не оставалось. Будет больно, но не зря отец учил их стрелять во время падения. Он сунул руку в сумку и достал обрез, сбросил сумку вниз, через перила. Она упала, звякнув о пол. Сэм прыгнул следом.
Он приземлился на ноги, но тут же пригнулся, перекатился, прижимая к себе обрез, присел на корточки и прицелился. Заряд каменной соли окатил индейца, который уже собирался выстрелить в толпу. За спиной индейца разбилась витрина, забрызгав осколками магазин и проход. Но соль сделала свое дело, и индеец растворился в воздухе, так и не успев выстрелить.
Подхватив сумку, Сэм нырнул под лестницу, которую загораживали наряженные елки в больших деревянных кадках. Он сунул обрез в сумку и застегнул молнию. Конечно, люди не могли его не заметить, но он надеялся, что мертвый индеец запомнится им сильнее.
Из колонок раздался писк включенного микрофона, а затем голос Джима Бекетта.
– Внимание! – сказал шериф. – У восточного входа в торговый центр чрезвычайное происшествие, но все под контролем. Вам ничего не угрожает, кроме последствий паники. Пожалуйста, остановитесь, сделайте глубокий вдох и посмотрите, нет ли рядом с вами раненых.
Из-под лестницы Сэму не было видно, как отреагировала толпа на слова шерифа. Кажется, приказ Бекетта лишь усугубил положение. Некоторые люди послушались его и остановились, а другие натыкались на них на бегу.
– Оставайтесь на месте! – снов крикнул Бекетт в микрофон. – Пожалуйста, остановитесь!
На этот раз его, наконец, послушались. Полицейские подхватили его приказания, выкрикивая их в толпу, и внезапно все вокруг замерли.
– Тут наверху ранена маленькая девочка, шериф! – крикнул кто-то сверху.
– Мою маму сбили с ног! – крикнули снизу. – У нее на щеке кровь.
– Снаружи дежурят врачи, – ответил Бекетт. – Они уже идут. Проводите их к раненым. Сохраняйте спокойствие, не паникуйте, не бегите, иначе другие могут пострадать. Повторяю, все под контролем. Скорее всего, в настоящий момент вам больше ничего не угрожает.
– Скорее всего? Не слишком обнадеживает, – заметил кто-то.
Сэм выбрался из-под лестницы и пробился сквозь толпу к помосту. Там совещались Бекетт, мэр Милнер и Карла Круг. Видимо, они обсуждали, стоит ли эвакуировать людей из торгового центра или, наоборот, лучше никого не выпускать, чтобы держать все под контролем в случае нападения врага.
«Враг» было подходящим словом, потому что вся эта ситуация стала напоминать настоящие военные действия. И чем дольше они длятся, тем больше людей пострадает и погибнет.
«Надеюсь, Дин сумел добраться до дома ведьмы, – подумал Сэм. – Хорошие новости нам не помешали бы».
Мужчина в бейсболке и джинсовой куртке схватил его за плечо.
– Это ты прикончил того парня? – спросил он. – Я видел, как ты в него стрелял.
Широко улыбаясь, Сэм что-то неразборчиво пробурчал в ответ.
– Кто это был? Какой-то индеец?
«Пайут, скорее всего», – подумал Сэм. Но он вовсе не собирался это обсуждать, поэтому стряхнул руку мужчины со своего плеча и двинулся прочь.
– Эй, вот парень, который застрелил индейца! – крикнул мужчина, указывая на Сэма. – У тебя ружье в сумке, ковбой?
За несколько мгновений вокруг Сэма собралась толпа, плотно окружив его. Люди засыпали его вопросами, как будто он знаменитость.
Но тут на помощь пришел шериф Бекетт.
– Сэм, подойди, пожалуйста, сюда, – сказал он в микрофон.
Сэм вытянул шею и увидел, что шериф подзывает его к помосту.
– Простите, – обратился он к окружившим его людям, – я нужен шерифу.
Толпа расступилась, и он двинулся к помосту как сквозь строй. Кто-то благодарил его, кто-то продолжал задавать вопросы. Наконец, он поднялся на сцену.
– Дамы и господа, – сказал шериф, – я понимаю, что у вас много вопросов. Мне очень жаль, что такой замечательный день в Сидар-Уэллсе омрачен этим инцидентом. Но я предлагаю вам вернуться к покупкам, а мы ответим на ваши вопросы, как только сможем.
Увидев подошедшего Сэма, шериф выключил микрофон и сунул его обратно в стойку. К ним присоединились мэр и Карла.
– Ты быстро среагировал, сынок, – сказал Бекетт, – спасибо тебе.
Сэм пожал плечами.
– У других не было шансов снять его.
– Мои ребята не успели бы его прикончить. Если бы не ты, все закончилось бы печально.
– Не думаю, что гражданские должны расхаживать по моему торговому центру с оружием, – отрезала Карла.
– Согласен, – отозвался Милнер. – Ни к чему хорошему это не приведет.
– Если не поставите охрану и металлоискатели на каждом входе, – заметил Бекетт, – люди смогут пронести оружие. Но в данном случае Сэм спас людям жизни.
– Вероятно, это так, – продолжала упорствовать Карла, – но…
– Послушайте, – перебил Сэм, – у вас что, других проблем нет? Толпа все еще на грани паники. А убийца может быть и не один. Ему удалось проникнуть внутрь, несмотря на все заслоны, которые вы установили снаружи, значит, могут прийти и другие. Тогда тут начнется столпотворение.
– Он прав, – поддержал Бекетт. – Я бы посоветовал эвакуировать людей, пока это еще можно сделать.
– Давайте подождем, – взмолилась Карла. – Люди и так уже начали расходиться. Посмотрите на парковку – машин отъезжает гораздо больше, чем подъезжает. Ради наших арендаторов, дайте нам поработать подольше.
– Кроме того, – добавил Милнер, – куда девать людей, если мы начнем эвакуацию? Уехать они не смогут, и весь город просто встанет в пробках, где на людей точно так же могут напасть, а нам будет труднее их защитить.
– Тоже верно. – Бекетт потянул себя за мочку уха. Вокруг помоста собрались люди и прислушивались, так что им приходилось шептаться.
– Тогда, может, разделим их на небольшие группы и…
– Вы хотите закрыть их в разных частях торгового центра? – вскинулась Карла. – Тогда мы можем закрываться. Разве что ресторанный дворик сделает выручку.
– Мы уже это обсуждали, Карла, – возразил Бекетт. – Теперь торговый центр контролирую я, и я устанавливаю правила.
Она кивнула. Прическа у нее растрепалась, лицо осунулось, она выглядела уставшей. Наверное, она почти не спала накануне, а тут еще такой стресс в день открытия.
– Я понимаю, – проговорила она. – И не буду возражать. Делайте, что считаете нужным. Но хочу, чтобы вы знали: я против.
– Понятно, – ответил Бекетт. – Дональд, ты тоже против?
– Просто не хочу, чтобы кто-нибудь погиб, – отозвался Милнер. – Поскорей бы весь этот кошмар закончился.
– Мой брат работает над этим, – заверил его Сэм.
– А ты, Джим? – спросил Милнер.
– Дональд, у меня нет свободных людей. Все здесь и на дорогах. И еще немного осталось на вызовах.
– Ничего, – откликнулся Сэм. – Дину помощь не нужна, он в своем деле лучший.
– И что это за «дело», позвольте спросить? – прищурился Милнер. – Хотя я не уверен, что хочу знать.
– Мне тоже так кажется.
Карла прижала руку к уху, и Сэм догадался, что у нее там наушник и она на связи со своей службой охраны. Она приоткрыла рот и побледнела.
– Ох, – выдохнула она в прикрепленный к воротнику блузки микрофон. – Хорошо.
Она посмотрела на них.
– В западной части парковки проблема, – сказала она. – Похоже, все серьезно.
– Насколько? – спросил Бекетт.
– Их там восемь или девять, – ответила Карла. – Говорят, трудно сосчитать.
Бекетт включил свою рацию.
– Кто дежурит в западной части парковки? Почему никто не доложил?
– В том-то и дело, Джим, – с трудом проговорила Карла. – Твоего офицера подстрелили.

Глава 37

Время от времени у них над головой пролетал ворон, но не чаще, чем обычно. И все же Дин не мог отделаться от мысли, что за их с Байрдом действиями наблюдают. Ну и пусть. Ведьма не сможет помешать ему достичь своей цели.
И никаких «погибнуть при исполнении».
После того, как им удалось покончить с окружившим их зверьем, Байрд припустил со всех ног. Вскоре он начал пыхтеть и отдуваться, на лбу у него выступил пот. Дин надеялся, что его не хватит удар.
Чем ближе они подходили к тому месту, где, по словам Байрда, Ведьмино ущелье сливалось с Большим каньоном, тем шире расходились его склоны, и вскоре местность вокруг стала напоминать долину, окруженную невысокими холмами. Еще через два километра они увидели грунтовую дорогу, ведущую к фермерскому домику, сарай и загон для скота.
– Тут кто-то живет, – сказал Дин. – Вы уверены, что мы идем в правильном направлении?
Байрд задумался, и Дина это обрадовало. Если бы старик ответил сразу, скорее всего, это была бы ложь.
– Видишь ту старую сосну рядом с домом? – наконец проговорил он.
– И что в ней такого?
– Я помню ее еще саженцем.
– Восемьдесят лет прошло. Как вы можете быть уверены, что это то же самое дерево?
– Конечно, я не уверен, но судя по тому, что оно стоит прямо у склона, готов поклясться, что это оно.
До склона каньона было не меньше километра, и Дину казалось, что вообще-то трудно понять, действительно ли дерево стоит рядом с ним.
– Я не… – начал он.
– Знаю, что ты думаешь, Дин, – прервал его Байрд. – Ты думаешь, что я старый дурак с дырявой головой. И что я завел тебя черт знает куда, пока твой брат рискует жизнью. Уверяю тебя, ты неправ. Эти духи-животные – разве они набросились бы на нас, если бы мы шли не туда ?
– Я и сам об этом подумал.
– Память меня порой подводит, но кое-что я помню прекрасно. Например, где находится дом ведьмы. Меня от этого места жуть брала, и я никогда его не забуду. До последнего вздоха.
– Ну и где же этот дом?
– Нету! – Байрд уставился на Дина своими глазками-бусинками. – Я же говорю тебе! Он тут стоял. Видать, кто-то снес его и построил ранчо.
– Плохая была идея…
Кажется, все уже давно поняли, что не стоит строить дома на старых индейских кладбищах. Но и от ведьминых костей тоже лучше держаться подальше. Если дом действительно стоит на могиле ведьмы, придется разбирать пол или долбить бетон, чтобы добраться до нее. А значит, Сэм и жители Сидар-Уэллса по-прежнему будут в опасности.
– Ладно, – произнес наконец Дин. – Пошли. Посмотрим, что к чему.
Они направились к дому. Подойдя ближе, он увидел стоящие вокруг машины. За домом был припаркован грузовичок, красный внедорожник стоял на подъездной дорожке, а белый – под навесом. «Скорее всего, хозяева дома, – подумал Дин. – А значит, не так-то просто будет разнести их пол».
Двухэтажный фермерский домик с ухоженным двором был обнесен забором. Вдалеке на пастбище пасся скот. Все выглядело идиллически мирно. Сто лет назад здесь все было точно так же, только без машин.
Но Дин привык не доверять даже собственным глазам.
Он достал из кармана сканер электромагнитного излучения. Метров за четыреста до дома датчик словно взбесился – запищал, завизжал, замигали красные огоньки.
– Что это за штуковина? – спросил Байрд. – Одно из этих новомодных электронных устройств?
– Это сканер электромагнитных полей, – ответил Дин. – Тут недавно был всплеск электромагнитной энергии.
– И что с того?
– Паранормальная активность не единственная причина таких всплесков, но наиболее частая. Ничего другого, что могло бы повлиять на показания, я вокруг не вижу.
– Значит, наши друзья где-то поблизости.
– Да, скорее всего, это призраки.
Они подошли у воротам.
Дин увидел разбитое окно, и тут из дома раздался женский крик.

Звук удара, звон осколков, посыпавшихся на пол в гостиной… А потом наступила тишина. Джулиет не знала, что и думать. Если Стью или Говард могли барабанить в дверь, значит, они материальны, несмотря на то, что она все еще прекрасно видела из окна их растерзанные трупы. Это значит, что они не прошли бы по осколкам стекла в гостиной, не наделав шуму. Выходит, внутрь пробрался волк.
У нее не было времени придумывать план, и она была совсем безоружна. И все же она не собиралась просто запираться в ванной и ждать конца. Она сделает все, что в ее силах. Может быть, настал тот день, когда она встретится с Россом, но без боя она не сдастся.
Она взяла из шкафчика в ванной пузырек жидкости для снятия лака. На этикетке значилось «легковоспламеняющаяся жидкость». То, что надо. Она вылила жидкость в пакет с ватными дисками и завязала его. Вата пропиталась жидкостью и стала синей, пакет приятно потяжелел у нее в руке.
Еще у нее был баллончик лака для волос. Но она боялась, что сама может пострадать, если он взорвется, поэтому оставила его на самый крайний случай.
Потом она вытащила палку, на которой висела шторка в ванной. Она решила, что сможет использовать и то и другое, отнесла их в комнату и положила на кровать. В комнате она заметила еще кое-что полезное – карниз для занавесок над окном спальни. Росс хотел, чтобы в доме было по-деревенски уютно. Карниз был из кованого железа и заострен на концах, короче, чем палка от шторки, но намного прочнее; к деревянной стене он был прикручен шурупами, а шторы висели на нем на крючках. Джулиет встала на тяжелую дубовую тумбочку и принялась тянуть и трясти карниз, пока винты не вылезли из стены.
Она снова выглянула в окно. Тела лежали на своих местах, а их бывших владельцев нигде не было видно. Если они торчали на дорожке перед входом, отсюда их было не видно. Волк тоже не попался ей на глаза. Но за забором она увидела двух мужчин, которые направлялись к ее дому. Кажется, у них обоих были ружья. Если они живые люди, а не ходячие мертвецы, как Стью и Говард, то это ее единственный шанс на спасение. Если, конечно, они успеют добраться до нее и не погибнут сами.
Как привлечь их внимание с такого расстояния? Может, поможет старый добрый крик? Терять ей точно нечего, так почему бы не попробовать. Она распахнула окно и испустила самый истошный, достойный любого второсортного ужастика вопль, на какой была способна.
Не успела она закрыть окно, как дверь спальни затряслась, кто-то бился в нее.
– Ну ладно, тварь, – сказала она, сжав кулаки и подобравшись для прыжка. – Давай покончим с этим.
Дверь снова затряслась, как будто кто-то дергал ручку. Волк это или человек, понять было трудно. Еще один удар, и когтистая лапа пробила дверь с такой легкостью, будто та была бумажной.
«Значит, волк. Вот и славно». Она не желала терять время на посредников.
Зверь снова ударил лапой по двери, расширяя отверстие. Джулиет видела его серебристый мех, отливающие золотом глаза, наблюдающие за ней из-за двери. Она замерла рядом с кроватью, надеясь, что волк не догадается о ее намерениях.
И что он, помимо прочих сверхъестественных способностей, не умеет читать мысли.
Позади волка возникла человеческая фигура, в щель просунулась рука, судя по всему, принадлежавшая Стью, и повернула дверную ручку.
Джулиет приготовилась к худшему и подожгла спичку.
Дверь распахнулась.
В дверном проеме стоял волк, слегка обнажив огромные клыки. Его уши настороженно подрагивали, он обвел глазами комнату и остановил взгляд на зажженной спичке.
В нескольких шагах позади волка Джулиет увидела Стью и Говарда. Они были совершенно точно мертвы. Их тела были растерзаны волчьими клыками и когтями. Бывшие друзья равнодушно взирали на Джулиет.
Она поднесла спичку к пакету с замоченными в ацетоне ватными дисками, и они мгновенно вспыхнули. Тогда она швырнула пакет с зажигательной смесью в волка. Пакет попал в ему в голову и лопнул, осыпая его горящей ватой.
Джулиет схватила занавеску из ванной, бросились к опешившему волку и набросила занавеску ему на спину и на голову. Джулиет надеялась, что пламя под ней не погаснет, зато горящая вата не упадет с шерсти волка. К тому же это может еще сильнее сбить зверя с толку.
Кажется, ей удалось достичь своей цели. Волк пытался лапами стащить с себя занавеску, мотал огромной головой, но у него ничего не получалось. Может быть, он рычал, как всегда, беззвучно.
Пластиковая занавеска плавилась, въедаясь в шкуру зверя. Судя по тому, как волк извивался, расплавленный пластик причинял ему боль. Джулиет злорадно усмехнулась.
Но боль не убьет волка. Пока он корчился в дверях, Стью и Говард не могли войти внутрь, но скоро ей придется иметь дело и с ними.
Джулиет схватила пластиковую палку от занавески. Она была не такой прочной, как карниз, зато длинной, а приближаться к твари ей совсем не хотелось. Она ухватилась за свое оружие обеими руками и со всей силы ткнула палкой в морду зверя, скрытую под занавеской, надеясь попасть в глаз.
Но в последний момент волк вскинул голову и отбил удар. Она снова замахнулась, но он раскрыл пасть, схватил палку зубами и перекусил ее, как спичку. Волк дернул головой и играючи вырвал у нее из рук обломок палки.
Волк был невероятно сильным.
Внезапно вера в собственные силы покинула Джулиет. Сперва у нее появилась надежда справиться, особенно когда она поняла, что волк может испытывать боль, но, похоже, она зря надеялась.

Глава 38

Метрах в десяти от помоста Сэм обогнал шерифа Бекетта. Он слышал, как тот топает позади, как бряцает его кобура, но смотрел только вперед, пробираясь сквозь толпу растерянных и перепуганных людей.
Когда он добежал до западного края парковки, полицейским и охранникам торгового центра уже успели сообщить о нападении, и они направлялись к месту происшествия, но без особого энтузиазма, ведь вообще-то им было поручено охранять входы.
Двое полицейских обернулись к подбежавшему Сэму и, увидев позади него шерифа, замерли в ожидании распоряжений. Сэм услышал, как Бекетт что-то буркнул на бегу, и они расступились, давая ему дорогу.
Остальные охранники и один из полицейских, который успел среагировать быстрее остальных, оказались в конце парковки, у последнего ряда автомобилей. Они прятались за машинами, держа наготове пистолеты. Еще один полицейский лежал на земле, из раны в животе текла кровь. В воздухе висел горьковатый дым ружейных выстрелов.
Напротив, на опушке леса, стояли нападающие – не меньше десятка призраков, мерцавших, как неисправные лампочки. Сэм увидел уже знакомый состав – солдаты, индейцы, поселенцы и фермеры разных эпох. Рядом стояли и животные – рысь и черный медведь. Была здесь женщина в длинном платье с фартуком и в чепчике. Все люди-призраки были вооружены.
Женщина прицелилась в Сэма из длинноствольного кремниевого ружья. Он упал на землю, и в тот же момент прогремел выстрел. Лобовое стекло машины, за которой он укрылся, разбилось.
– У вас патроны с каменной солью? – спросил Сэм у полицейского, который единственный из всех был вооружен дробовиком.
– Так шериф приказал.
– Отлично. Обычное оружие этих тварей не берет.
У охранников центра были только пистолеты, и заряжены они были наверняка совершенно бесполезными обыкновенными пулями. Один из них высунулся из-за капота машины и выстрелил. «Только свинец переводить», – подумал Сэм. В лучшем случае им удастся немного задержать нападавших, пока не подоспеет Бекетт и остальные полицейские.
Сэм последовал примеру охранника и, выглянув из-за БМВ, послал в призраков заряд каменной соли. Потом он нырнул обратно за машину, но тут же поднялся и выстрелил полицейский.
Наконец появился Бекетт с остальными полицейскими. Они также укрылись за машинами. Бекетт подобрался к раненому офицеру – крепко сложенному индейцу навахо.
– Беналли! – позвал он с тревогой в голосе. – Держись, дружище, сейчас вызовем врачей.
– Я уже связывался с бригадой, – доложил полицейский, прятавшийся за машиной рядом с Сэмом. – Они сказали, что не сунутся сюда, пока мы не возьмем ситуацию под контроль.
– Тогда надо отнести Беналли к ним, – отозвался Бекетт. – Его можно двигать?
– Не… не волнуйтесь за меня… – с трудом проговорил Беналли. – Только обещайте надрать задницы этими ублюдкам.
– Можешь не сомневаться, – ответил Бекетт, помрачнев. – Они от нас не уйдут.
Тут по ним одновременно выстрелили двое призраков. Хотя у них не было никакого укрытия, они продолжали наступление, видимо, рассчитывая на то, что неуязвимы для обычного оружия. До сих пор преимущество было на их стороне. А если они сумеют добраться до парковки, то просто перебьют охранников одного за другим.
По команде Бекетта полицейские поднялись, выстрелили и снова нырнули в укрытие. Ответные пули ударили по машинам, разбив стекла, но оружие у призраков было старое, сталь оно пробить не могло. Сэм убедился, что все полицейские в безопасности, переждал встречный огонь и выстрелил снова. Ряды нападавших поредели – исчезли медведь, женщина и четверо мужчин. Но позади них, из леса, возникали все новые духи.
– Шериф! – крикнул Сэм, ныряя за машину. – Положение серьезнее, чем мы думали! – Он указал в сторону леса.
Бекетт выглянул из-за машины.
– Кажется, ты прав, Сэм.
– Мы ждем подкрепление?
– Еще шесть человек, – отозвался Бекетт. – Вооружены дробовиками с каменной солью. И спасибо тебе за этот совет.
– А по периметру торгового центра кто-то остался?
– Там стоят наши люди, – отозвалась крепкая рыжеволосая женщина с короткой стрижкой – одна из охранников центра. – Жаль, что нам никто не сообщил про соль.
– Я пытался предупредить Карлу, – сказал Бекетт. Он поморщился, невольно сболтнув лишнее, но решив, что сожалеть об этом уже поздно, продолжил:
– Она не захотела давать вам дробовики. Наверное, опасалась, что это испугает покупателей.
Они могли бы сделать самодельные разрывные пули, как Байрд, но чтобы вырезать крест на каждой пуле, потребовалось бы слишком много времени. Так что даже если бы Бекетт предложил Карле такой выход, они все равно не успели бы заготовить достаточно боеприпасов.
Сэм еще раз выглянул из укрытия, чтобы оценить масштабы армии, собирающейся на опушке. Там уже стояло около тридцати призраков людей и животных. «Лучше уж было напугать покупателей, чем обрекать их на верную смерть», – подумал Сэм. Он не стал говорить этого вслух, решив, что у Джима Бекетта и Карлы Круг и без того будет достаточно неприятностей, когда все это закончится. Если, конечно, они останутся в живых.
Он выстрелил снова, почти не целясь. Толпа призраков становилась такой плотной, что промазать было невозможно.
В ответ просвистели пули и попали в БМВ, за которой он прятался. Владелец машины расстроится.
«Но зато выживет, – подумал Сэм. – Если ему повезет и мы сможем удержать эту линию обороны».

– Надо спешить – сказал Дин, сунув сканер в карман и пускаясь бегом.
Рядом с красным внедорожником он увидел на подъездной дорожке растерзанное тело мужчины. Вывороченные кишки тянулись по снегу. Ближе к дому обнаружился второй труп в таком же состоянии. Судя по всему, ничего хорошего ждать не приходилось.
Дверь дома была заперта. Запыхавшись от быстрого бега, Дин отступил на шаг и со всей силы ударил ногой в дверь ниже ручки.
– Ай! – взвыл он. Дверь оказалась прочной, сделанной из массива дерева. Он попробовал еще раз, но безуспешно.
– Окно! – крикнул он подоспевшему Байрду. Стекла в раме уже почти не было. Дин бросился вперед, оперся на раму и запрыгнул в дом. Нога болела после двух ударов по непробиваемой двери и едва выдержала прыжок, но, превозмогая боль, он кинулся внутрь дома. Сверху доносились звуки ожесточенной борьбы.
– Мэм? – позвал он. – Я иду на помощь!
В ответ послышались лишь шум и удары. Он помчался вверх по лестнице, но успел заметить, что в окно следом за ним с трудом лезет Байрд.
Не успев добраться до второго этажа, Дин уже понял, что тут происходит. На него надвигались два человека, вернее, два мерцавших призрака, то исчезавших, то вновь принимавших материальную форму. Видимо, это их тела он видел внизу. Странно, что они так быстро восстали. Все призраки, которых он видел в городе, были из девятнадцатого века.
Но кто знает, какова сила ведьмы тут, рядом с ее могилой, в Ведьмином ущелье, на том самом месте, где раньше стоял ее дом?
Дин не мог разглядеть, что происходит за этим заслоном из призраков. Слышались удары и возня, мелькнул хвост, похожий на собачий. Безоружные призраки потянулись к нему, будто хотели растерзать его голыми руками – так же, как растерзали их самих.
Дин вскинул дробовик и дважды выстрелил. Выстрелы эхом отдались в ушах, едкий дым защипал ноздри. Протерев глаза, он увидел, что призраки исчезли.
– Мэм? – снова позвал он. Крик, которые они слышали, явно был женским. И ему показалось, что он опять услышал ее голос, прежде чем нажать на спусковой крючок. Она выкрикивала проклятия, каким позавидовал бы даже старший Винчестер.
Удары стихли, но не прекратились.
– Мэм! – крикнул Дин громче. – Я поднимаюсь!
– Давайте! – ответила женщина. – Только осторожно! Эта тварь не сдохла, но, кажется, ранена!
Тварь? Дин перезарядил дробовик и осторожно преодолел последние ступеньки. Снизу его окликнул Байрд:
– Дин, что, черт возьми, там происходит?
– Пока не знаю, – отозвался он.
Поднявшись на второй этаж, он увидел, что дверь в спальню распахнута. В комнате стояла молодая женщина. На пороге извивалось окровавленное животное, с оплавленным пластиком на шкуре, пытаясь дотянуться до нее когтистыми лапами. Зверь был похож на крупную собаку, вроде немецкой овчарки, с серебристой в черных подпалинах шерстью. В комнате стоял тошнотворный запах жженого пластика и паленой шерсти.
– Это волк, – сказала женщина, и Дин узнал ее: это была Джулиет Монро.
Они с Сэмом встретили ее у Большого каньона, когда только приехали сюда. Ее темные кудри растрепались, лицо было грязным от крови и пота, одежда порвана, но, кажется, она была не ранена.
– Джулиет? Это я, Дин!
Похоже, она не узнала его, и это его внезапно расстроило.
«Она в шоке, – напомнил он себе. – И ведь это еще не конец».
– Мы встречались с вами у каньона.
– Дин! Точно, простите! Последние дни у меня выдались очень странными. Вы не поверите…
– Еще как поверю.
Зверь на полу снова задергался, пытаясь встать. Сверху на нем лежала расплавленная пластиковая штора, и Дину показалось, что на секунду зверь растаял в воздухе.
– Это волк. – До него, наконец, дошел смысл ее слов. – Но не живой.
– Кажется, да.
Призрак поднял огромную голову и пытался дотянуться до Джулиет клыками.
– Что вы с ним сделали?
– Подожгла, – ответила Джулиет. – Потом ударила карнизом. – Она подняла металлическую палку с заостренными концами. С одной стороны она была в крови и клочьях шерсти.
– Это железо? – спросил он.
– Кажется, да. Каленое.
– Железо – отличное средство против нечисти, – сказал Дин. – И огонь тоже. Если бы вы еще пустили в ход соль, то наверняка уничтожили бы его.
– Нечисти? – Она опустила палку и растерянно заморгала. – Вы в этом разбираетесь? Как вы вообще здесь оказались?
– Сначала надо прикончить зверюгу, потом я все объясню, – пообещал Дин. – Нужно будет сделать кое-что еще, и чем скорее, тем лучше. Вам очень дорог ваш пол?
– Что?
Он не ответил, молча сунув дуло дробовика под пластиковую штору, уткнув его в бок волку.
– Будет громко, – предупредил он.
Джулиет отвернулась, заткнув уши.
Дин нажал на спусковой крючок.
Грянул выстрел, животное обдало каменной солью. Оно дернулось и исчезло, на полу осталась только расплавленная шторка. Даже кровь исчезла с пола, стен и одежды Джулиет.
– С волком покончено, – сказал Дин. – А теперь насчет пола…

Глава 39

Парковка превратилась в зону военных действий. Большинство машин в последнем ряду серьезно пострадало – стекла и фары разбиты, крылья сорваны, шины спущены, корпуса изрешечены. За машинами, служившими укрытием полицейским, охранникам и Сэму, земля была усыпана пустыми гильзами.
Опушка леса выглядела почти нетронутой – павшие солдаты призрачной армии просто исчезали, не оставляя никаких следов.
Еще трое из обороны получили ранения, а Беналли, похоже, не дотянуть до врачебной помощи. Сэм, пригнувшись, подбежал к Бекетту.
– Надо отнести Беналли к врачам, – сказал он. – Парень совсем плох.
– Знаю, – скрипнул зубами Бекетт. – Но мы все под прицелом, и если поднимем его на руки…
– Знаю, – эхом откликнулся Сэм. – Но я рискну, если кто-нибудь согласится мне помочь.
– Я помогу, сэр, – вызвалась рыжеволосая сотрудница охраны. – Я смогу подхватить его за ноги, а вы возьмете под мышки. Он должен находиться в горизонтальном положении.
– Договорились, – сказал Сэм. Он повернулся к шерифу. – Справитесь тут пока без нас?
– Позаботьтесь о Беналли, – попросил Бекетт. – Мы справимся.
В окно машины, за которой они прятались, угодила пуля, и их осыпало осколками стекла, будто в насмешку над словами Бекетта. Сэм не питал иллюзий. Призрачной армии все прибывало, и нападавшие начали заходить с боков.
«Дин, поторопись», – в который раз взмолился Сэм.
– Пошли, – обратился он к женщине из охраны. Он пригнулся и двинулся к Беналли, она последовала за ним.
– Мы отнесем тебя к врачам, – сказал он, обращаясь к раненому. Беналли закрыл глаза, показывая, что понял, но ничего не ответил. Говорить он уже был не в состоянии.
Сэм подхватил его под мышки, женщина взялась за ноги. Вдвоем они смогли поднять тяжелого мужчину с земли. Тащить его, оставаясь на корточках, было куда тяжелее, чем стоя в полный рост, на их спины приходилась адская нагрузка. Но если бы они встали, их тут же подстрелили бы.
Сэм застонал от усилия и попятился, стараясь не подставить голову под выстрел. Но все же пуля просвистела совсем рядом, когда они оказались на открытом пространстве между двумя грузовиками. Он едва не уронил Беналли, но успел подхватить.
– Я могу идти быстрее, – сказала охранница.
– Ладно, – ответил Сэм. Он вслепую пятился на четвереньках и не был уверен, что сам сможет двигаться быстрее, но попытаться стоило.
У Беналли был накачанный торс, и Сэму было тяжелее всего. Он не жаловался, но сомневался, что сможет когда-нибудь снова распрямиться.
Он заметил, что сотрудники охраны, одетые в форму, встали у дверей торгового центра, чтобы никто из посетителей случайно не вышел под пули. Они решили не тащить раненного через весь торговый центр и понесли его к южному входу, туда, где на погрузочной площадке дежурили скорые. Врачи бросились им навстречу, приняли Беналли у них из рук и немедленно занялись им.
Сэм выпрямился, пытаясь размять затекшую спину. В полный рост он оказался гораздо выше рыжеволосой помощницы, в которой было не больше метра шестидесяти. Она потянулась до треска в мышцах и робко улыбнулась Сэму.
– Спасибо за помощь, – сказал Сэм.
– Не за что, – ответила женщина. Она хотела добавить что-то еще, как вдруг лицо ее помрачнело. Краска сошла с раскрасневшихся щек, пока она слушала то, что ей передали по спецсвязи.
– Мисс Круг в беде, – сказала она. – Они вместе с мэром в осаде в ее офисе.
Сэм не стал дожидаться подробностей. До сих пор все призраки появлялись снаружи, кроме первого индейца, и он надеялся, что так оно и будет. Отец внушил сыновьям, что обычные люди не должны видеть сверхъественных существ. Иначе они придут в ужас, и весь их привычный мир встанет с ног на голову. Ни к чему хорошему это не приведет, наоборот, некоторые твари станут только сильнее, потому что они питаются человеческим страхом.
Если призраки пробрались внутрь торгового центра, а большинство офицеров и охранников снаружи на парковке… значит, ему самому придется с ними разобраться.
Его сумка с оружием осталась в машине. Передав Беналли врачам, он хотел сразу же вернуться обратно. Обрез, тем не менее, был у него с собой, в глубоком внутреннем кармане, и пара патронов с солью. На этом боеприпасы заканчивались.
Рыжая охранница была вооружена только выданной ей утром «Береттой».
Сэм бросился бегом к торговому центру, не дожидаясь дальнейших объяснений. Охранники на входе следили, чтобы никто не вышел, но один из них заметил бегущего Сэма и открыл ему дверь. Тот пулей влетел внутрь и бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.
Посетители бродили по торговому центру, но радостная болтовня уступила место жалобам на то, что их тут заперли и не выпускают. Курить внутри было запрещено, но, очевидно, на этот запрет всем уже было наплевать, так что Сэма окружали клубы сигаретного дыма. По пути Сэм слышал ожесточенные споры, грозившие вот-вот перейти в драку. Людей нужно было выпустить как можно скорее, иначе они набросятся друг на друга.
По пути к офису Карлы, в коридоре за туалетными комнатами и помещением охраны, он наткнулся на первого призрака – костлявую женщину с синяками от пальцев вокруг шеи и свернутой головой. Она оглянулась, и Сэм увидел, что один глаз у нее выпал из глазницы и болтается.
Жертва насильственной смерти – не самое приятное зрелище. Но эта несчастная была особенно страшной. Она раскрыла рот, челюсть у нее дрожала, будто она пыталась что-то ему сказать. Она с тоской смотрела на Сэма целым глазом, но руками тянулась к нему в попытке убить так же, как убили ее саму.
Из-за ее спины, видимо из офиса Карлы, доносились крики и удары. Ему было жаль тратить драгоценный патрон на единственного призрака, и Сэм побежал прямо на женщину, а когда та бросилась к нему, сделал подсечку, и она, замерцав, упала на пол.
За несколько секунд Сэм успел добраться до приемной. Она кишела призраками, ломившимися в дверь кабинета, из-за которой доносились крики мэра и управляющей. Знакомый смрад тлена и гниения наполнял маленькую комнатку.
Сэм вскинул дробовик, надеясь с близкого расстояния положить сразу несколько тварей. Но не успел он выстрелить, как прямо перед ним возник новый призрак – крепкий бородатый мужчина. Если бы они снимались в вестерне, ему досталась бы роль кузнеца. Призрак схватил дробовик Сэма за ствол и вырвал у него из рук прежде, чем тот успел даже заметить его присутствие.
«Кузнец» усмехнулся, а на шее у него была видна вторая, кровавая усмешка – жуткая рана на перерезанном горле. Он вышвырнул дробовик в коридор. Сэм подпрыгнул, чтобы схватить его, но не успел.
Призраки отвлеклись, обрадовавшись появлению новой безоружной жертвы. Сэм насчитал девять противников. Двое были с ружьями, у других в руках были ножи, у остальных, как у женщины в коридоре, оружия не было. «Кузнец», размахивая ржавой опасной бритвой, преградил ему путь к отступлению.
«Все пошло не так», – подумал Сэм.
Один из вооруженных ножами призраков, совсем еще юноша, бросился на него, раскрыв рот в беззвучном крике. Сэм увернулся, но попал под руку другого призрака, который огромными кулаками ударил его по голове. Перед глазами у Сэма все поплыло, и он едва не упал, но в последний момент успел ухватиться за стойку администратора. Остальные призраки тут же окружили его и принялись избивать руками и ногами. В левое плечо, разорвав куртку, всадили нож.
Сэм перехватил руку женщины, державшей нож, и принялся выкручивать, пока та не выронила оружие. Он поспешил поднять нож, вспомнив, что им удалось убить гризли его же собственным копьем. Женщина попыталась ускользнуть, но Сэм оттолкнул других нападавших и всадил нож ей в грудь.
Она замерцала и исчезла. Сэм надеялся, что нож останется у него, но он пропал вместе с женщиной. Со всех сторон на него сыпались удары. Рядом просвистела пуля, пройдя перед этим сквозь двоих нападавших и не причинив им никакого вреда.
Пытаясь получить передышку, Сэм отступил к стойке администратора, за которой стоял стул на колесиках. Его ударили ножом под ребра, но он успел увернуться, и лезвие вошло неглубоко. Он лупил призраков кулаками, прокладывая себе дорогу. Отшвырнув ногой стул, он нырнул под стойку.
Там он позволил себе короткую передышку, наслаждаясь тем, что его, наконец-то, никто не бьет. Он понимал, что долго не продержится. Под градом ударов он быстро слабел, и хотя ему пока удавалось избежать смертельных ранений, испытывать свое везение и дальше ему не хотелось.
Сэм руками и плечами уперся в столешницу и резким движением встал, подняв деревянную стойку. Крутанувшись, он сбил ею с ног нескольких призраков, потом, напрягшись изо всех сил, бросил стойку в самую гущу нападавших.
Конечно, прикончить призраков таким образом было невозможно, но нескольких ему удалось сбить с ног, а одного прижать к стене.
К счастью, у Сэма получилось выиграть немного времени. Он запустил руку в карман, вытащил патрон с каменной солью и раскрыл его. Зажав патрон, он сделал широкий взмах рукой, разбрасывая соль вокруг себя. Мертвецы беззвучно кричали, когда соль попадала на них. Комната наполнилась черным светом и мерцанием, и призраки исчезали один за другим.
В результате их осталось всего трое, включая «кузнеца» с опасной бритвой. Сэм потянулся за патроном, но кузнец поймал его руку. Свободной рукой Сэм перехватил руку «кузнеца», в которой тот сжимал лезвие. Завязалась борьба, и в какой-то момент Сэму показалось, что «кузнец» слишком силен. Но он умудрился направить ржавое лезвие на кузнеца и ударил головой по их сцепленным рукам, так что бритва вошла прямо ему в грудь.
Тот отпустил его и рухнул на пол, зажимая свежую рану, бритва выпала у него из руки. Сэм успел подхватить ее, полоснуть, но безрезультатно, еще одного призрака и всадил бритву в горло бородача, рядом с его старой раной.
Оставшиеся призраки – индианка и испанец с ружьем – попятились от него. Женщина сжимала в кулаке грубый каменный нож, который на таком расстоянии не могла пустить в ход, но вот мужчина, похоже, отступил лишь для того, чтобы лучше прицелиться.
У Сэма в кармане оставался еще один патрон. Прежде чем испанец успел направить на него ружье, Сэм вытащил патрон, раскрыл и сыпанул солью на призраков. Они, как и все их предшественники, замерцали и исчезли.
Комната, наконец, опустела.
Пытаясь отдышаться, Сэм постучал в дверь кабинета.
– Можно выходить, – сказал он.
Ручка изнутри начала поворачиваться, как вдруг в дверях возникла женщина с дробовиком Сэма в руках. Она прицелилась и нажала на спусковой крючок.

Глава 40

– Росс всегда называл это место «мертвой зоной», – сказала Джулиет. – Она вела Дина и Байрда на задний двор. – Потому что там ничего не растет.
Кругом ровным слоем лежал снег, и все выглядело одинаково. Джулиет и сама это поняла. Она остановилась и откинула с лица темные кудри.
– Это тут, – сказала она. – Только голая земля – ни трава здесь не растет, ни даже сорняки, а от них после летних дождей прямо спасения нет.
В руках у них были лопаты, которые они захватили в сарае.
– Сначала придется разгрести снег, – сказал Дин. Он начал копать, но снег снова и снова сползал в ямку.
– Для снега эта лопата не годится.
– В сарае есть другие, – откликнулась Джулиет. – Может, я схожу…
– Неважно. Нам надо просто найти эту «мертвую зону». Судя по твоему описанию, это и есть могила ведьмы.
– Предыдущие владельцы показывали нам это место, но ничего не объяснили, – ответила Джулиет. – А вон там были остатки фундамента старой хижины – видишь, камни торчат из-под снега. – Она указала в сторону своего дома. – Так что ее хижина находилась рядом с тем местом, где сейчас стоит дом. Метрах в десяти….
– Думаю, тут вполне могла быть могила. – Дин продолжал разгребать снег лопатой. Уже показалась голая земля, лишенная всякой растительности и выглядевшая совершенно безжизненно. За сто лет ни один дождевой червяк не прорыл тут ход, ни один жучок не устроил норку.
– Похоже, это здесь, – подтвердил Дин. – Копаем. – Он воткнул лопату в землю, и надавил на нее ногой.
И вдруг на него кинулся невесть откуда взявшийся гриф. Расправив огромные черные крылья, он спикировал на Дина, так что острые когти просвистели у него над головой… И вновь взмыл в небо, хлопая крыльями.
– Чуть прическу мне не испортила, мерзкая птица, – возмутился он, не переставая копать. Дробовик был у него под рукой. Он не сомневался, что кроме грифа у ведьмы есть и другие стражи.
И он не ошибся.
Все трое уже несколько минут ожесточенно переворачивали землю, как вдруг вокруг засвистели стрелы. Дин бросил лопату, в черенок которой угодила стрела, и подхватил дробовик. Он кинулся на землю, прицелился в нападавших и дважды выстрелил. Когда дым рассеялся, от них не осталось и следа. Дин поднялся, осмотрелся, нет ли поблизости других призраков, и вновь взялся за лопату.
Хармон Байрд упал на землю.
– Меня подстрелили, – с трудом проговорил он. Он перевернулся на бок, давая Дину осмотреть рану. Стрела торчала у него из левого бедра. – Вроде, только царапнула.
– Черта с два, – отозвался Дин. Он протянул дробовик Джулиет и подошел к старику. Байрд дрожал, из глаз у него текли слезы. Дин осмотрел ногу со всех сторон. Насквозь стрела не прошла. Тогда он ухватился за древко у основания, где оно торчало из бедра.
– Будет больно, – предупредил он. Нажав на ногу Байрда, он вытащил стрелу.
Байрд вскрикнул и схватился за ногу. Дин зажимал рану рукой, пока Байрду не полегчало.
– Зажимайте рану, – сказал Дин. – Закончим тут и залатаем вас.
Они с Джулиет продолжили копать, а Байрд стоял, или скорее сидел, на страже с дробовиком Дина.
– Видно, призраки заняты чем-то другим, – заметил Дин. – Я думал, нам будет труднее.
– Может, она считала, что волка будет достаточно, – ответила Джулиет.
– Да ему даже ты одна оказалась не по зубам, – улыбнулся Дин. – Он…
Его лопата стукнула о что-то твердое.
– Вот оно.
– Наконец-то, – откликнулась Джулиет.
– Нашли? – крикнул Байрд.
– Кажется, да. – Дин копнул еще пару раз и поскреб лопатой по твердой поверхности. – Дерево.
– Значит, ее похоронили в гробу, – отозвалась Джулиет. – Судя по твоим рассказам, я думала, ее просто бросили в яму и закидали землей.
– Хоть она и старая мерзкая карга, но все же мать владельца ранчо, – возразил Дин. – Если бы он испытывал к ней такую ненависть, то не пустил бы к себе и не выстроил бы для нее дом.
– Я думала, он отселил ее, чтобы убрать подальше от себя.
– Может, и так, но и ее саму он хотел уберечь от неприятностей, изолировав от других людей. Может, она и в уединении оставалась сумасшедшей старухой, но хотя бы подальше от чужих глаз.
– Наверное, ты прав, – откликнулась Джулиет. – Вот поэтому Росс и любил это место, он называл его нашим убежищем от мира.
– Иногда уйти подальше от мира совсем неплохо.
– Еще бы! – отозвался Байрд. Он с такой силой давил на ногу, что побелели костяшки пальцев. – Я уже сто раз пожалел, что вылез из своей норы.
– Вы спасли немало жизней, – возразил Дин. – Даже больше, чем вам кажется.
Они с Джулиет уже очистили крышку гроба, который удивительно хорошо сохранился. «Это действие защитного заклинания», – подумал Дин. Ему очень хотелось поскорее покончить со всем этим.
– Ладно – Он обернулся к Джулиет и достал из кармана дневник отца. – Я прочту заклинание, которое уничтожит проклятие. – Он протянул Джулиет металлическую флягу, коробок спичек и пакет соли. – Открой гроб, засыпь кости солью, потом вылей из фляги бензин, брось зажженную спичку и отойди подальше, может полыхнуть.
Он рассчитывал на Байрда, но тот сейчас помогать не мог.
– Ясно, – сказала Джулиет. – Открыть, соль, бензин, спичка.
– Я сразу понял, что в тебе есть огонек, – улыбнулся Дин.
– Может, чуть-чуть.
Он нашел нужное заклинание и принялся читать его вслух.
– Злобной ведьмы колдовство, твое время истекло. – Он бросил взгляд на Джулиет. – Давай, – прошептал он.
Она зажмурилась, закусила губу и потянулась в вырытую ими яму к крышке гроба. Джулиет ухватилась за нее обеими руками и дернула изо всех сил, но крышка не поддавалась.
– То, что породила ночь, солнца свет прогонит прочь.
Джулиет потянула еще сильнее, и ей удалось, наконец, совладать с крышкой.
Она вскрикнула, и Дин оторвался от книги.
Из могилы поднялось облако дыма и пыли, светящееся изнутри.
«Вот черт, – подумал Дин, – Рано я обрадовался».
А его дробовик был у Хармона Байрда, который сидел с другой стороны могилы, вытаращив глаза.
Облако приняло форму женщины, сотканной из пылающего серного дыма и пыли. Это была древняя сморщенная старуха, сгорбленная и иссушенная ненавистью и злобой. Истлевшие лохмотья, в которые превратилась ее одежда, развевались на ледяном ветру, поднявшемся из могилы. Ветер трепал ее жидкие волосы. В воздухе пахло паленой плотью.
Призрак потянулся к Дину когтистыми руками, и тот поспешно начал читать заклинание дальше. Ветер бушевал, сбивая с ног и пытаясь вырвать у Дина дневник, в которой тот вцепился обеими руками.
– Соль от твоего вреда, – прокричал он, – не оставит и следа!
Он подал знак Джулиет, которая отступила от края могилы. «Боится приближаться к этой карге, – подумал он. – И я могу ее понять».
Но Дин не мог один и продолжать читать заклинание, и сыпать соль на кости. Ураганный ветер грозил сбить его с ног, не давал сделать ни шагу.
«Давай же, Джулиет! Засыпь ее солью!»
Ледяной ветер мешал читать, пыль забивала глаза, жалила щеки.
Ведьма уже почти дотянулась до него своими когтями. А что, если она вырвет у него книгу? Или убьет своим прикосновением?
Грянул выстрел, и ведьма испустила вопль, от которого у Дина едва не лопнули барабанные перепонки – казалось, что над ухом взлетел истребитель.
На другом краю могилы стоял Байрд, которому удалось как-то подняться на ноги.
– Ну как, миссис Марбро, понравилось? – спросил он. – Хотите еще?
Ведьма бросилась к Байрду. При ее приближении одежда Байрда захлопала на ледяном ветру, будто на него налетело торнадо.
– Джулиет! – крикнул Дин. – Соль!
Услышав его голос, Джулиет очнулась. Она шагнула навстречу ураганному ветру, прямо в облако зловонных испарений, шедших от могилы, и высыпала в яму пакет с солью. Часть унесло ветром, но в могилу попало достаточно.
Ведьма снова испустила вопль.
– Пусть не станет твоей злости!.. – продолжал Дин читать заклинание. Ветер трепал его одежду и волосы, гнал прочь от могилы. Другой на его месте не устоял бы на ногах, но он лишь пригнулся и наклонился навстречу ветру. Нельзя позволить ведьме победить, потому что он Винчестер, а Винчестеры не сдаются.
– Бензин, Джулиет!
Джулиет опрокинула флягу. Ветер пытался ей помешать, но немного бензина все же попало в гроб.
Ведьма добралась до Хармона Байрда и выбила у него из рук дробовик, как прутик. В глазах у него плескался смертельный ужас, но он вцепился в нее обеими руками, пытаясь отбиться. По крайней мере, так сперва показалось Дину.
А потом, когда он приготовился произнести последние слова заклинания, то понял, что Байрд вцепился в ведьму, чтобы не дать ей наброситься на него или на Джулиет. Он не отбивался от нее, это ведьма извивалась у него в руках от боли, которую причиняла соль ее костям.
Джулиет зажгла спичку, но ветер задул ее. Дрожащими руками она снова открыла коробок, и спички мгновенно рассыпались, но одну она успела подхватить.
– Лишь огонь проглотит кости! – выкрикнул Дин, сопротивляясь порывам ветра.
Он закончил читать заклинание, и Джулиет бросила в могилу горящую спичку.
Ничего не произошло.
Но не успел Дин мысленно выругаться, как ледяной могильный ветер превратился в огненное пламя, вырвавшееся откуда-то снизу. Пламя охватило Элизабет Клэр Марбро, вернее, ее бестелесный дух, и она зашлась в предсмертном крике. Джулиет упала в снег. Ее слегка опалило, но она была жива.
Байрд тоже лежал на земле. Его пальцы были скрючены, а пустые глаза обращены к небу. Изо рта, носа и ушей текли струйки крови.
– Хармон, – проговорила Джулиет. – Он…
– Не надо было ему прикасаться к ней, – ответил Дин, подавая ей руку, чтобы помочь подняться. – Он этого не пережил.
– Но он остановил ее…
– Это да. – Дин не винил себя, ведь старик знал, чем может закончиться их вылазка, но хотел любой ценой остановить то, что он называл «Сорок лет». Вот из-за отсутствия вины Дин почувствовал укол совести. – Если бы он не вцепился в ведьму, она добралась бы до кого-то из нас. И у нас ничего не вышло бы. Она осталась бы цела, и, что еще хуже, мы выпустили ее из могилы, где ее, похоже, удерживало какое-то заклятье. Ее армия по-прежнему хозяйничала бы в Сидар-Уэллсе, а мы бы составили компанию Хармону.
Джулиет со слезами на глазах смотрела на старика. Кровь из его раны на ноге перестала идти. Лицо и руки покраснели и потрескались, как будто он попал в ледяную метель.
– Я… не знаю, что сказать, Дин. Одного спасибо, кажется, недостаточно.
– Благодари его, – ответил Дин. – Для меня это работа, а он вызывался добровольно.
Пламя в могиле улеглось, лишь тихонько потрескивали угольки. Из гроба поднимался черный дым, который развеял ветерок. Дин лопатой захлопнул крышку гроба и принялся забрасывать его землей.
– Поможешь закопать ее? – спросил он. – Надо поскорее выбраться на дорогу, а то брат ни за что на свете нас тут не найдет.

– Они превосходили нас числом, – рассказывал Джим Бекетт. – Со стороны леса нас прижали призраки с ружьями, а потом с боков появились другие – со стрелами, копьями, мечами и дубинками. Мы отстреливались так, что ружья раскалились – невозможно было дотронуться до них, чтобы перезарядить. Думал уже, что нам конец.
– А потом они просто исчезли? – спросил Сэм, уже зная ответ.
Они вместе с Дином, Бекеттом и Джулиет Монро сидели за угловым столиком в кафе «Колесо телеги». Винчестеры собирались в путь уже с утра – что-то странное творилось на северо-западе, и они решили поехать проверить, но шериф захотел на прощание угостить их ужином. Джулиет не готова была оставаться ночевать у себя в доме, поэтому сняла комнату в мотеле, и Дин пригласил ее за компанию.
В кафе было пусто. Жители Сидар-Уэллса все еще предпочитали отсиживаться по домам, несмотря на то, что беда миновала.
«А может, – подумал Сэм, – это как раз потому, что все позади и они просто рады побыть со своими близкими».
Он тоже был этому рад.
– Точно, – продолжал шериф. – Они просто исчезли. Они окружали нас со всех сторон, и я думал о том, как погано умереть такой нелепой смертью, и вот уже вокруг никого и мы целимся в пустоту.
– А ты, Сэм? – спросила Джулиет. – Где был ты?
– Я только успел постучаться в кабинет Карлы Круг, чтобы они с мэром выходили. Мэр Милнер уже открывал дверь, как вдруг одна из этих тварей выстрелила в меня из моего же дробовика. Конечно, он был заряжен солью. – Он усмехнулся. – Но когда раздался выстрел, Милнер завопил как девчонка. Я сказал им, что застрелить она нас не сможет, потому что призраки должны убивать тем же способом, каким убили их самих, а ее задушили. Но он снова заперся и отказывался выходить. Мне не очень-то улыбалось душить ее, ведь если бы она выстрелила в меня в упор солью, могла бы и ранить, да и щипало бы потом. Но делать нечего, я уже двинулся на нее, как вдруг она растворилась в воздухе.
– Милнер отказывался выходить, пока я лично не убедил его, что опасность миновала, – добавил Бекетт. – Хотя Карла уже просто умоляла выпустить ее.
– Вы уже придумали, что скажете людям? – спросил Дин.
– Мы с Дональдом проработали версию, – ответил Бекетт. – Но когда мы вышли, уже разошелся слух, что это были вооруженные грабители, которые хотели забрать выручку центра в день открытия.
– Так себе версия, – заметил Сэм, отрезая кусок розового стейка средней прожарки. – Но, наверное, это не важно.
– Главное, что люди сами в это поверили, – отозвался Бекетт. – Рассказывали мне эту историю с такой убежденностью, будто меня там не было.
– Уж лучше так, чем рассказать им правду, – возразил Дин. – Жаль, конечно, что они не узнают о героическом поступке Байрда.
– Ты же сам говорил, что он не очень любил этот город, – сказала Джулиет. – Может, он сам не захотел бы, чтобы его считали героем.
– Может, и так. – Дин поднял бутылку пива. – За Хармона Байрда.
Сэм тоже поднял бутылку в знак признания, Бекетт – стакан холодного чая, а Джулиет – бокал белого вина. Они чокнулись. – За Хармона Байрда.
Сэма не удивило, что Дин все лавры отдал Байрду. Байрду и Джулиет. Он особенно подчеркивал, что она проявила удивительную храбрость и очень помогла им. Сэм знал, что его брат потрясающий парень, с такими навыками и способностями, какие обычному человеку и не снились, и чутьем, которое его никогда не подводило, хотя он даже самому себе в этом не признавался. Но в такие моменты он вел себя так скромно, как будто даже не понимал, как много он сделал.
А иногда его скромность улетучивалась без следа. Но на то и нужны братья, чтобы принимать друг друга такими, как есть. «Быть похожим на Дина мне бы не хотелось, – подумал Сэм. – Но я счастлив, что он рядом со мной».
– А ты, Джулиет? – спросил он, главным образом чтобы отвлечься от размышлений о старшем брате и не расплакаться от чувств. «Это было бы чертовски неловко, – подумал он. – И Дин мне это припоминал бы до самой смерти».
– Расскажешь покупателям, что у тебя на ранчо похоронена ведьма?
Джулиет сделала глоток вина и поставила бокал.
– Забудьте о продаже, – усмехнулась она. – Я сражалась за свой дом, теперь я его никому не отдам.
– Значит, решили остаться в городе? – спросил Бекетт.
– Если город примет меня. Мне бы не хотелось жить в изоляции, как Элизабет Марбро…
– Мы будет счастливы видеть вас, мэм, – отозвался Бекетт. – И я в том числе.
Сэм бросил взгляд на Дина. Тот едва заметно пожал плечами. В его глазах зажегся лукавый огонек.
Сэм был уверен, что Дин собирался пригласить Джулиет на свидание. Он слишком хорошо знал брата, чтоб ошибаться в таких вещах. У них оставалась всего одна ночь в городе, но Дин был тот еще дамский угодник. А ее номер находился как раз рядом с их собственным.
Дин пожал плечами, как бы говоря ему, что все это неважно. Будут другие женщины, может быть, даже молодые симпатичные вдовушки. «Пусть эта достается шерифу», – говорил Дин своей улыбкой.
– Пожалуй… нам пора, – сказал Сэм, поднимаясь.
Дин догадался, что Сэм хочет оставить шерифа и Джулиет наедине, и кивнул.
– Да, нам пора. Мы уезжаем рано утром.
– Мы заплатим, – предложил Сэм из вежливости, ведь шериф Бекетт сказал, что он угощает. И он не возражал, потому что платить за ужин полицейского фальшивой кредиткой было бы уже слишком.
– Я угощаю, – напомнил Бекетт. Они с Джулиет поднялись, но, кажется, не собирались расходиться.
– Если вы настаиваете… – сказал Дин.
– Настаиваю. Я все равно включу этот счет в список расходов, и пусть только Дональд Милнер хоть слово скажет.
Сэм и Дин обменялись с шерифом рукопожатиями и по очереди обняли Джулиет, а потом направились к выходу, навстречу вечерней прохладе. «Импала» ждала у дверей. Когда Сэм рассказал Дину о перестрелке на парковке, тот испугался, что его малышке тоже досталось, но, к счастью, она не пострадала.
– Она и правда красотка, – сказал Сэм, залезая на пассажирское сиденье. – Тебе не жаль уступать ее шерифу?
– Шериф – настоящий храбрец, – ответил Дин. – И храбрость ему пригодится, потому что она та еще штучка, точно тебе говорю. Слишком уж она задиристая, мне с такой не справиться.
Сэм взглянул на брата. В темноте выражение его лица было не разглядеть. А потом Дин наклонился, завел двигатель и рассмеялся. Из магнитолы зазвучала песня группы Bad Company.
– Тем более что мы уезжаем, – продолжил Дин, отсмеявшись. – И я решил не разбивать ей сердце. – «Импала» мчала их к мотелю. – Мне кажется, с моей стороны это благородно.

Благодарности

Эта книга никогда не появилась бы на свет, если бы не Эрик Крипке.
Благодаря Джареду Падалеки, Дженсену Эклсу и другим талантливым актерам и членам команды сериал стал одним из самых популярных на телевидении, и я считаю, что мне выпала большая честь принять участие в этой истории. Отдельно хочу поблагодарить свою семью, Джона Моргана и Джона Ни, Говарда Морхайма и Кэти Меник, а также Синди Чапмэн.

Джефф Мариотт 

Об авторе

Джефф Мариотт написал более тридцати романов, включая остросюжетную фантастическую книгу «Пропала белая девочка» (под именем Джеффи Джей Мариотт), роман ужасов «Плита» и серию книг в жанре ужасов для подростков «Сезон ведьмы», номинированную на премию Брэма Стокера. Также он стал автором книг по фильмам и сериалам «Лас Вегас», «Баффи – истребительница вампиров», «Ангел», «Конан», «Тридцать дней ночи», «Зачарованные», «Звездный путь» и «Андромеда».
Два его романа были номинированы на первую ежегодную премию международной ассоциации писателей-новеллизаторов Scribe Awards. Он является автором комиксов, включая оригинальную серию в жанре ужасов/вестернов Desperadoes  – некоторые из них номинированы на премии Брэма Стокера и Международного союза писателей в жанре хоррор. Вместе с женой Мэри-Элизабет Харт и партнером Терри Гилманом он владеет книжным магазином «Таинственная галактика», который специализируется на научной фантастике, фэнтези, детективах и ужасах.
Вместе с семьей и домашними животными Джефф Мариотт живет на юго-западе США на ранчо Flying M , где полно книг, музыки, игрушек и прочих продуктов американской поп-культуры. Больше информации об авторе вы найдете на сайте www.jeffmariotte.com.
Чтобы почитать о своих любимых авторах издательства HarperCollins, зайдите на сайт www.AuthorTracker.com.